Душа для возрождения (ЛП)

Что-то теплое и влажное скользнуло по изгибу ее шеи, и она повернула голову, открывая больше кожи для ласк. Ободряюще погладив его по голове, она вернулась к своим мыслям.
Хорошо, что я сегодня не в дозоре.
Ее взгляд скользнул к двум тусклым свечам на дубовой прикроватной тумбочке. Их света едва хватало, чтобы осветить скудно обставленную комнату. Под ней на соломенном матрасе лежало коричневое колючее одеяло; слой шерсти был добавлен для тепла и так называемого «комфорта». В сундуке у изножья кровати хранились ее немногочисленные личные вещи, а в простом шкафу справа — одежда.
  
Единственным другим предметом мебели был небольшой письменный стол, на котором едва хватало места, чтобы поставить локти, положив между ними кусок пергамента.
Ее спальня казалась безжизненной, чересчур тесной и почти ничем не отличалась от множества других комнат, где жили ее товарищи по гильдии.
Но она принадлежала ей, и только это имело значение.
Брайс застонал над ней, и она окинула взглядом его блестящий от пота лоб.
По крайней мере, он получает удовольствие.
Как долго они уже встречаются? Восемь месяцев, может, больше?
Честно говоря, когда он пригласил ее на свидание, она была удивлена, что кто-то вообще обратил на нее внимание. Он ей вполне нравился: привлекательный, с виду добрый, к тому же преданный своему делу.
Поначалу ей нравилось быть с ним, особенно когда их отношения быстро перешли в физическую, а затем и в сексуальную плоскость. Ей не хватало прикосновений, не хватало чувства, что она… женщина, на которую у кого-то может встать.
Ее сердце так же сильно тосковало по близости, как пульсировала киска от потребности, которую Эмери часто пыталась удовлетворять самостоятельно.
Но… прошло уже немало времени с тех пор, как прикосновения Брайса разжигали в ней хоть что-то. Теперь она опасалась, что просто ублажает его, позволяя использовать свое тело, лишь бы не сталкиваться с уродливой правдой.
Когда жидкое тепло заполнило ее внутренние стенки, каждый толчок впивался в грудь, словно омерзительный паразит. Он ни разу не спросил разрешения кончить в нее, просто делал то, что хотел, потому что оба знали — никаких последствий не будет.
Она начинала чувствовать себя как обычный спермоприемник.
И положения не спасало то, что, как только затихли его последние судороги и он перестал грубо придавливать ее своим тяжелым телом, он поспешно вытащил член и принялся завязывать штаны.
Она оперлась на локоть, пока он искал свою рубашку.
— Куда ты собрался? — спросила Эмери, нахмурив брови. Он уже одевался, чтобы уйти — и не произнес ни слова. — Я еще не кончила.
— И что? — он взглянул на нее и, должно быть, заметил, как дрогнул мускул на ее челюсти. — У тебя это все равно получается лучше, чем у меня.
— И что? — передразнила она. — Удовольствие должно быть обоюдным. Если я не кончила, ты должен помочь.
Брайс закатил свои карие глаза, пропуская сквозь пальцы волнистые светлые волосы, длина которых едва достигала двух дюймов. Он зачесал их назад, словно она вцепилась в них и растрепала в диком экстазе — чего на самом деле не было.
— У меня третья смена в дозоре, о чем тебе и так прекрасно известно, Координатор.
Эмери встала, чтобы найти свои штаны, затем сердито сунула ногу в одну штанину, потом в другую.
— Да, но она начнется только через несколько часов.
— Эй, — произнес он, слегка повысив голос и многозначительно приподняв брови. — Я думал, ты собираешься закончить?
Разглаживая руками обтягивающую рубашку своей униформы, она мысленно надулась. У меня больше нет настроения. А вслух парировала:
— Все вынуждены стоять в этих дерьмовых дозорах, Брайс.
Его верхняя губа раздраженно дернулась.
— Только не ты.
На этот раз закатила глаза Эмери.
— У меня есть другие, куда более изматывающие задачи, из-за которых я не сплю до этого времени.
