Я – борец! 2 Назад в СССР (СИ)

— Так ладно, пойдём посмотрим на наш зал с мешками.
Игорь всё также был в кимоно и с чёрным поясом как и на тренировке и, вышел первым я же накинув на плечо сумку пошёл за ним. Узкий коридор привёл нас в отдельное помещение, оно было небольшим, буквально пять на пять метров, тут на цепях и висело несколько убогого вида мешков. Причём одновременно тут могло тренироваться человек пять не больше и то мешали бы друг другу. Я подошёл к ближайшему мешку и прикоснулся к его верхней части кулаком, брезент прогнулся без каких либо усилий всё потому что внутри на верху мешка было пусто, зато снизу мешок наощупь был как камень, пройдясь и потрогав каждый из пяти снарядов я вынес свой вердикт.
  
— В мешках песок или опилки?
— Вот в этих… — начал объяснять Игорь но я прервал его.
— Они не годятся. Нужно перебить их либо ветошью, либо резиновой стружкой, либо полосками коровьей кожи.
— Почему не годятся? — удивился Игорь.
— Верх слишком мягкий, низ дубовый. Мешок должен быть однородным.
— А разве твёрдый мешок не лучше чтобы руки и ноги привыкали? — спросил он.
— Нет. Твёрдая поверхность мешка ведёт к травмам надкостницы или мелких суставов кисти. Чем ближе мешок к консистенции человеческого тела тем лучше.
— А как же набивка рук ног?
— Считаю её временно эффективной и травмоопасной. Руки и ноги наш инвентарь и мы должны их беречь. Отжимания на кулаках это хорошо для укрепления кисти, а вот томашивари — разбивание досок, льда и кирпичей также полезно как и удары бутылкой о лоб на показательных выступлениях военными спецами.
— Ладно с мешками решим, шина тебе зачем?
— Переворачивать будем, и бить по ней кувалдой. Очень полезные упражнения особенно перевороты.
— Хм, ладно. Тяга штанги не подойдёт вместо? — задумчиво спросил Игорь.
— Покрышка неудобная, почти как другой борец. Очень сильно будет давать прогресса цифрам. И это, я могу попросить чтобы на куртках во время занятий были эти номера это упростит мою работу. К примеру двое борются и я могу подсказать Седьмой, руку под мышку правую поставь в андер-хук, Девятый, поставь швунг на шею и зад назад.
— Мы уже подумали об этом. А мягкие стены тебе в зале зачем?
— Чтобы защитится от атаки соперника можно прижать его к стене. Могу показать.
— Давай. — согласился Игорь.
И я тут подумал, что скорее всего Игорь Смирнов его не настоящее имя, а просто распространённый для агентуры псевдоним. И положив сумку на пол я приблизился «забивая» свою руку по плечо ему под мышку, и получившейся конструкцией прижал человека к стене зала.
— А теперь я кладу свою левую руку тебе на предплечье и вот ты уже не можешь меня ударить.
— А правой? — спросил Игорь, касаясь правым кулаком моего затылка, — Сам же говорил что тут нокаутирующая зона.
— Мой андер хук считывает с твоего тела информацию, точнее не он, а я своей головой, — улыбнулся я, — Я узнаю о твоём ударе заранее, прижму подбородок к груди и прыгну в сторону чуть подбрасывая твоё плечо. Так я окажусь у тебя за спиной, откуда буду бросать тебя или душить.
Я сделал всё то, что я говорил, и правда оказался за спиной у Игоря, а потом собрал пальцы моих рук в замок и дёрнул спортсмена вверх, так чтобы его ноги оторвались от пола.
— Вот попробуй. Выстави андер хук и овер хук, и когда я ударю делай сайд джамп. — произнёс я, дополнив, — забей свою правую руку под мою руку, а левую положи на кисть и уходя в сторону прыжком собери замок.
А пока Игорь делал на мне технику, я добавил, — после Тамбова я вдруг понял, что английский язык лаконичнее чем наш великий и могучий, и если я хочу что-то сказать быстро например борящемуся спортсмену я могу его использовать, потом я допёр, что русский язык тоже имеет свой уникальный шифр, но он не воспринимается как что-то ценное.
— И что же это за шифр? — спросил меня Игорь поднимая меня со спины.
