Дорогуша: Рассвет
Си Джей Скьюз
Дорогуша: Рассвет
In Bloom © C J Skuse 2018
Перевод с английского Иры Филипповой
Генеральный директор С. М. Макаренков
Шеф-редактор Анна Курилина
Заместитель главного редактора Дарья Горянина
Руководитель производственного отдела аудиокниг Марина Михаилова
Арт-директор Юлия Чернова
Ведущий редактор Надежда Волкова
Младший редактор Ангелина Курилина
Литературный редактор Елизавета Радчук
Корректоры Татьяна Мёдингер, Майяна Аркадова, Ирина Иванова
Идея проекта Анастасия Завозова, Ирина Рябцова
В тексте упоминаются социальные соти Facebook u Instagram – продукты компании Меtа Platforms Inc., которая была признана экстремистской организацией и запрещена в России.
Содержит нецензурную брань.
Содержит информацию o наркотических или психотропных веществах, употребление которых опасно для здоровья. Их незаконный оборот влечет уголовную ответственность.
© Филиппова И., перевод на русский язык, 2014
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2026
© Макет, верстка. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2026
* * *Посвящается Мэтью Сниду. На таком большом расстоянии ты всегда был мне замечательным двоюродным братом.
Запах душистого горошка столь оскорбителен для мух, что они все до единой покидают помещение, в котором содержится больной, – при этом самому пациенту аромат горошка ничуть не вредит.
Воскресенье, 24 июня
Беременность: 7 недельТУК ТУКТУК ТУК ТУК. ТУК. ТУК.
В общем, сижу я вся из себя такая голая на месте преступления, на нервах, на стреме и верхом на трупе. Он с ног до головы в моем ДНК, так что, даже если бы я сейчас перевалила его через балконную ограду и сбросила на ряд припаркованных внизу хетчбэков, меня бы неизбежно вычислили.
ТУК ТУКТУК ТУК ТУК. ТУК. ТУК.
– Господи, ну и громко же стучат эти полицейские. Ладно ладно ладно ладно думай чтоделатьчтоделатьчтоделать?
Тюрьма – это железное «нет». Я смотрела «Оранжевый – хит сезона». Я все это лесбиянство не вынесу. На вид изнуряюще.
ДА ОТКРОЙ ЖЕ ТЫ ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ!
– Ну ладно, похоже, ничего другого не остается, да?
Я накидываю халат и на цыпочках подхожу к двери спальни. Снова стучат, и я подскакиваю в воздух, наверное, на целый фут.
Мамочка, ты совсем, что ли? Речь ведь не о тебе одной, алё. Обо мне не хочешь подумать? Открой дверь и скажи, что сейчас их принять не можешь.
– Ага, представляю, в каком они будут восторге! «Сержант, простите, вы не сбегаете за парой пончиков, пока я тут быстренько избавлюсь от трупа, с которым спала, а потом – конечно-конечно, заходите в этих ваших резиновых перчатках и ройтесь тут в свое удовольствие»? Ничего не выйдет, ты, Плод-Недомерок.
ТУК ТУК.
Так, слушай, все, их стучание меня окончательно достало, просто иди и открой дверь. Что-нибудь придумаешь.
Признаюсь, я бы вконец растерялась, если бы не этот тоненький голосок, который звучит откуда-то из глубин моей матки и подсказывает, что надо делать. Я прокралась на цыпочках по холодному полу.
ТУК ТУК ТУК.
В голове заметались слова «дерьмо» и «по уши» – и ноль идей, как из этого всего выгребать.
– Черт черт черт черт черт черт черт черт ЧЕРТ!
Вообще, тупая была идея убивать его здесь. О чем я думала? Наверное, начинается «мамнезия». Лично я теперь все буду валить на нее.
Не вздумай это дерьмо на меня вешать!
Как я, интересно, планировала вытащить австралийского мужика-тинейджера ростом шесть футов из квартиры, проволочь по коридору, спустить на два этажа, потом через всю парковку и уж только потом затолкать в свою крошечную машинку так, чтобы этого не увидел кто-нибудь, кому больше всех надо и у кого нюх на мертвецов?
