Турецкая (не)сказка для русской Золушки (СИ)
Этот пункт сильно меня покоробил. Когда Марьям сама повела меня в одну из комнат — показывать, как нужно менять и заправлять кровать, внутри все клокотало…
— Этот этаж полностью под хозяев, но я пока поставлю тебя на гостевые номера, так как не знаю, насколько профессионально ты справишься с делом,-вещала она на своем ломаном, но предельно понятном английском.
Я молча кивала. Запоминала, а еще в голове всплывали собственные навыки — отец всегда говорил мне, что для успешной работы любого дела, особенно гостиничного бизнеса, надо понимать его нюансы от самого низшего звена до самого высокого. На худой конец, это прекрасный опыт. Как-то в один из своих летних каникул, когда не задалось с математикой и я получила посредственный трояк, папа был сильно на меня зол и заставил не просто наслаждаться морем в одном из наших сочинских отелей, но и выступить супервайзером за работой горничных. Как же хорошо, что я тогда влилась в дело с головой — очень уж надеялась реанимироваться и уехать хоть под конец августа на отдых с подружками… Времена… давно ушедшие… Ничего от них не осталось, только воспоминания… И опыт контроля за качеством в гостиничной сфере…
Здесь все были заняты своей работой и много не болтали. Несказанное облегчение. Если и были сплетни, то, пожалуй, они улеглись еще до того момента, как я вышла на работу, а может многие и не знали о факторе русской иждивенки… Я честно отрабатывала свою смену, а потом шла в номер, стягивала надоевшую темно-синюю форму и либо отдыхала, либо выходила гулять. Понятное дело, никакого водителя я не дергала…
Потому что вторым моим несказанным облегчением было то, что Демиры всем своим семейством куда-то свалили. Краем уха слышала, что речь шла об Анатолии — отмечалась еще одна траурная дата кончины Керим-бея.
И снова возможность принять и подстроиться… Может быть, все не так страшно…
Я втянулась. Под конец первой недели я даже начала находить мелкие радости в работе. Мне нравилось самолично заниматься цветочными
композициями, что приобретало почти медитативный характер. Да и при должной сноровке и знании «лайф-хаков» отнюдь не сложно было заниматься кроватями. Было нечто прекрасное в том, как натягивалось белое полотно по матрасу, создавая идеальную ровность.
Мы умудрялись шутить девочками, которые на этаже делили со мной другие обязанности и даже нашли общий язык с менеджером. Я читала книги, много рисовала и… совсем не думала о наглом Кемале, который, как мне стало известно, сразу из Анатолии отбыл куда-то за границу по делам. Женщины семейства все еще находились в Анатолии — и потому еще одного фактора раздражения тоже не было…
Тот день начался с суматохи и форс-мажора. Подрядчик, отвечающий за привоз голландских тюльпанов, не выполнил контрактные обязательства, сославшись на некого недобросовестного подрядчика из-за рубежа. Менеджер был вне себя от ярости и… страха. Оказалось, что срыв поставки поставил под угрозу флористическое оформление всего отеля. Партия цветов нужна была солидная — и раздобыть их в банальном цветочном магазине было нельзя…
— Зачем обязательно тюльпаны? Можно выбрать другие цветы… — сказала я тогда… — на оптовом рынке. У вас же есть такие?
— Дизайнером утверждены именно тюльпаны. Еще и в двух цветах… Их сейчас у нас нет… завозятся из-за рубежа… — в панике объяснял он мне, которая только проявила участие к реальной проблеме…
— Но оставлять голые вазы… Разве это не страшнее, чем решение дизайнера… Речь ведь в цветовом решении. Давайте попробуем что-то придумать из того, что есть…
Он тяжело вздохнул. Решение давалось не просто… Брать на себя такую ответственность — дело непростое для рядового менеджера, который просто должен покрывать участок соразмерно своему инструктажу…
— Кто подберет цветы? — сказал он скорее риторически.
А я вызвалась…
Спустя четверть часа мы ехали на служебной грузовой машине на ближайший оптовый цветочный рынок.
Спустя час возвращались с полным кузовом. На этот раз были нежные чайные розы. Свежие и местные. По мне — так намного более красивые, чем полумертвые тюльпаны…
А еще спустя час мы вовсю занимались оформлением композиций по всему отелю, включая центральное лобби.
