Сладкая штучка

Кай впускает меня внутрь и проводит в гостиную.
– Располагайся, – говорит он, расстегивая куртку. – А я принесу что-нибудь выпить. Ты чем травиться предпочитаешь?
– Немного виски? – отвечаю я вопросом на вопрос, копируя его акцент.
Кай поднимает раскрытые ладони:
– Этот акцент просто ужасен, но если пообещаешь больше так не делать, у меня в заначке есть бутылка шотландского односолодового и с твоим именем на этикетке. – Он выходит из комнаты и тут же заглядывает обратно. – Конечно, при условии, что тебя зовут Винокурня Сакса Ворд.
  
Я падаю на диван.
– Вообще-то, у меня псевдоним – Подземелья и Драконы [19], так что…
Кай улыбается и исчезает в коридоре, а я сбрасываю ботинки и, удобнее устроившись на диване, оглядываю гостиную.
Высокие потолки, старинные карнизы, шлифованный деревянный пол. В воздухе витают слабые запахи стружки и свежей краски, как будто в доме недавно делали косметический ремонт, а диван подо мной крепкий и по ощущениям новый. Да, Кай, может, и живет не в лучшем районе Хэвипорта, но дом у него красивый и просторный. В Лондоне такой стоил бы целое состояние.
– Приберегал его для особого случая, – говорит Кай, входя в гостиную с двумя тамблерами, на четверть наполненными рубиново-красным виски. – Но тут подумал, черт возьми, почему бы не выпить его с тобой.
Он садится рядом на диван и передает мне тамблер.
Мы чокаемся.
– Будем здоровы.
– Будем. – Я обвожу рукой с тамблером комнату. – Отличная берлога.
– Согласен. – Кай отпивает виски. – Только закончил наводить здесь порядок.
Он смотрит в коридор, где возле лестницы на куске парусины аккуратно разложены инструменты: малярные валики, кувалда, стопка наждачной бумаги.
Да уж, Кай – человек многих талантов.
– Судя по всему, крупный проект.
– Ну, такие затеи отнимают уйму времени, но в долгосрочной перспективе оно того стоит. – Кай перехватывает мой взгляд. – И кстати, я знаю, о чем ты сейчас думаешь.
– И о чем же?
– Как парень, который держит на берегу музыкальный магазин, а по выходным бесплатно играет в пабах, может позволить себе дом с тремя спальнями? И это в наше-то время?
Я ударяю кулаком по бедру.
– Погоди, так это твоя основная работа? Ты управляешь музыкальным магазином? – (Кай уныло кивает.) – Ну, тогда хочется верить, что название у него оригинальное и каким-то остроумным способом связано с водной тематикой. Если нет, я буду больше чем разочарована.
Кай смущенно смотрит на свой виски:
– «Звуковые волны».
Фыркаю от смеха, просто не могу сдержаться.
– О, вау! Это даже круче, чем я могла себе представить.
– Ты издеваешься надо мной, Беккет Райан?
Я округляю глаза и даже приоткрываю рот, изображая, будто меня возмущает подобное предположение.
– Да никогда! – Отпиваю приличный глоток виски и продолжаю: – Серьезно, тут у тебя просто чудесно. Очень уютно.
Кай обводит взглядом гостиную:
– Может показаться, что дом великоват для одного человека, но недвижимость здесь у нас дешевая.
Мне ли не знать.
– К тому же, – продолжает Кай, – это инвестиция в будущее. Крупное вложение для семьи.
Я в который раз оглядываю гостиную, и в моем воображении она заполняется всякими разноцветными предметами, которые присутствуют в жизни любой молодой и активной семьи: перед камином разбросаны кубики «Дупло»; на кофейном столике незаконченный, сделанный цветными карандашами рисунок (папа работает в ево магазине); а в углу перемазанный какой-то уже присохшей едой детский надувной батут. Линн одной рукой поднимает на бедро расшалившегося двухлетнего малыша, а второй поглаживает живот: она на седьмом или восьмом месяце беременности.
Убираю челку с глаз за ухо.
– Можно тебя кое о чем спросить?
Кай поднимает тамблер к губам.
– Конечно.
– Почему Линн здесь не живет?
Он откидывает голову назад и массирует глаза большим и указательным пальцами.
