Год 1991-й. Вторая империя (СИ)

Когда мы поравнялись, я не отрывая от него взгляда, лишь молча кивнула, замедлив шаг. Очевидно, выражение моего лица было столь необычным, что он тут же остановился. Мы стояли совсем рядом и смотрели друг другу в глаза. Его лицо было так близко…
— Что с вами, Цецилия? — обеспокоенно спросил он. — Вы как будто грустная…
Я опустила голову, продолжая молчать. И в это время я вдыхала его запах — запах желанного мужчины, — он будоражил меня, вызывая приятное головокружение, и не хотелось, чтобы это кончалось. Только бы он не ушел сейчас!
  
— Цецилия… — голос его был другим: слышалось в нем живое человеческое участие. — Что-то случилось?
Я не отвечала. Что мне было говорить? Никакие подходящие слова не лезли в голову, и я просто наслаждалась его близостью, его запахом, его искренним беспокойством. Испытав в ногах неожиданную слабость, я присела возле стены. Всю меня била дрожь. Арил Тай стояла рядом и с непроницаемым выражением на черном лице смотрела на нас обоих.
И тогда… тогда он просто взял мое лицо ладонями и поднял его. Прямо перед собой я увидела его серо-голубые глаза, из которых струилось такое уютное тепло, что хотелось просто раствориться в них.
— Ничего не случилось, мой командир… — ответила я шепотом, опасаясь разрушать хрупкое очарование момента. — Просто… просто мне кажется, что я люблю вас… Но я… я мало знаю о любви… Нам, дочерям патрициев, рожденным для ранней смерти, это чувство было недоступно. Расскажите мне… научите, как нужно любить… мой командир…
Несколько секунд, растянувшихся в вечность, он с каким-то радостным изумлением продолжал смотреть мне в глаза, а потом… улыбнулся. И так улыбнулся, что и мне стало сразу как-то хорошо и спокойно. Было ощущение, будто я избавилась от какой-то обременительной ноши.
— Ну что ты, девочка моя… — сказал он с нежностью. — Любить — это просто… Этому не надо учиться…
Он как-то резко осекся. Возникла томительная пауза, и я растерянно смотрела на него, не понимая, чего ожидать дальше. И тут взгляд его изменился. Он смотрел на меня так, словно увидел впервые. И вдруг… он поднял меня на ноги и прижал к себе! И я приникла к его груди, а он гладил мои волосы, и продолжалось это неизвестно сколько… А потом… потом мы поцеловались.
Все это случилось так неожиданно, что я пребывала в некотором изумлении, просто боясь поверить в происходящее. То и дело мелькала мысль, что это сон — один из тех, которые частенько посещали меня последнее время. Неприступность нашего командира рухнула? И это из-за меня⁈ Впрочем, я не заострялась на этих вопросах. Пламя страсти вовсю полыхало во мне, грозя сжечь дотла. И с ним происходило то же самое.
— Пойдем… — хрипло прошептал мой любимый и, взяв меня за руку, куда-то повлек, сделав Арил Тай знак, чтобы она не следовала за нами.
Мы оказались в его каюте. Скрытые лампы источали мягкий свет, отражаемый гладкими матовыми стенами. И полетели на пол одежды, и наши разгоряченные тела слились воедино на узкой жесткой койке, и был мой командир нежен и неистов одновременно.
Мы долго не могли оторваться друг от друга. Я испытывала абсолютное, головокружительное счастье. И не нужны были лишние слова. Я понимала, что этот мужчина, после достаточно долгого периода воздержания, не просто удовлетворяет со мной свое желание — нет, для него все случившееся значит гораздо больше. Как я это чувствовала? Трудно объяснить. Просто то, что называют «порядочностью», не позволило бы ему затащить меня в постель просто из-за спонтанно возникшего импульса. Это я отчетливо осознавало, что наполняло мою душу ликованием. И ликование это было не оттого, что я обскакала всех других, желавших этого мужчину, а потому, что он был мне нужен. Нужен, чтобы его любить… И чтобы он любил меня. Он говорил, что это просто? Я верила ему.
И вот, лежа в объятиях возлюбленного, ловя последние отголоски экстаза, я расслабленно думала о том, что все, что он говорил о любви — правда. Просто любить тому человеку, для которого вообще все просто: хитрость — это не ум, гордыня — это не гордость, любовь — это не вожделение. Любить по-настоящему — привилегия честных людей. Без любви мой командир не привел бы меня сюда… И пусть у нас еще все только начинается, я постараюсь соответствовать ему. Я хочу быть такой же, как он. И у меня получится! Потому что любить — легко. Я пройду вместе с Юрием через всю его жизнь, буду матерью его детей и надежной опорой, а если смерть в бою разлучит меня с ним задолго до истечения естественного срока существования, то пусть память обо мне навсегда сохранится в его сердце.