— Это мат. Русский человек разработал для экстренных ситуаций и описания событий матершину, это абсолютно уникальный инструмент. И пока условный англичанин в условном окопе кричит, про то что видит вражеский танк на двенадцать часов, русский командует просто: Вон танк, №башь!
Игорь улыбнулся, аналогия ему была по нраву.
— Сложность в том, что наш человек массово не знает языка врага, что может стать проблемой если случится боестолкновение с тем же блоком НАТО. А всех кто интересуется, почему английский литературный быстрее чем русский свои же люди могут записать в шпионы. — продолжил я вздохнув.
— Ну, то люди. Мы же в конторе понимаем, чем отличатся гениальность подхода от завербованного человека или от шпиона. Однако и обращения граждан все обрабатываем. К примеру у вас в общаге есть персонажи, которые регулярно пишут нам письма, есть в том числе и на тебя. Видишь ли не всем нравится что парень после удара о ковёр в отличники попал и на доске почёта висит и преступников задерживает, и с братом Григо встречается пускай и по спорту.
— Мне надо это как-то объяснить? — спросил я.
— Не надо. Мы не кровопийцы тут, как люди думают, и врагов Родины и шпионов, от посттравматических гениев отличаем. Знаешь сколько сумасшедших нам пишут? И каждую заявку надо обработать. Иногда я завидую ГРУ, у них нет почтового адреса и двери в которую можно постучать, а у нас к сожалению есть. И таких вот стукачей на родной земле пруд пруди.
— Представляю себе. — кивнул я.
— Но людей своим английским всё таки лучше не пугать. Или с учебником постоянно ходи, типа учу и выпендриваюсь. — улыбнулся «чекист».
— Спасибо за совет.
— Не за что, а было бы за что, уже бы закрыли. — рассмеялся Игорь своей шутке.
Улыбнулся этой чёрной шутке и я.
— А да, после каждой тренировки, веди тетрадку о методике проведённого задания, тетрадку я тебе выдам, хранить её будем тут, полтора часа тренировка, пол часа писанины, потом за тобой будет приходить дежурный и забирая тетрадь, провожать на выход. Вход в контору по паспорту, на вопрос «куда», говори к Смирнову, все знают, куда и зачем и будут провожать тебя в зал, снова давая тетрадку. — произнёс Игорь и полез в полы кимоно, доставая от туда синенькую купюру в пять рублей. — Держи, вундеркинд.
Я взял мокрую купюру с произнёс, Спасибо. Это было немыслимо, мне начали платить в КГБ и не за агентурную информацию, а за тренировки, возможно кстати что эти деньги как раз и выделялись на агентурные нужны, ну правда, не скинулись же эти десять «чекистов» по пятьдесят копеек, чтобы оплатить тренировку.
— Следующая купюра будет ждать тебя в обложке пустой тетрадки, кстати сегодняшнее занятие надо будет тоже записать. — произнёс Игорь. — Ну что ж, Миша доросший до Моцарта, давай я тебе провожу до дежурной части.
По пути из зала до дежурной части нас догнал один из цифр, Пятый кажется и попросил расписаться в двух документах, это были два бланка о неразглашении государственной и оперативной тайны, я вчитался в них, там было практически всё что говорил Игорь. Никто не должен был знать что я тренирую цифр, я не должен был разглашать никому что вижу и слышу в застенках КГБ, о любых вопросах ко мне о моей деятельности связанной с КГБ я должен был докладывать своему куратору из конторы. Прочитав всё я подписал оба. И только тогда покинул здание.
Уходил я не оглядываясь, впереди был целый день, который я хотел бы просто проспать, вечером же нужно было прибыть в цех и написать заявление на увольнение и предупредить о своём уходе на больничный видимо чтобы не отрабатывать положенные дни. А утром снова к ним, к цифрам.
  
Потихоньку начало в голове появляться понимание, что когда я нашёл таблетки Серёжи Сидорова и отнёс их к Красову, тот в свою очередь доложил своему куратору в КГБ, который у него скорее всего появился так же как и у меня. Хмурые цифры очень любят спорт и плотно работают с тренерами. Есть ли у них свои специалисты по спорту, конечно же есть? Что не мешает им привлекать к работе разных феноменов, коим я для них являюсь.