– Прости. Наверное, не стоило об этом спрашивать.
– Да нет, все нормально, просто это… больная тема.
Вспоминаю, как в прошлый уик-энд провела с ними двумя какое-то время в квартире Линн. Как спросила – живут ли они вместе, а он тогда странно так на нее посмотрел.
– И?..
Кай несколько нервно пожимает плечами:
– Я просил ее переехать ко мне, причем не один раз. Она ведь совсем одна живет в той крохотной арендованной квартирке, а у меня здесь столько места. Но она как-то забавно, ну или странно к этому относится. Говорит, что не готова. – Кай проводит пальцем по краю тамблера. – Думаю, ей важно иметь собственное пространство.
Да, эта Линн реально очень странная.
У меня от нее ум за разум заходит.
Покачивая в тамблере оставшийся виски, вспоминаю последнее сообщение от Зейди: «Может, тебе попробовать найти ее стариков?»
Я тут только и делаю, что хожу кругами, и Кай, похоже, знает о Линн не больше меня. А потом я кое-что вспоминаю, то, о чем он сказал мне в кафе… Что они иногда по воскресеньям обедают с ее родителями. И в этот момент одна еще не до конца сформировавшаяся идея начинает пускать корни в моем сознании.
Я допиваю свой виски и сразу спрашиваю:
– Есть возможность «пополнить счет»?
– Да ты пьешь, как островитянка, – говорит впечатленный Кай. – Принесу, пожалуй, бутылку.
Пока Кай совершает небольшое путешествие в кухню и обратно, я хватаю его телефон, к счастью незапароленный, и скролю контакты.
Лэнс, Ли, Линн… Есть! «Линн–родители».
– Надеюсь, ты не планируешь втайне меня напоить, – говорит Кай, входя в гостиную с бутылкой виски.
А я уже успела положить его телефон на подлокотник дивана.
– Ничего не гарантирую, – говорю я, наблюдая за тем, как он разливает виски с рубиновым оттенком. – Это же не просто какой-то виски, это реально напиток богов.
Кай демонстрирует мне этикетку.
– Самая северная винокурня Соединенного Королевства. – Ставит бутылку на кофейный столик и присоединяется ко мне на диване. – Для меня это вкус дома.
Я делаю маленький глоток и откидываюсь на диванные подушки.
– Ты когда-нибудь думал вернуться?
– Э-э… что?
Я киваю на бутылку:
– В Шетланд.
Выражение лица Кая становится напряженным.
– Не знаю, Бек. Побережье – это прекрасно, это часть меня, но… слишком много плохих воспоминаний.
Я прикусываю нижнюю губу, – возможно, он говорит о своих отношениях с Хэвипортом.
Кай смотрит на свои колени.
– Не хотелось бы сейчас сваливаться в серьезный разговор, но мои родители были… Скажем так, они не были созданы для того, чтобы стать родителями.
Я всем телом поворачиваюсь к нему:
– В каком смысле?
– Оба были пьяницами, то есть выпивать начинали еще днем. А мы с братьями могли сколько угодно болтаться по городу, создавать людям проблемы, но родителям было плевать, кто и что об этом думает. Мои старшие братья были ребятами грубыми и жесткими. Это они у отца переняли, а он был человеком несдержанным и склонным к насилию.
Я вспоминаю лицо Кая после того, как его приложили к стене на выходе из «Рекерс»: содранная кожа, красная с вкраплениями черной грязи скула.
– Он когда-нибудь… поднимал на тебя руку?
– Да, частенько. Я был застенчивым и мягкотелым. У нас в Шотландии таких называют тотти, то есть мелкий. А мой отец, он был большой, у него ладони были, как лопаты, и он мог… – Кай делает прерывистый вдох. – Ну, ты понимаешь.
Я действительно понимаю, причем настолько хорошо, что он и представить не может. Но я не могу сказать ему об этом – в Хэвипорте слухи быстро расходятся.
– Извини, – говорит Кай и даже немного краснеет. – Я не привык о таком распространяться.
  
– Все нормально, и распространяться ни о чем таком вовсе не обязательно. – Я меняю позу, и меня охватывает такое острое желание к нему прикоснуться, что аж кончики пальцев покалывает. – Можем, если хочешь, поговорить о моей долбаной семейке.