А надо было меня послушаться и разрезать его на куски!
Хорошо еще, что Эй Джей разлагается медленно: перед тем как уехать на холостяцкий девичник на выходные, я выпустила из него над ванной всю кровь. Это замедляет процесс. Однажды я через складское окно видела, как это делал папа – ну, не один, с товарищами в балаклавах.
Так что я не просто хорошенькая дурочка, ну? *подмигивающий смайлик*
Вот только, как ни крути, сердце бешено колотится, во рту пересохло, и дела обстоят так, как они обстоят. Спасения нет. Стук в дверь прокатывается эхом по квартире еще разок, я набираю побольше воздуха в легкие, подготавливаю лучшее свое лицо из серии «потрясение и печаль» и открываю дверь квартиры.
А это пришла миссис Уиттэкер.
Выдыхаю из легких весь воздух, который успела набрать. Обычно соседка-клептоманка, которая с каждой нашей встречей альцгеймерит все сильнее, бесит меня своими непрошеными визитами так, что я из трусов выскакиваю, но сегодня я готова расцеловать ее в усатые губы!
– Здравствуй, Ребекка, – говорит она.
Меня зовут Рианнон, но все вечно зовут меня кто во что горазд. Это началось еще в школе. Даже когда я прославилась, редкий новостник был в состоянии написать мое имя без ошибок. Да я все понимаю: люди тупые. Старуху Уиттэкершу я сегодня прощаю уже хотя бы за то, что на ней нет латексных перчаток и она не размахивает у меня перед носом ордером на обыск.
– Я тут собралась в город за покупками и подумала, может, тебе тоже что-нибудь нужно? Мужик-то твой сейчас в отъезде.
Подразумевается, что сама я, будучи бабой, ни на что не гожусь. Как мило. Она смотрит мне через плечо, глазки, как обычно, бегают по всей комнате: ей явно хочется войти и порыскать тут в поисках objets d'art [1], которые плохо лежат.
– О, вы так добры, миссис Уи, – говорю я и осторожно выглядываю в коридор. Не поднимаются ли уже копы по лестнице? Нет, ничего и никого.
У меня мелькает мысль поручить старушке купить бесшумную электропилу «Дайсон», но я понимаю, что это вызовет слишком много вопросов.
– Да вроде бы у меня все есть, спасибо.
– Когда твой парень возвращается? Он, кажется, во Франции?
– Нет, в Голландии. Поехал смотреть футбол. – Нет времени рассказывать ей во всех подробностях о том, как Крейга там сначала арестовали, а потом предъявили обвинение в трех убийствах, которые на самом деле совершила я, так что я ограничиваюсь коротким: – Отлично проводит время, видел деревянные сабо и все такое.
– Тебе, наверное, так одиноко без него в квартире. Уж я-то знаю – когда мой Джон умер…
Она три минуты нудит на тему того, как долго приходила в себя после смерти мужа, и я вставляю в нужных местах «М-м-м» и «О-ох», а голова тем временем работает как сумасшедшая. Когда она наконец уйдет? Когда явится полиция? Где мне его пилить?
И вот, пока я стою, на поверхности моего клокочущего котелка наконец надувается пузырек идеи.
Ведь миссис Уиттэкер уходит. Ее квартира будет пустовать не один час.
Если удастся перетащить тело Эй Джея вниз, в ее квартиру, моя квартира будет готова к приходу полиции. Если это моя спасательная шлюпка, то в ней, конечно, куча здоровенных пробоин, но дырявой шлюпке в зубы не смотрят, правильно? Так что я берусь за весла.
– Ну что ж, пойду я тогда ловить автобус, – говорит она.
– Ой, вы знаете, вообще-то мне все-таки кое-что нужно, если вы не возражаете, – говорю я. – Сейчас напишу список. Вы пока входите.
