Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона

Сокровенный секрет силы, по словам суздальцев, знали «древние» старики, которые совершали «старинные» обряды. К таковым относились церемонии омовения младенца матерью в святом (или приравненном к таковому) источнике, благословения ребенка святым старцем, а также имянаречения. Были и другие обряды, некоторые элементы которых отражали дохристианские верования. По поверью, сила «дёржится» в руках, ногах и шее, поэтому внимание обращалось на эти части тела. Укреплению ее в жилах, опять-таки по поверьям, помогали омовение в реках в отведенные народным мировоззрением для этого дни, когда «вода не сколыхивается» (чтобы здоровье не унесло течением), или хорошая парная баня с травами и вениками (березовыми, дубовыми, рябиновыми), поедание раз в год вареных или томленых в печи бычьих яиц и др. Большое значение придавалось благословению от здравствующих святых старцев или «предколенно у святых мощей». Для Суздаля — это мощи святого Евфимия. По беременности и внешнему виду матери, носящей дитя, суздальские ворожеи могли определить пол еще неродившегося ребенка (УЗИ не было, и всё делали по приметам и исходя из опыта), будущую физическую силу, а также предсказать, долгой или короткой будет его жизнь.
  
В преданиях о местных силачах — мужиках, отличавшихся невиданной силой, — часто фигурирует конь или лошадь. Собственно, физическая сила измеряется способностью поднять лошадь / коня, и тогда превосходство обладателя богатырской силы становится неоспоримым. Да и «воин силы сильной» из кидекшского предания о средневековых временах переворачивал лошадь вместе с седоком. Предания о силачах братьях Сибирёвых из села Торчино известны всей округе. Им не было равных по силе, и они могли поднять все, что было в хозяйстве: и воз с сеном, и телегу, и сруб, и лошадь. Как-то на спор старший брат затащил телегу на крышу дома, а выиграв, стащил обратно, не повредив ни крыши, ни телеги. Предание, записанное в 1990-е годы, иллюстрирует бесхитростную прилюдную демонстрацию недюжинной силы одного из братьев с помощью коня-тяжеловоза, вес которого мог достигать 800–1000 кг.
 
Сильной мужик лошадь поднимает… Один, Вася Бусый был, суздальский, хвалился, а мужики собрались, ну, он говорит:
 
— Я могу вот десять пудов одной рукой.
 
Ему говорят, дескать, давай, покажи.
 
— Дураки, у вас тута нету гирьки подходящей.
 
— Зачем нама гирька? Вона лошадка. Давай, покажи.
 
Он их обидел, дураками назвал.
 
Говорит:
 
— Вы не знаете, в городах спортсмены на гирьках показывают.
 
А Сибирёв-младший, этот был тож здоровый мужик, подошел:
 
— Вы чево, мужики, кричите так-то?
 
— Вот, говорят, Вася Бусый сделался богатырем — гирьки требует.
 
Сибирёв-то:
 
— Пошли, у меня есть.
 
Оне пошли. Была лошадь с конезавода — тяжеловоз был, да.
 
— Вот гирька.
 
А эта-то пуще простой лошадки-то, и такой спокойный был коняга. Ничо ему. Да.
 
— Давай на спор.
 
— Давай.
 
Вася Бусый подлез под брюхо. Вёртелся, вёртелся, покраснел — не сдвинуть. Ничо не выходит. Говорит:
 
— Ерунда, эту конягу никто не поднимет. Зря болтаете.
 
Сибирёв подлез, поустроился и как поднимет! Все:
 
— Во-о! Это по-нашему! Во силен как! Во богатырь! [72]
 
