Сладкая штучка

– Ну, в некотором роде, так сказать, из мемуаров.
У Линн округляются глаза, как у испуганного животного.
– Я есть в книге?
Я испепеляю Говарда взглядом и поворачиваюсь к Линн:
– Поверь, я собиралась с тобой это обсудить.
Говард изображает «упс-фейс».
– Сегодня вроде подают неплохие закуски. Зейди, ты как? Пойдем перекусим? У них там эти вкуснейшие маленькие дамплинги со свининой…
  
И они уходят. А я избавляюсь от своего стакана с соком и умоляюще складываю ладони.
Линн смотрит на меня и ждет, что я скажу.
– Послушай… Линн. Эта книга. Я хотела…
– Тебе не надо передо мной извиняться.
– Нет, я… О господи… – Массируя виски, пытаюсь как-то объясниться. – Я хотела с тобой это обсудить… В этот уик-энд. Честно… Там нет ничего плохого, но я могу вымарать…
– Все хорошо, – говорит Линн, и я вижу, что она готова рассмеяться. – Правда, все нормально.
Я провожу пальцами по волосам:
– Так ты не в обиде?
Линн опускает свой бокал.
– Не знаю, понимаешь ли ты это, но то, что мы снова стали подругами, это вроде как… изменило мою жизнь. Так что, если я есть в твоей книге, я только рада.
С облегчением выдыхаю:
– Уверена?
– Конечно. – Она смотрит в свой бокал, и щеки у нее чуть розовеют. – И потом, думаю, я должна тебя поблагодарить.
Вскидываю голову:
– О господи, за что?
– За мою новую работу. В детском приюте.
Вспоминаю то холодное декабрьское утро и баронессу в строительной каске и светоотражающем жилете.
Я ведь особо и не надеялась на то, что она рассмотрит мое предложение, не говоря уже о том, чтобы его принять.
Не могу сдержать радостную улыбку.
– Ты теперь управляющая? Какая прекрасная новость.
– Я знаю, это благодаря тебе меня пригласили на собеседование.
Я фыркаю, как будто она говорит о каких-то несущественных мелочах.
– Ну… в некотором смысле. Но все равно прими мои поздравления. – Беру со стола свой стакан с соком. – Думаю, за это следует поднять второй тост.
Линн указывает на мой стакан:
– Ты действительно не пьешь?
– Знаю – тоска зеленая, но зато я целый месяц примерно себя вела.
Тут кто-то громко и заразительно смеется, я сразу узнаю смех Зейди и, посмотрев в ее сторону, замечаю на ближайшем столике тот самый оставленный Говардом бокал с шампанским.
У меня даже в горле начинает першить.
– А впрочем… думаю, от одного бокала особого вреда не будет…
Беру золотистый напиток со стола и разглядываю пузырьки.
Линн произносит тост:
– За новые начинания.
Мы чокаемся.
– За новые начинания, – повторяю я и делаю большой глоток. В горле мгновенно перестает першить, и я киваю в сторону буфета. – Как смотришь на то, чтобы набить животы дамплингами?
Пытаюсь вставить ключ в замочную скважину парадной двери и смеюсь радостно, как заигравшаяся в какую-то веселую игру маленькая девочка.
После нескольких неудачных попыток Линн прижимается ко мне сзади и предлагает:
– Давай я попробую…
Я смотрю на нее через плечо:
– О, привет! Спасибо, Линн.
Она берет мою руку в свою, и мы совместными усилиями добиваемся успеха.
– Готово.
Дальше поднимаемся по лестнице, Линн то и дело упирается ладонью мне в спину, возможно, пытается так удержать меня от падения, а возможно, сама пытается сохранить равновесие, тут сложно сказать.
– Хорошо, что ты осталась, – заплетающимся языком говорю я, когда мы добираемся до небольшой площадки на верху лестницы. Здесь так тесно, что даже от нашего с ней дыхания становится душно. – То есть я хочу сказать, что у тебя здорово это получается с ключами. И тебе нравится хард-рок-кафе, и… – Я прищуриваюсь, чтобы как-то восстановить резкость. – Может, я немного запьянела, но я хочу, чтобы ты кое-что знала… – Тычу в нее пальцем и случайно попадаю прямо в грудь. – Ты… ты… настоящая подруга.
Линн улыбается в ответ, но я смутно ее вижу, она похожа на расплывающуюся от воды акварель.