30 января 1992 года, 16:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Очередной матч в Ред Алерт начался ровно в полдень по Москве. В Вашингтоне в это время было четыре часа утра, а в Давосе, как и во всей Европе, десять. На так называемом всемирном экономическом форуме почтеннейшая публика уже собралась и, рассевшись в креслах, приготовилась слушать и произносить торжественные речи. И никого не удивило и не встревожило отсутствие на сём мероприятии российской делегации. А как же иначе: ведь в Москве два месяца назад произошел военный переворот, после которого жестокий диктатор (нечто среднее между Пол Потом и Пиночетом) солдатскими сапогами грубо растоптал все ростки политической свободы и железной рукой задушил экономическую инициативу. Теперь одни перспективные деятели сменили свою ориентацию, ибо по своей сути были политическими флюгерами, а другие, идейные союзники и подельники, оказались так далече, что дознаться об их местонахождении нет никакой возможности.
Ничего хорошего, по мнению мирового экономического бомонда, из этого получиться не может, поэтому следует дождаться окончательного краха этого много понимающего о себе русского государства, после чего на том направлении откроются невиданные возможности по обогащению. Ну а пока пленарное заседание, темой которого должно было стать будущее стран постсоветского пространства, оказалось отменено, ибо к началу февраля таких стран не осталось вовсе, и глава американской делегации некто Генри Киссинджер* частично остался не у дел. Вместо того почтенные жулики международного масштаба собрались сосредоточиться на главной теме своей встречи, так называемом глобальном сотрудничестве и мегаконкуренции.
Примечание авторов:* Именно Генри Киссинджер председательствовал на том заседании, определившем будущность стран СНГ и всего мира как минимум на четверть века вперед, до воссоединения Крыма с Россией и бунта Донбасса против бандеризации Украины. И эта роль прожженного политического жулика еще раз наводит на мысль о том, какая страна была главным организатором и выгодополучателем распада СССР.
А еще уважаемые господа социал-дарвинисты не верили в то, что раскрутившийся над одной шестой частью суши тайфун социальной справедливости коснется их самих, а потому без опаски собрались в большом количестве в одном месте — обсудить, как бы сделать окружающий мир беднее, а себя богаче. Без этого тоже никак, ведь сверхбогатства не бывает без сверхбедности, а те, что думают иначе, являются либо наивными идеалистами, либо отъявленными марксистами. Помимо территории бывшего Советского Союза, много где еще завалялось «бесхозное» богатство, нуждающееся в том, чтобы его подобрали и определили в хорошие руки. И речь там должна пойти не только об активах стран Восточной Европы, но и о том, что так называемый средний класс в странах коллективного Запада за годы Холодной Войны нагулял излишний жирок, и теперь, когда надобность в нем отпала, нуждается сперва в самой радикальной липосакции, а потом и в вивисекции. Только делать это следовало постепенно, шаг за шагом, чтобы никто ничего не смог понять и заподозрить.
  
О Царстве Света эти деятели не слышали даже краем уха, однако были знакомы с концепцией Железной Пяты великого американского писателя Джека Лондона, и подсознательно держали за идеал описанное там государственное устройство тысячелетнего кошмара. Сатана, тот самый, что в образе дяди Сэма построил в Америке дом и завел хозяйство, уже был готов торжествовать над этим миром, опрокинутым в нищету и хаос бесцельных войн, но тут появились мы, многочисленные, вооруженные, сплоченные, а также очень злые, и принялись ломать эту человеконенавистническую конструкцию о колено. Не будет тут такого никогда, а потому Аннушка уже пролила масло, а фанфара подала сигнал к атаке. Последним иллюзиям мирового бомонда оставалось существовать несколько минут.