Ага… например, гребаная гора бумажной работы и отчетов, которые нужно переписать. Хотя дозор на стене был таким же скучным, разве что более холодным.
— До сих пор не могу поверить, что ты получаешь повышение раньше меня, — проворчал он, искоса поглядывая на нее. — Говорили же, что в гильдии нет свободных должностей.
Вздох Эмери был полон усталости.
Учитывая, что Эмери была Истребителем демонов на два года дольше Брайса, существовало множество других причин, почему ему так сказали.
Одна из них заключалась в том, что он был отчужденным и не любил подчиняться чужим указаниям. Мастер должен был проявлять покорность еще во время обучения: принимать приказы, беспрекословно следовать полученным инструкциям и безупречно их выполнять. Каждая неудача, какой бы мелкой или незначительной она ни была, шла в счет. Любая отметка напротив имени означала, что повышение займет больше времени, если вообще состоится.
Эмери говорили, что напротив ее имени стоит лишь одна отметка, но даже она сыграла ей на руку. Ее жертвы сделали ее достойной повышения — хотя Старейшины и тянули с этим до последнего.
Другая причина заключалась в том, что, несмотря на свою силу, Брайс мало чем еще мог похвастаться. Он мог быть хитрым, но особым умом не отличался.
Эмери, напротив, не обладала выдающейся силой, но всегда была грозным противником. Она была умной, начитанной, быстрой и… потерянной. Потерянной, ставшей не более чем рабыней Старейшин и их прихотей. Она была опустошенной, а Брайс — нет.
Как и многие другие Истребители демонов. У них всё еще оставались надежды, мечты, желания.
У Эмери была лишь одна потребность — смерть Демонов.
Что идеально совпадало с целями гильдии.
Она также прекрасно осознавала, что должность предложили ей потому, что Главная Старейшина положила на нее глаз. Рен проявляла слишком живой интерес к ее обучению, поскольку они обе входили в то ничтожно малое число людей, которые разделяли определенные сходства: отсутствие нормальной личности и стальное сердце — хотя последнее… со стороны Эмери было ложью.
— Слушай, если ты не уснешь к тому времени, как я закончу свой дозор, я доведу тебя до конца, — предложил Брайс, одарив ее ухмылкой. — А даже если уснешь, я могу прийти и разбудить тебя вот этим, — он сжал свой причиндал поверх штанов, прежде чем наклониться и поцеловать ее в правую щеку. — Просто не запирай дверь.
Этим Брайс только что гарантировал, что она не только запрет дверь, но и вообще не будет находиться в комнате, чтобы слышать, как он в нее ломится. Ей было абсолютно плевать, он мог спустить и в собственный кулак.
Пожалуй, сегодня я посплю в библиотеке. Старейшинам никогда не было дела до того, что она часто находила там спокойный отдых.
Спокойный он был потому, что она настолько, блядь, выматывалась от учебы, что вырубалась, уронив голову на стол и уткнувшись носом в корешок книги.
Когда он выпрямился, ее взгляд метнулся из стороны в сторону, изучая его привлекательное лицо. Гладко выбритый, с высокими мужественными бровями, одну из которых пересекал шрам. Он не был самым сексуальным мужчиной из всех, кого она когда-либо видела, но был приятен глазу.
Почему все мои отношения заканчиваются вот так?
И не помогало то, что во всех из них участвовали члены гильдии.
Она сжала кулак. Нет. Я не могу просто так сдаться. Я ведь даже не села с ним и не рассказала ему о своих чувствах. О том, что из-за него она чувствует себя как кусок дерьма, даже если он этого не хотел — а может, и хотел! Кто его, черт возьми, знает? Она просто строила догадки, потому что так и не усадила его для нормального разговора.
  
С другой стороны, все их разговоры ограничивались теми моментами, когда он либо расстегивал, либо застегивал свои гребаные штаны.
Неуверенность в себе неприятно заскреблась на затылке. Она потерла его ладонью.
— Эй. Мы можем завтра сесть и погово…
По коридорам эхом разнесся звон набатного колокола, громыхая и отражаясь от камня.