– Да, я тоже немного захмелела, – хихикая, признается Линн. – Вы на книжных вечеринках не дураки выпить.
– Это потому, что мы креативные, – отвечаю я и поднимаю перед носом связку с ключами. Наконец нахожу нужный. – Чертовы ключи.
Как только оказываемся в коридоре, у меня голова идет кругом, я приваливаюсь к стене и чувствую, что на лбу выступила испарина.
– Нам бы неплохо водички попить, – предлагает Линн.
Я боковым зрением вижу только ее смутный силуэт и киваю, хотя, оказывается, даже голову поднять тяжко. Очевидно, месяц трезвости серьезно снижает сопротивляемость алкоголю.
– Там… у меня есть кое-что в спальне…
Указываю вялой рукой в сторону гостевой комнаты, как будто Линн за пять часов могла забыть расположение комнат у меня в квартире.
Надо бы тоже переместиться в комнату из коридора, но тошнота подбирается к горлу и не дает сдвинуться с места.
Я закрываю глаза.
– Кажется, пора… пора спать.
За закрытыми веками пульсирует темнота.
– Ух ты…
Пол накреняется, и я хватаюсь за ближайший предмет. Это настольная лампа. Тени тоже накреняются.
– Ты как там? В порядке?
Голос Линн доносится как будто со дна колодца.
– Ага, просто нельзя пропускать тренировки… – Тычу пальцем вверх. – А теперь на боковую.
Линн прикасается к моему плечу:
– Ты зови, если что. Хорошо?
Я поднимаю вверх большой палец:
– Ага, спокойной ночи.
Линн убирает руку, и ее силуэт исчезает в коридоре.
– Спокойной… ночи, – икая, повторяю я.
Опираясь на стену, добираюсь до спальни, заваливаюсь внутрь и плюхаюсь на кровать. Сижу так, практически неподвижно, несколько минут, а потом вдруг чувствую позыв к рвоте.
Зажимаю рот рукой.
Что происходит?
Меня раньше никогда, даже в подростковом возрасте, от выпивки не рвало.
Сидя, как на насесте, на краю кровати, смотрю через открытую дверь в коридор, пытаясь сфокусироваться на оранжевом свете от лампы. После того как я сдвинула ее с места, лампа отбрасывает тень, которая очень похожа на тень незнакомца в залихватски сдвинутой набок шляпе.
Я не двигаюсь с места, но кажется, будто с каждой секундой приближаюсь ближе, как будто я не человек, а камера в режиме зум, и в итоге оказываюсь прижатой лбом к лампочке.
В голове звучит голос Кая.
Мы продадим Чарнел-хаус и твою лондонскую квартиру, ты переедешь сюда, ко мне, а потом мы поженимся, нарожаем прекрасных детишек и заживем нормальной, счастливой жизнью…
За последние несколько недель я сумела задвинуть воспоминания о той ночи куда-то глубоко в подсознание. Смесь похоти и текилы, желание ощутить его во мне. Я внушала себе, что ничего этого не было.
Но это было. Мы с ним переспали, а я даже не думала предохраняться или принять наутро таблетки. Да и как я могла об этом думать, ведь он хотел убить меня? Безопасный секс – это последнее, о чем я могла тогда думать.
Прижимаю руки к животу и смотрю себе под ноги.
У меня задержка. Я так сосредоточилась на работе над книгой, что потеряла счет времени.
Да, конечно, задержки и раньше случались, и в этом не было ничего криминального.
Но в этот раз все по-другому.
Судорожно роюсь в ящике прикроватного столика в поисках оставшегося от прошлогодней паники по поводу возможной беременности теста. Нахожу его среди смятых рецептов и спутанных наушников и вся в испарине бреду в туалет.
Спустя три минуты я уже снова в спальне, сижу на кровати и, не отрываясь, смотрю на показатели теста.
Комок подкатывает к горлу.
– Линн… – сиплым голосом зову я. Тишина. Я пытаюсь закричать: – Линн!
Спустя минуту слышу шаги босых ног в коридоре.
Линн заглядывает в комнату:
  
– Все в порядке?
Я поднимаю голову и смотрю на нее, как испуганный ребенок, позвавший посреди ночи маму.
Она видит мое лицо, и ее большие глаза, кажется, становятся вдвое больше.