Я – борец! 2 Назад в СССР (СИ)
«Что ж ты молчал⁈..» — мелькнуло у меня.
— Братух! Я очень хочу к Вове на каратэ! Знаешь, где у них зал? Он просто без меня ушёл сегодня! — начал я придумывать на ходу.
— Знаю, конечно, слушай, но я по другому поводу, — продолжил Саша.
И я понял, что пока он не скажет, по какому, не отстанет.
— Валяй, — выдохнул я, сжав кулаки, стараясь глубоко дышать и никак не выказать своей агрессии, тем более человек тут вообще не причём.
— Я в детской школе искусств имени Силина на барабанах играю, может, ВИО замутим? — выпалил Саша.
Вот это поворот, в группу меня после первого дня с гитарой еще не звали…
— Силин — это сильно, — выдохнул я. — Давай замутим, только я тренировками занят и только начинаю гитару осваивать, а по вечерам в цехе.
— Лето же, можно днём репетировать. — нашел лазейку в моих возражениях Саша.
— А у вас в Школе есть кто гитару сможет настроить? — спросил я помня звук Стёпиной гитары.
— Спрашиваешь! — широко улыбнулся Саша, — Настроят и играть научат!
— Отлично! Тогда скажи, где зал каратистов, я Вове сообщу, что я больше не каратист а теперь с тобой в ВИА, и с завтра начинаем играть. Идёт?
— Идёт, улица Победы, 18, второй вход в подвал! — на радостях сообщил Саша, на его лице виднелась широкая улыбка с кривыми, но белыми зубами, чем-то он мне напоминал бобра. А бобры, как известно — добры, лишь всякие козлы типа Вовы — злы!
— Замётано! — крикнул я и побежал на лестницу.
— Эй, я там всегда в коморке, что за актовым залом, скажи — к Саше Щелкину, и меня Отшельником зовут… — донеслось до меня, едва догнав мои уши, ведь летел я по ощущениям капец как быстро.
«Пофигу мне, как тебя зовут, пока я не познал все приёмы каратэ!» — бросил мой утопаемый в гормонах разум.
Однако я всё-таки заскочил в комнату и схватил сумку с прострелянной дзюдогой.
Я оказался напротив здания по указанному адресу очень быстро. И бодро пошёл к подвалу, спустившись по выщербленной лестнице, я открыл скрипучую дверь, и в мои уши сразу же донеслось непривычное дружное «ки-йя».
Я вошёл в зал переполненный людьми, детьми и взрослыми, все стояли в ровных шеренгах по восемь человек в ряду, а рядов я насчитал одиннадцать. Целая армия в чёрных и белых кимоно с разноцветными поясами, в первом и втором ряду были ребята с чёрными и коричневыми поясами. На полу аккуратно постелен ровный свеженький пол, на правой стене висел какой-то мужчина азиатской внешности, видимо основатель стиля. У главной стены, ко мне спиной шёл вдоль первого ряда мужчина в белом кимоно и чёрном поясе, с бамбуковой палкой в руке.
И среди всех этих замерших в стойке на прямых ногах, с выставленным вперёд кулаком я увидел знакомое для меня лицо, с чёрным поясом в первом ряду стоял Игорь Смирнов.
Блин, зачем тебе — КГБисту каратэ? Но для меня это плохо! Придётся руководствоваться этикой и этикетом. Тем временем мужчина руководившей секцией повернулся ко мне, так что я смог видеть золотые иероглифы на его поясе.
Добрая сотня людей взрослых и не очень смотрела на меня озадаченно и удивлённо и лишь Игорь Смирнов, товарищ капитан с интересом.
И я встав по стойке смирно и приложив ладони к бёдрам, сделал поклон залу.
— Осс! — выдохнул я звучно.
— Я не беру больше учеников. — хмуро посмотрел на меня тренер, — Тем более тех, кто опаздывает.
— Я не учиться. Я показать своё мастерство. — проговорил я и снова поклонился.
В каком-то глупеньком фильме я видел, что так говорили люди, которые ходили в Японии и Китае по бойцовским залам.
И смех, словно я сказал какую-то глупость донёсся до моих ушей. Я конечно и правда сказал глупость, но диалог я по-моему уже построил.
— Тренер можно я! — поднял руку парень с чёрным поясом в первом ряду, очень крепкий, очень сильный с шеей, толще чем у кабана, старше меня, видно что прошёл армию и побывал в ни одной драке по какому-нибудь армейскому рукопашному бою и каким-то лесом забрёл сюда в секцию каратэ.
