Душа для возрождения (ЛП)

Она слабо, но искренне рассмеялась.
Пока до нее не дошло кое-что очень важное.
— Девять месяцев?!
Маюми расхохоталась, и в уголках ее глаз собрались морщинки.
— Долго же до тебя доходило. Да, период беременности у Сумеречных Странников — один месяц. У них нет ни органов, ни костей, так что формировать особо нечего. Для меня всё это было странно, когда я впервые приехала сюда за помощью для всех, и меня вот-вот должно было разорвать, когда мы добрались. А в пути мы были всего три недели. — В ее карих глазах заплясали смешинки, когда она посмотрела вдаль. — Ты бы это видела. Я устроила Фавну ад, а моя аллергия была такой жуткой, что я сказала ему просто избавить меня от страданий. Удивляюсь, как он не пожалел об этом настолько, чтобы больше никогда не хотеть через это проходить.
  
— Сейчас ты выглядишь нормально, — заметила Эмери, всё еще не в силах переварить новость про один месяц. Месяц?!
— После первого становится легче. Видимо, нам нужно привыкнуть к этой штуке с «тьмой внутри нас». — Затем Маюми шагнула вперед, но не стала прикасаться к ней, склонив голову. — Тебе уже спокойнее?
— Да, наверное, — пробормотала Эмери, потирая шею, прежде чем снова вытереть свое чертово лицо, на этот раз чтобы убрать подсыхающие слезы. — Сделаешь мне одолжение? Можешь никому об этом не рассказывать? Из-за моего лица люди и так ведут себя со мной, будто в комнате слон, не нужно это усугублять.
— С твоим лицом всё в порядке. — Маюми вздохнула и отступила назад. — В «Твердыне Хоторн» я видела вещи и похуже, и я сомневаюсь, что Делора или Рея стали бы относиться к тебе иначе из-за этого. Но да, конечно, хорошо. Я никому не расскажу, о чем мы сегодня говорили. — Затем она поджала губы. — Кроме Фавна. Если ему что-то любопытно, он не отступится. Будет доставать меня, пока я не сдамся.
Эмери усмехнулась.
— Ладно. Кстати, он мне нравится. Он довольно забавный.
— Да, он классный. — Маюми сделала шаг назад. — Хочешь зайти в дом поужинать или предпочитаешь пойти в палатку? У меня есть настольные игры, можем поиграть, если не хочешь быть одна. Если нет, уверена, мы придумаем, как удержать Инграма подальше от тебя еще немного, чтобы ты могла отдохнуть. Я удивлюсь, если они с Фавном уже не играют в мяч Соней. Им очень нравится, когда их подбрасывают.
При виде выражения лица Эмери в стиле «какого хрена», губы Маюми дернулись от смеха. С шумом выдохнув, миниатюрная экс-Истребительница демонов ответила:
— Всё нормально. Я не очень хочу заходить внутрь, но вам не обязательно задерживать Инграма. Он довольно хорошо обнимается.
Прямо сейчас больше всего на свете ей хотелось, чтобы большой, милый, прилипчивый Сумеречный Странник помог ей почувствовать себя лучше, даже если он не знал причины.
К тому же, есть кое-что, о чем мне нужно с ним поговорить, даже если я этого не хочу.
Она должна была рассказать ему то, что сидело в ее сердце и груди, словно кислотная яма, с самой первой ночи их встречи, когда он был связан и привязан к той доске в темнице. То, что она откладывала до тех пор, пока они не доберутся сюда.
Эмери чувствовала, что больше не может жить с этой виной. Это была стена между ними, стена, которую она возвела до тех пор, пока не сможет об этом рассказать. Стена, из-за страха перед которой она не могла подойти к нему ближе.
Стена, от которой нужно было избавиться, прежде чем она позволит ему снова к себе прикоснуться.
Я просто надеюсь… что он не возненавидит меня за это.
Глава 29
Сбежать от Маюми и Фавна оказалось труднее, чем думал Инграм.
В тот момент, когда самка вошла внутрь без Эмери позади нее, он попытался уйти. Маюми велела ему подождать, пока ужин будет готов, чтобы он мог отнести его Эмери, объяснив, что людей нужно кормить, чтобы они были счастливы.
Так что он с раздражением плюхнулся задом на землю и стал ждать.
