Грех мой

И вот, забрав чемодан из багажника и закинув на плечо сумку, я щелкнула брелком.
Подняла голову и взглянула на высотку.
Выдохнула.
Еще один шажок. Я так нуждаюсь в этом глотке воздуха.
На миг зажмурилась, ощутив, как глаза наполнились слезами.
Может быть, я трусиха, раз сбежала, вместо того чтобы решать проблемы по-взрослому, и даже моя семнадцатилетняя дочь оказалась права, а ее мать, которой совсем недавно исполнилось тридцать шесть, всего лишь глупая девчонка, которая так и не выросла?
  
Возможно, так оно и было.
Но останься я там, всё бы полетело в тартарары.
Я была в шаге от того, чтобы уничтожить нашу семью.
Мне нужно лишь немного пространства и времени для себя. Впервые за почти восемнадцатилетний брак я хотела пожить чуть-чуть для себя.
Пусть буду эгоисткой.
Но так я смогу защитить свою семью от пропасти, на краю которой мы оказались.
Втолкнув в лифт чемодан, я вошла и, повернувшись боком к двери, потянулась к кнопкам, когда следом за мной тут же вошел молодой человек. От его внезапного появления я немного вздрогнула.
– Вам на какой? – спросила, надеясь, что моя попытка изменить жизнь не принесёт мне ничего плохого.
– Восьмой, – проговорил молодой человек, стягивая с головы капюшон толстовки, поверх которой была надета кожанка.
Против воли я засмотрелась на парня.
Симпатичное лицо, короткая стрижка, острый взгляд.
– Восьмой, – повторил он, и я поздно осознала, что вместо того, чтобы выбрать нужный этаж, пялюсь на незнакомца.
– Мне тоже, – промямлила и, вжав палец в кнопку, отвернулась.
 