— Погоди Слав. Парень просто перегрелся на солнце, — улыбнулся тренер. — Ты с характером, да, но этот финт не пройдёт! У меня всё битком возможно кто-нибудь из моих учеников будет тебя тренировать и может быть через год ты сможешь наравне драться с жёлтым поясом…
Мой взгляд скользнул по ученикам в поисках знакомых лиц и я его нашёл, в пятом ряду, в белом кимоно, с красным поясом стоял Володя.
— Ос, тренер, я могу прямо сейчас доказать что я достоин «красного» и с вашего разрешения дам бой любому на ваш выбор, или всем красным поясам по очереди! — произнёс я снова поклонившись, под вторую волну смеха.
Пусть видят, что я чту традиции, особенно товарищ капитан.
— Выбирай любого, и если ты его победишь, то заберёшь его пояс и сможешь тренироваться у меня вместо него! А он пойдёт в младшую группу, — улыбнулся тренер, совершенно уверенный в любом из своих учеников.
И отвесив еще один поклон, я указал пальцем на Вову. Видя как бледнеют его щёки, видя как расширяются его зрачки.
А в голове заиграла песня «Принцы вселенной» группы Queen, на английском конечно, но мой разум уже переводил её:
Я бессмертный, я голубых кровей, да, да!
У меня нет соперников, нету мне равных
Возьмите меня в ваше будущее!
Глава 18
Каратэ до и после
— Бонсан, са серУ! — выкрикнул тренер, и вся группа начала расступаться, сначала организуя коридор между мной и Вовой, а потом и достаточно широкое пространство для боя.
Каратисты хлопали по плечу своего товарища, говорили на помеси японского с русским: «Май гери чудан, а потом гьяку цуки джодан!» Я понимал этот язык, ничего нового они ему не советовали. Мол, пробей этому уроду в пузо ногой и ударь правой рукой ему в голову. Были там и интересные предложения: «Миди ашибарай и хидери маваши цуки джёдан» — подсеки, говорит, его правой ногой и заряди левый боковой в голову.
Судя по ажиотажу, в куртку переодеться мне не дадут, и я положил сумку у входа в зал и, пяткой о пятку стянул с себя обувь, чтобы тоже, как и соперник, остаться босиком.
— Сиай кумитэ! Бой проходит в стойке до падения, борьба запрещена, удары ниже пояса запрещены, удушающие и болевые запрещены! — скомандовал тренер, и я увидел, что рядом с ним стоит Игорь Смирнов, видимо, успел шепнуть сенсею, что я борюсь больше. Зачем это ему? Из экспериментальных соображений, видимо.
И вот я остался в одном костюме, босиком, снял даже часы. А напротив меня уже стоял в высокой левосторонней стойке красный пояс.
— Рей! — скомандовал тренер, и Вова нехотя, но поклонился мне. Сделал ответный жест и я. — Хаджиме!
И мы пошли по кругу, умышленно не форсируя бой и не занимая середину импровизированного татами.
— Кабзда тебе, борец, Аня теперь точно моя! — прошипел Вова.
— Ты дебил, если думаешь, что это так работает! — усмехнулся я.
— Чё, тогда пришёл⁈ — спросил он удивлённо.
— Лещей тебе раздать, потому что слишком много себе позволяешь!
— Либо дерётесь, либо идёте оба из зала вон! — прорычал тренер.
— Осс, — выдохнул я и шагнул вперёд.
Его нога ударила меня в область головы сбоку, но мои руки были на своих местах — тренировки с Димой приучили это тело держать их в верхней позиции, почти у висков. Боксёры держат их пониже, но в боксе и перчатки больше, и шлем есть, и ноги не летят в «будку».
Приняв удар на глухой блок, я вдруг понял, что Вова сегодня пойдёт домой без пояса. Бил он слишком очевидно по круговой траектории и слабо, не насквозь, как следует бить. И ещё этот крик «кияй» сегодня меня только веселил. А следом за ногой каратист выкинул в мой корпус руку, видимо, чтобы на втором ударе «цуки» добраться до моей головы. Однако я широко шагнул ему навстречу и выбросил в сторону Владимира правый оверхенд — удар, который должен, по идее, миновать защиту. Но защиты не было, был его удар мне в корпус. У нас это называется разменом: голова всегда ценнее тела, когда речь о малоунцовых перчатках или голых кулаках. Его удар в корпус я даже не почувствовал, а вот Вову от моего «овера» повело. Заплетающимися ногами он пытался удержать баланс, остаться на ногах, но тут уже пнул я.