— Красиво, Мария! — сказал Мурад, тот самый менеджер, который сейчас казался намного расслабленней.
Я была довольна. Живые цветы, настоящие. Источающие запах, в отличие от импортных. Еще и отражающие культуру Турции…
Именно в этот момент, когда я залюбовалась композицией, сзади раздался до боли знакомый писклявый голосок.
— Это что такое? У нас тюльпаны! Что за безвкусица⁈ — Айгерим поставила руки в бока и смотрела, скривив физиономию, на композицию.
Мурад засуетился и побледнел, что-то невнятно блея на турецком.
Хозяйка, судя по всему, его мало слушала.
Она враждебно вперила в меня свой взгляд, словно бы прожигая дыры.
— А ты что тут делаешь? — раздраженно рявкнула и сделала угрожающий шаг в мою сторону, — твое место убираться на этаже, а не ошиваться в лобби в своем убогом платье служанки!
Стоящие на стойке постояльцы стали недоуменно оглядываться на нас и перешептываться.
Я сжала зубы, еле подавляя раздражение. Хотела было уже ретироваться, но теперь недовольство перекинулось и на Мурада, который в разговоре на турецком активно использовал мои имя. Думаю, он объяснял, что идея с розами была моей… Оправдывал себя!
— Уволен! — заорала истерично Айгерим.
Все вокруг теперь смотрели на некрасивую сцену.
Мои щеки горели.
— Подумать только — менеджер решил послушать служанку! Может быть, завтра служанка будет этим отелем управлять⁈ — она специально говорила на английском, чтобы задеть меня. И не такой уж он у нее был плохой, оказывается… Стерва… — куда ты смотрел, Мурад! Стоило нам уехать, ты устроил тут непотребство⁈ Ты, служанка! Немедленно убери эти уродливые цветы!
— Но в вазы нечего ставить… — проблеял Мурад, — подрядчик дал сбой…
— Мне плевать! — снова заорала Айгерим и яростно толкнула одну из высоченных стеклянных колб.
Удар, ушат воды, резь…
Застываю, молча смотря на то, как осколки разлетаются по мраморному полу и царапают открытые участки тела, впиваясь там, где тонкая ткань его облегает.
— Немедленно убери здесь все! — кричит, уже визжа, входя в полнейший неадекват Айгерим, — или тебя тоже уволю!
На каком-то странном, внутреннем автомате я даже в моменте наклоняюсь — скорее, чтобы отряхнуть стекла с подола, но… в этот момент меня перехватывают чьи-то крепкие руки и буквльно отрывают от земли и вытаскивают из груды осколков.
— Что тут происходит⁈ — раздается грозный голос прямо над ухом.
Все так быстро на самом деле — и так медленно в моем внутреннем восприятии…
Еще мгновение — и наши взгляды встречаются. Меня держит Кемаль. Его челюсть сжата,
Он внимательно меня осматривает. Видит тонкий порез на щеке, который я чувствую зудящим шипением, морщится.
— Быстро ко мне в кабинет доктора. Здесь все убрать и оставить так, как есть. Всем, кто стал свидетелем позора в лобби, комплимент от отеля на их выбор. Вплоть до оплаты ночи проживания!
— Ты что? — намного тише произносит Айгерим, — как…
— Замолчи! Я сказал свое слово!
Не отпуская меня на пол, двигается к лифту.
И только когда оказываемся внутри, обращается.
— Ноги не ранены? Стоять можешь?
Я осторожно киваю…
А после этого мы в унисон опускаем глаза на мои ноги.
Они чуть виднеются из приподнятой юбки.
И кровоточат в паре мест. Колготки безнадежно порваны. Мелкие стекла все еще в коже…
— Пепелина… Это ведь уже другая сказка, — произносит он сипло, — ты у нас стала вдруг Русалочкой?
Глава 17
Обида в легких пузырится. Или это напряжение… Или растерянность…
Я глубоко и часто дышу, когда он заносит меня в кабинет. Чувства настолько расшатаны, что его запах, вторгающийся слишком тесной близостью, уже как фон, как неизбежность.