В окрестных селах и деревнях Суздаля верили, что дурную силу (не во благо) и силу как таковую можно потерять вследствие сглаза или козней мифических существ, лесных или болотных духов. Поверье «в лесу не зевай» в прямом смысле чревато болезнью. Леший стремился вызвать непрерывную зевоту у оказавшегося в лесу сильного мужика, чтобы через рот забрать силу. Мужицкая сила лешему нужна для валки дуба или сосны, которыми он строит преграды на лесных дорогах. Человек с отнятой лешим силой начинает чахнуть, хиреть, болеть. Про заболевшего местного силача говорили: леший силу отнял. Вернуть здоровье — но, увы, не былую силу — порой помогали колдуны-ведуны или колдуньи-знахарки [73]. Чтобы хоть немного «поправить силу», отнятую лешим, рекомендовалось строго-настрого придерживаться наказов, данных знахаркой или колдуньей (или ведуном-колдуном). В качестве одного из лекарств использовалась наговоренная вода из трех или пяти источников, которую заболевший получал от знахарки у нее в доме и, делая по три глотка, должен был выпить на утренней и вечерней зорях в течение последующих трех дней после посещения.
Владимирский тяжеловоз. По преданию, такого коня мог поднять силач из Торчино.
Makarova Viktoria / Shutterstock
О подземных ходах и кладах
Предания о тайных подземных ходах существуют в культурных традициях разных народов мира. Это международный сюжет. Наибольшее развитие он получил в фольклоре постсредневековой Европы, хотя известен с древнейших времен. Строительство крепостей, замков и монастырей как обособленных укрепленных владений в период междоусобных войн и внутригосударственных неурядиц стратегически предусматривало наличие подземного хода, что диктовалось фортификационными целями постройки. Знание о секретном (или просто запасном) подземном ходе было тайным и известно только посвященным. Нередко такие тайные ходы предназначались для элементарного удобного перехода, чтобы преодолеть естественную природную преграду (в зависимости от географического расположения монастыря, замка или крепости) и перебраться на другой берег реки (ход под рекой), на другую сторону горы (ход под горой / внутри горы / через гору или через пещерные переходы), то есть для перехода из точки А в точку Б кратчайшим способом. Все мы прекрасно помним о тайном подземном ходе, который описан в известной повести Гоголя «Тарас Бульба» (вел из осажденного города в сторону степи), или эпизод из фильма «Белое солнце пустыни», когда подземный ход в старой крепости с выходом к морю помог красноармейцу Сухову спасти обреченных на смерть женщин.
Вид на подземный вход в замок Пьерфон.
Bibliothèque nationale de France
Часть преданий о старинных подземных ходах сопряжена с преданиями о скрытых в них кладах. Одна из многочисленных версий о местонахождении исчезнувшей библиотеки Ивана Грозного тоже касается подземного хода. В подмосковной усадьбе Вороново, где с XVII века располагалось старинное поместье, а в начале XIX века богатое имение Федора Ростопчина (впоследствии Шереметевых) до разграбления его войсками Наполеона в 1812 году, еще недавно бытовало предание о прорытом крепостными крестьянами широком и просторном подземном ходе, по которому могла свободно проехать тройка лошадей.
 
К графу приезжали гости. Он показывал. Запрягали тройку, он садился в тройку вот у входа, а выезжал внизу у самых прудов. И пока тройка ехала, не было видно — она ж под землей по этому подземному ходу. Слышно, как бубенчики звенели. Мы искали-искали — не нашли этого хода. А бубенчики многие слышат и теперь [74].
   
Спустя столетия в местах, где сохранялись полуразрушенные и заброшенные крепости, монастыри, замки или усадьбы, стали популярны предания о тайных ходах, кладах и привидениях, охраняющих все входы и выходы и строго наказывающих тех, кто пытается проникнуть внутрь. В районе крепости Ивангорода в Ленинградской области в 1970-х среди молодежи бытовало предание о привидениях подземного хода. Они неожиданно возникали перед теми, кто в поисках подземных ходов спускался в подвалы, и пугали незваных гостей своим видом и страшными воплями. На Соловках рассказывали о стонах в Соловецком монастыре, доносившихся из подземелий и бывших тюремных казематов и ям XVII–XIX веков, в которых находились монастырские узники. Были такие ямы и в суздальском Покровском монастыре. В них помещали женщин-узниц. По поверью, стоны когда-то обреченных на смерть сейчас слышатся как предостережение тем, кто близок к греху. Но кто-то полагает, что в одной из тюремных ям впоследствии закопали клад.