Я – борец! 2 Назад в СССР (СИ)

— У вас совершенно неправильно распределено пространство в железном зале, да и вообще зал не в вашей специфике. У бойцов же нет задачи быть красивыми? У них же первичная задача — быть эффективными, — начал издалека я. — А у вас четыреста метров железа стоит, как будто вы дворец спорта, и проходимость у вас такая же.
— Ладно, Моцарт, твои предложения какие? Тебе под твой кружок борьбы отдельный зал выделить, или библиотеку с «секретки» с её стеллажами, как в средние века, сжечь и маты там положить? — он повысил тон, переходя с радушного на его привычный, руководящий.
  
— Никак нет. У меня предложения только оптимизировать. И не надо будет дополнительную дыру для вентиляции долбить. — парировал я.
— Излагай. — согласился подполковник, словно давая мне выговориться.
— В железном зале тренажёры разместить по стенам, в центре освободить площадку, и постелить там, пускай узкую полосу татами или матов, метров пять-шесть, но во весь зал. И получится что и борцовский ковёр с кислородом, и беговая зона какая-никакая. А часть свободных весов или тренажёров, которые меньше всего используются, переместить в нынешний борцовский зал, — закончил я.
— Что-то я не вижу тут оптимизации боксёрского сектора, — заметил подполковник.
— Мешки — это, по сути, тренажёры для специальной выносливости ударника. А свободный бой — дисциплина комплексная. Мешки — меньше всего, для нас нужна. Есть же спарринг-партнёры, с которыми можно боксировать, это самое главное.
— Ну а твои мягкие стены ты куда денешь? — спросил он, и я про себя отметил цепкость его ума, он искал в моём анализе и моих предложениях неточности или противоречия.
— Вот, в будущем можно будет сделать по периметру борцовского покрытия забор из сетки с тремя калитками. Что позволит и наблюдать за борцами, и отрабатывать прессинг в железную сетку, и воздуху не помешает. — нашёл я что ответить.
— Глобально, Саша, мыслишь. Но давай пока подождём, пока твоя методика себя зарекомендует. А потом уже перемещения все делать. Не страшно, а? — спросил он у меня и последний вопрос я не очень понял.
— Что не страшно? — уточнил я.
— Что с задачей не справишься? Парни-то у нас крепкие, побольше тебя будут.
— Чем крепче, тем лучше. Значит, научу быстрее, месяца за четыре будут уже и бить, и бороть полноценно. А с задачей я справлюсь, и методика себя покажет в кратчайшие сроки, — закончил я, вернее думал что закончил.
— Ну и чудесно. Знаешь, я на своём веку такое первый раз вижу, чтобы пацан молодой спецов тренировал, и отзывы были такие, словно ты и правда Моцарт…
— Разрешите историческую справку? — спросил я.
— Разрешаю, — бодро кивнул подполковник.
— Аркадий Гайдар в возрасте 14 лет добровольцем ушёл в Красную армию. Уже через несколько месяцев он был назначен адъютантом в коммунистический батальон, а затем стал начальником команды связи. В 15 лет он командовал ротой, а в 16 лет стал командиром полка. А когда ему было 17 лет, его назначили командиром 58-го отдельного полка по борьбе с бандитизмом в Тамбовской губернии, — произнёс я, подумав, что, возможно, Гайдар тоже попаданец во времени, как и я.
— Ну, ты от него отстаёшь, тебе же уже почти семнадцать, — улыбнулся усталый подпол.
— Виноват, товарищ подполковник. Меня просто в штат не берут, говорят, мал ещё, — отшутился я.
— Виноват не виноват — позже определим. — Ну ладно, давай, Гайдар Второй, работай.
— Есть работать! — кивнул я.
— А идеи свои на листочке всё-таки изложи. И в тетрадку вставь, подумаем.
— Будет сделано.
Подполковник еще раз заглянул в боксёрский закуток (зал на пять это назвать было с натяжкой) и, покачав головой, удалился из этого царства нерационального использования пространства и инвентаря.
Еще раз взглянув на часы, я отметил, что ходил с ним по залу и рассказывал, что можно оптимизировать, слишком долго, чем хотел. Группа «цифр» должна была прибыть вот-вот. А куртку с поясом в суете, я конечно же, с собой не взял. Надо будет тут оставить набор формы, чтобы не таскать постоянно сумку. И, вернувшись в раздевалку, я положил пустой листок с ручкой на книгу Булгакова, которой прижал ДСП-шную тетрадку — ту, что прошнурована, пронумерована и скреплена печатью.