Получив тарелку с разнообразной едой, которую он не смог бы назвать, даже если бы от этого зависела его жизнь, он понес ее наружу в темноту ночи. Ее не было на открытом месте, и ее запах сильнее всего ощущался на другой стороне барьера, где стояла палатка.
— Эмери? — тихо позвал он, приблизившись, усвоив, что ему нужно «стучать». Правда, он не знал, как стучать по ткани, так что это было лучшее, что он смог придумать.
Снаружи, у полога палатки, он просунул коготь внутрь, как раз когда она ответила. Он заглянул внутрь, прежде чем войти, и обнаружил, что она сидит под одеялом, как будто до этого лежала. Она уже была в белой ночной рубашке.
Она меня не дождалась. Его это немного задело, и его глаза стали синими.
— Долго же ты, — прохрипела она сонными глазами. — Я как раз собиралась лечь.
И вот так просто она смягчила его обиду.
Инграм опустился перед ней на колени и протянул тарелку с едой.
— Маюми велела проследить, чтобы ты поела.
— Я не очень голодна, — ответила она, прежде чем поставить тарелку на землю так далеко, как только смогла дотянуться.
Затем она выпрямилась, и Инграм скользнул по ней взглядом.
Ее лицо казалось осунувшимся, щеки и нос опухли. Она даже слегка порозовела от следов слез, и он не смог удержаться, чтобы не потянуться к ней. Он обхватил ее голову сбоку, чтобы погладить по щеке.
— Что случилось, Эмери? — спросил он, хотя она и не отвечала на этот вопрос ни разу за сегодняшний день.
Теперь они были одни, так что он надеялся, что она наконец заговорит об этом. Она не любит делиться с людьми, которым не доверяет.
Она опустила голову.
— Я не очень хочу говорить об этом. Мне грустно, но говорить об этом больно, и я не знаю, с чего начать.
Инграм опустил руку так, чтобы положить плоский край своего когтя ей под подбородок и снова поднять ее лицо.
— Мне не нравится, что ты не хочешь со мной говорить. Я хочу знать все твои секреты, Эмери.
Он отшатнулся от удивления, когда она повернулась, встала на колени и потянулась руками к его груди.
— Можешь просто обнять меня?
Она тянется ко мне. И ее глаза смотрели на него с теплом, словно он был самым безопасным существом в мире. Как он мог отказать ей, или своему собственному желанию держать ее близко?
Она не вздрогнула, когда он наклонился вперед, просунул ладонь и предплечье ей под зад и поднял ее так, что она смогла уткнуться лицом в изгиб его крепкой шеи. Все еще сидя на коленях, слегка раздвинув бедра, он крепко держал ее. Он сжал ее бедро снизу, в то время как ее мягкая попка надежно устроилась на его предплечье, а другая рука легла ей на спину, чтобы держать за предплечья.
Эмери обняла его за плечи, а ее пятки прижались к его спине. Он был благодарен, что его узкая и подтянутая талия поместилась между ее бедрами, хотя прекрасно понимал, что его широким бедрам такого удовольствия не досталось бы.
Она была теплой, мягкой и легкой в его сильных руках.
Он обвил хвостом свои ноги и колени, чтобы было удобно сидеть. Она не заплакала, чего он ожидал после прошлого раза, когда ей нужны были объятия, но она вся обмякла и расслабилась в его руках.
— Инграм, — начала она. Ее губы коснулись чувствительных чешуек на его шее, послав по телу трепет до самого кончика хвоста. — Если бы я сказала тебе, что сделала что-то плохое и сожалею об этом, ты бы мне поверил?
— Да, — легко ответил он, испытывая искушение начать гладить ее длинные шелковистые волосы.
Собирается ли она поделиться с ним новыми секретами? Может быть, не теми, от которых она плакала, но все же глубокими? Он был в восторге от этого.
  
К тому же, что такого ужасного могла сделать эта красивая самка, чтобы стесняться этого перед ним? Он был Мавкой. Он был уверен, что делал вещи куда хуже.
— Ты бы простил меня? — прошептала она.
Инграм склонил голову, немного сбитый с толку. Трепет, пронзивший его, быстро сменился струйкой неуверенности.
— Эмери? — спросил он, пытаясь отстраниться, но не смог, так как она вцепилась в него еще крепче всеми конечностями. Он боялся ее сломать, поэтому не стал настаивать.