Глава 2
 
Никогда бы не подумала, что на восьмой этаж можно так медленно подниматься.
Казалось, время замерло, и я отсчитывала каждую секунду, проведенную в тесной кабине лифта рядом с незнакомцем.
Он не смотрел на меня. Как и я старательно отводила взгляд в сторону.
И все-таки что-то не давало мне покоя.
Может, потому что была на взводе из-за того, как со мной говорила Лия. Или потому что Эдик хоть и пытался уговорить меня остаться дома и не совершать «глупых поступков», но делал он это скорее для галочки, чтобы потом прийти к дочке и сказать, что, мол, пытался, а она, мать твоя дурная, меня не послушала.
Поэтому когда лифт наконец-то замер на нужном этаже и створки медленно расползались в стороны, я едва не вылетела пулей, вот только, как назло, колесики чемодана заклинило и прямо в проходе.
Дернув раз, потом другой, я уже было хотела схватить чертов чемодан, как вдруг ощутила внезапную легкость. Словно мой багаж ничего не весил. Переведя взгляд от пола, на котором еще секундой ранее упирался чертовыми колесиками, на молодого человека, который быстрым движением подхватил чемодан и вышел из лифта. Я сделала пару шагов в сторону, пропуская молодого человека вперед.
Поставил чемодан на пол. Прошел мимо, на меня так ни разу и не взглянув.
– Эмм, спасибо, – прошептала, но не была уверена, что он услышал.
Обернулась, проследив за ним.
Кожу отчего-то покрыли мурашки.
Да, здесь прохладно. И нет, не потому что мне внезапно стало как-то не по себе рядом с незнакомцем.
Хватит себя накручивать.
Он просто сосед. Просто живет где-то на этаже.
Волоча следом чемодан, колесики которого внезапно стали крутиться как положено, я добралась до нужной мне двери. Сунула руку в карман в поисках ключей.
Искоса глянула на парня.
Он остановился перед соседней дверью. Достал ключ из кармана куртки. Открыл дверь. Ни разу не обратив на меня внимания отпер замок и вошел в квартиру. Через миг дверь за ним закрылась.
В коридоре повисла тишина.
Я тряхнула головой, прогоняя морок.
Нашла ключи, отперла замок.
Квартира встречала меня темнотой и прохладой, а еще запахом свежего ремонта и новой мебели.
Вкатив чемодан и бросив на пол сумку, я немедленно закрыла дверь, и только потом нащупала выключатель.
Длинный и узкий коридор наполнился бледно-желтым светом.
Проморгавшись, присмотрелась, подмечая, что, похоже, с последнего моего визита в эту квартиру неделю назад здесь никого больше не было. Что, впрочем, было не удивительно. Казалось, покупка квартиры для Лии волновала лишь меня. А ведь дочке семнадцать. Вот-вот она захочет выпорхнуть из родительского гнезда, и я, предусмотрев желание единственной моей дочурки, сделала все, что могла, лишь бы у нее было свое жилье. Купила воздух, когда от будущего дома был только котлован. Ждала, когда возведут этот дом. Вложила несколько миллионов на то, чтобы в двухкомнатной квартире в шестьдесят с копейками квадратов был самый лучший ремонт. Сама нанимала работяг, курировала весь ремонт и работала с дизайнером, подбирая сюда всё вплоть до штор и коврика у входной двери.
А в итоге вместо дочери, для которой всё это и делалось, въезжала жить сюда я.
И пусть всего лишь на время, но в душе было так пакостно, что я, сбросив туфли, прошла в гостиную и упала на диван, громко выдохнув и едва не расплакавшись.
– И для чего все это? – прошептала, вглядываясь в белоснежный потолок.
Порой мне казалось, что меня не ценили. Возможно, так оно и было, и мне пора бы уже открыть глаза на вещи, которые происходили сплошь да рядом. Например, Эдика вообще не интересовала ни моя работа, ни даже эта квартира. Он так и сказал, можно было бы готовую взять с ремонтом. Зачем, мол, мне эта каторга. А я ведь хотела как лучше для дочери.
Да и дочь не оценила.
Когда настал час торжественно вручить ей ключ и сказать, что для нее у нас есть подарок, которому, наверное, обрадовался бы любой подросток, дочка уныло повертела ключи в руке и ответила: мол, могли бы спросить сначала у меня, хочу ли я жить в том доме и в том микрорайоне.
И мне бы тогда дочку осадить, рассказать, как мы с ее отцом выживали восемнадцать лет назад, когда у нас вообще ничего не было, но я промолчала.
Как и молчала, когда Эдик отмахивался от моих идей, говорил, что его это не интересует, и раз мне так надо, то и пусть занимаюсь этим я.
Вот и "назанималась".
Дочка злилась на меня за то, что я посмела иметь собственное мнение.
Муж дулся, потому что решил, что это я виновата в том, что наш брак трещал по швам.
А я?
А как же мне быть? Всем не угодить. Да и себя перестала давным-давно ценить.
– Нет, так дело не пойдет, – прошептала, утирая слезы с щек.
Я сюда приехала восстанавливать душевные силы, побыть немного в тишине и наедине с собой, а не чтобы все время думать о родных, которые тебя вообще не понимают, и плакать беспрестанно. Будь я размазней, ничего бы этого вообще не было.
Оглядевшись по сторонам, решила, что когда не варит голова, нужно напрячь мускулы. Поэтому первым же делом втащила чемодан из прихожей в небольшую гардеробную, которая находилась между санузлом и спальней, и раскидала свои вещи. Кое-что нужно будет отпарить и развесить по плечикам, но этим я займусь чуть позже.
Следующие полчаса я занималась тем, что для начала переоделась, осмотрела квартиру уже под иным углом – мне теперь тут жить «недельку-другую», а значит нужно было оценить условия. И как я поняла – для проживания вот прям сейчас тут ничего нет. Ни порошка стирального, ни зубной пасты, даже в диффузоре не было мыла.
И вот я строчила списки, попутно оформляя доставку продуктов, когда сунулась в шкафы, и поздно осознала, что даже простой чашки нет, чтобы воды попить.
– Черт дери! – рыкнула, толкнув дверку шкафа.
Вот тебе и безупречный дизайнерский ремонт. Все красиво, модно и современно, но ни одной гребаной чашки или тарелки. А ведь я решила, что не буду покупать посуду. Мол, Лия должна будет сама выбрать то, что ей понравится.
  
А дочке было плевать на родительский подарок. Она сюда раза два приезжала, и то с неохотой.
И опять я думала не о том!
Топнув ногой, резко развернулась и бросилась в коридор.