Год 1991-й. Вторая империя (СИ)

— Вы меня успокаиваете? — с иронией спросил мой собеседник.
— Конечно, успокаиваю, — холодно улыбнулся я, — ведь ничего особенно страшного не произошло. Почти все американцы живы и здоровы. Правда, военнослужащие вашего стратегического ракетного командования и моряки на подводных лодках не в счет, ибо щадить врагов у меня принято только после того, как они сложат оружие и взмолятся о милосердии. А в данном случае, как вы понимаете, такое было исключено. До тех пор, пока я не уничтожил ваши стратегические силы, никто бы даже не подумал о возможности капитуляции. Зато сейчас для этого как раз самое время. Или вы желаете еще немного побарахтаться, выпустить в море уцелевшие подводные лодки, поднять в воздух стратегическую авиацию и приказать своим войскам в Европе оказать самое ожесточенное сопротивление?
  
— Нет уж, — скорбно покачал головой Джордж Буш-старший, — трепыхаться будет себе дороже. Вы ведь просто убьете всех, кого я пошлю в бой, и скажете, что смерть этих людей лежит только на моей совести, потому что вы чисты и безгрешны, аки архангел Господень.
Архангел услышал, что говорят про него, и выглянул на мгновение посмотреть на того, кто поминает его всуе; зевнул (мол, ничего интересного) и снова ушел внутрь, общаться с энергооболочкой. От этого мои атрибуты ярко вспыхнули, а потом медленно угасли. Однако у моего визави впечатлений оказалось по самую маковку.
— А я и есть младший архангел, — сказал я погромыхивающим голосом. — Эта сущность начала расти во мне с того момента, как я вступил в должность Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего. Впрочем, для вас это не имеет никакого значения. Вино налито, условия поставлены, пить или не пить — выбор за вами.
— Ну хорошо, — вздохнул президент Буш, старясь не встречаться со мной взглядом, — я выбираю капитуляцию. Вот только как сделать так, чтобы повоевать с вами не решил уже Конгресс? Не думаю, что ваш упреждающий обезоруживающий удар хоть сколь-нибудь поколебал наш проклятый двухпартийный консенсус — скорее, он разозлил наших джентльменов и отбил у них последние остатки инстинкта самосохранения. Любой комитет, а такой большой в особенности — это существо с множеством ног, при полном отсутствии мозга. По крайней мере, так считал мистер Черчилль, которому приходилось иметь дело с британским парламентом.
— Все джентльмены смертны, а конгрессмены еще могут быть смертны внезапно, — с мрачной торжественностью произнес я. — В тот момент, когда Конгресс вздумает опротестовать ваше решение о капитуляции или объявить вам импичмент, я проведу маленькую локальную акцию возмездия и изыму много понимающих о себе политических деятелей в свою службу безопасности на опыты. И мало кто вернется потом обратно. Я такое умею, вы знаете. И вообще, согласно Акту Капитуляции и Вассальной Присяге, которые вы подпишете, Конгресс и Законодательные собрания штатов прекратят существование, и продолжаться будет так до моего особого распоряжения. Вы при этом обретете статус пожизненного президента-наместника и будете править своей страной от моего имени столько, сколько отведет вам Господь — может, тысячу лет, а может, и две. Никакой данью я вашу Америку обкладывать не буду, и никаких оккупационных войск не пришлю. Но при этом помните, что у меня все под контролем: едва я замечу малейшие признаки подготовки к реваншу — и случится Второе Пришествие Божьего Бича, и не только лишь все смогут его пережить. Еще вашей Америке придется пройти через полное разоружение, распустив армию и военно-морской флот. Согласно условиям капитуляции вы сможете сохранить береговую охрану, национальную гвардию и полицейские формирования, а все остальное для страны, на которую никто не собирается нападать, я считаю излишним. Высвободившиеся деньги направьте на ремонт и капитальную реконструкцию транспортных коммуникаций, а то построены они у вас по большей части еще при Рузвельте, и если сейчас не принять экстренных мер, лет через двадцать они совершенно обветшают.
— Но от таких условий взбунтуется уже американский народ, — возразил Джордж Буш, — и вообще, я не понимаю, как можно править тысячу лет, не говоря уже о большем…
— Народ, Джордж, это понятие растяжимое, как в длину, так и в ширину, — сказал я. — Жизнь без страха внезапного уничтожения и без галопирующего роста стоимости жизни, вызванного военными расходами, тоже имеет свою привлекательную сторону. Кроме того, большинство американцев от доминирующего положения Соединенных Штатов на планете не получали ровным счетом ничего хорошего, и дальше это положение должно было только ухудшаться. Чуть позже, когда все утрясется, я возьму тебя за руку и отведу в Соединенные Штаты Америки двадцать девять лет тому вперед. Но только приготовься к тому, что там тебя сможет ограбить и убить любой негр-наркоман, и ничего ему за это не будет, потому что черные жизни тоже имеют значение. Вот наешься той Америки, которую я у вас отобрал, первым будешь благодарить меня за сегодняшний обезоруживающий удар, ибо блюдо то воистину тошнотворное. Но еще тошнотворнее оказалась та выгребная яма, которую я сегодня вскрыл и до дна вычистил в Давосе. Именно эти люди, исповедующие идеологию постгуманизма, вели цивилизацию к концу истории, а человечество к гибели. И твои американцы для них не были исключением. Все должны были сгнить в этой клоаке. Как раз по этой причине я был так суров и бескомпромиссен со всей вашей западной цивилизацией. Мерзость это. Теперь что касается сроков твоего правления и вообще жизни. Люди, сотрудничающие со мной не за страх, а за совесть, имеют возможность жить сколь угодно долго, пока не надоест. Но и трудиться на благо человечества им придется тоже, пока глаз остер и рука тверда. Опять же, я никого к такому не принуждаю: не хочешь — не надо. Подберем другую подходящую кандидатуру…
— Нет уж, мистер Серегин, — поспешно ответил президент Буш, — пожалуй, ваши условия более чем приемлемые и я на них согласен.
— В таком случае, — сказал я, — сейчас ты должен выступить перед американским народом, объяснить людям, что ты обо всем договорился, что тотального уничтожения не будет, паника окончена, все расходятся по домам и ложатся спать. А завтра утром за тобой на лужайку Белого Дома прилетит челнок, и уже на нем ты поднимешься сюда, наверх, чтобы в официальной обстановке моих апартаментов подписать все положенные документы. С собой возьми госсекретаря, еще, пожалуй, министра обороны и председателя комитета начальников штабов, чтобы те подписали документы о полной демобилизации американской армии. Если бы вы, гады, вздумали еще потрепыхаться, я бы живьем снял с них шкуры, а так пусть живут, и даже на свободе, пока я добрый. На этом все, Джордж, если задача понятна, то действуй.
— Задача понятна, мистер Серегин, — кивнул мой собеседник, — до свиданья.
— До свиданья, Джордж, — ответил я и отключил просмотровое окно.