Ну ладно, буду тренировать в спортивном костюме со значком третьего разрядника по борьбе.
И за пять минут до занятия в мою раздевалку вошёл Игорь.
— Привет, Гайдар, — улыбнулся Игорь.
Я нарочито и картинно клюнул головой вниз: мой разговор с подполковником уже был известен Игорю.
— Новый позывной? — уточнил я.
— Спасибо тебе, Саш. Я Шипицина таким злым давно не видел. Человек рвал и метал, — и в этот момент Игорь перешёл на интонацию подполковника, — «И этот сопляк, значит, мне будет рассказывать о нерациональном использовании служебных помещений!» Так что Моцарта мы тебе менять не будем. Так Шипу задеть мог только гений.
— Он очень интересовался, как я вижу прогресс во временно вверенных мне залах, просил на бумаге всё изложить. — дополнил я.
— А не говорил, что у него в кабинете тесновато? — спросил Игорь, улыбаясь.
Отсылка к Булгакову? Неожиданно!
— Саш, есть в нашей Конторе люди, для которых лишь бы ничего не менялось. Вот Шипу — такой вот. Он ленив и амбициозен, но, судя по тому, что он подполковник, у него другие таланты. Короче, держи с ним ухо востро!
— Есть держать ухо востро, — проговорил я, добавив, — А выглядел добродушно и благожелательно.
— Я же говорю, талантливый шибко, в другом, — проговорил Игорь. — Так, в общаге я с Арменом еще раз поговорил. Через его верёвочную лестницу. Наутро у Вовы в комнате будет проверка, и из общежития его отчислят. Отселим от тебя этого дуралея, пока он об тебя не сломался.
— А зачем проверка в его комнате? — не понял я.
— Основания для выселения надо получать легальным путём. Ладно. Ты готов тренировать «Цифр»?
— Всегда готов, — кивнул я.
Мы пошли в борцовский зал, где царила дружная весёлая атмосфера. Второй группы «цифр» было вдвое больше, чем первой, — их человек двадцать. Они с любопытством буравили меня взглядом. И снова они были кто в чём, но на полах их курток я увидел вышитые цифры, а где была белая ткань — там нарисованные синей ручкой. Игорь снова меня представил, снова ответил на вопросы сотрудников, предупредив, что я сегодня после ранения, и побороться, и побоксировать со мной недельку не получится, а потом — хоть забоксируйтесь. Вторая группа была сдержанней; я думаю, потому что первая партия «цифр» уже поделилась с ними ощущениями, да и ребята нашли про меня всю доступную им информацию.
И по строю пробежались смешки, когда Игорь поведал всем, что я уже вникаю в дела и сегодня, например, мой талант высоко был оценён Замом по тылу, который почему-то теперь произносит с пеной у рта имя одного известного детского писателя через тире с ругательством.
Надев секундомер на шею, я провёл для группы номер два аналогичную ударную тренировку с отработкой ударов, блоков и импульса, с силовыми комплексами между раундами и свободными «пятнашками» — ударными пощёчинами под конец. А когда занятие закончилось, я попрощался с ребятами, завершив тренировку речью, что «сегодня мы всё успели, и мы молодцы, предлагаю друг другу похлопать!» — и отправился в раздевалку заполнять тетрадку по методике, а после — ещё и пустой лист с моими предложениями по материальной базе. К слову, туда я вставил покупку как минимум сорока перчаток для спортсменов, кап и шлемов открытого типа.
  
Заполнение тетрадки и листка заняло у меня минут сорок. Теряя мысли из-за недосыпа, я формулировал технические обоснования эффективности программы, смотря на деревянную скамейку с предательскими мыслями: казалось, если меня сейчас поместить в горизонтальное положение, я мгновенно усну.
Тело вздрогнуло. Перед глазами мелькнула картинка с перекошенным злобой лицом Петра, пытающегося загнать мне в ухо шомпол. Что за глупая приверженность к военному символизму? Хочешь убить — ну задуши, или зарежь, ударь кирпичом по голове. Почему Пётр выбрал именно шомпол? Я, наверное, уже никогда не узнаю… Надо будет зайти в аптеку, глицина купить и валерианы, чтоб уснуть без флешбеков.