Эволюция целителя 4 (СИ)

— Хе-хе, — передразнил его Пуля. — Не смешно. Я, может, подкалымить хочу. Коплю на что-то.
— На новую пушку? — хмыкнул Захарыч.
— Не твоего ума дело, — прогудел здоровяк. — Приятного аппетита.
— Лёш, а ты собираешься в «Алый парус»? — с надеждой в голосе спросила Настя.
Память предшественника подсказала, что этот парк аттракционов славится по всей Империи и собирает все сословия, как простолюдинов, так и аристократов. Правда, у особо влиятельных аристо, которые боятся за свою жизнь, есть отдельная, особо охраняемая зона. Но это действительно ежегодное и любимое многими событие.
  
— Не знаю, пойду ли, — пожал я плечами. — Возможно. Если соберусь, присоединяйся.
— Как дети, ей богу, — проворчал Захарыч. — Да и что вам там, мёдом намазано? Прям вот приспичило в первый день бежать туда. Две недели в Москве будет этот ваш «Алый парус».
— Вы ничего не понимаете, Егор Захарович, это ведь волшебство, — улыбнулась Настя.
— Вот что Алексей делает, вот это волшебство. А эти ваши крутилки, прыгалки, леталки… Статистику посмотрите. Каждый год гибнут там пачками, — продолжал ворчать старик.
— В «Алом парусе» такого не бывает, вы же знаете, — категорично взглянула на него Настюха.
— Но ведь когда-то будет? — зловеще оскалился Захарыч.
— Да ну что ты пугаешь? Не будет, — нахмурился Пуля. — Там же следят за этим. Это вон в Китае или Британии такое может быть. А в Штатах каждый день бьются. У них там всё на ржавых механизмах работает.
Во дворе я услышал шум двигателя, заметил знакомый микроавтобус и, быстро доев остаток яичницы, выскочив из-за стола.
Встретился с Ивановым и бригадой рабочих. Они вытащили платформу, нагружая на неё межевые столбы.
— Скоро привезут остальной материал, — успокоил замначальника фирмы. — Так что не переживайте, Алексей Михайлович. Управимся к вечеру.
— Зная вашу скорость и качество, не переживаю, — принял я от него документы, расписался и перевёл часть суммы за работу.
Деньги таяли на глазах. Но ведь они и нужны, чтобы их тратить, а в моём случае — вкладываться в своё родовое гнездо. И результат не заставит себя долго ждать, уверен.
Затем я увидел подъехавший тёмно-серый автомобиль с открытым кузовом вроде «Тойоты-тундра». Из машины вышел седой коренастый мужик в зелёной робе, а с ним щуплый, небольшого роста, мужчина со спортивной сумкой в руках.
— Родион Щупарев, бригадир, — пожал мне руку седой мужик и махнул на щуплого. — А это один из наших ведущих специалистов, Патрик.
— Руад встрэче, — с акцентом произнёс щуплый. — Можино пруосто Пэт.
— Британец? — удивился я, пожимая его жилистую руку.
— Та, по обмену опыт, — закивал он. — И остаться. Красота в Москва. Оучень красота.
— Хорошо, приступайте, а мне пора в клинику, — кивнул я, направляясь в сторону «Нивы», в которой меня дожидались коллеги.
По пути я увидел Матвея с двумя подчинёнными, который кивнул, сообщая, что всё под контролем. Я лишь дал указание, чтобы он снял на камеру, что будет делать специалист «Эдема».
Я запрыгнул в «Ниву», и Пуля рванул в направлении клиники. Добрались мы быстро, минуя две автомобильные пробки, и рабочий день начался сразу же, как только я добрался до нашей регистратуры.
Напротив Виктории я заметил женщину лет пятидесяти. Коса, собранная на голове в причёску, светлый брючный костюм, на плече белая сумочка под крокодилью кожу. Женщина морщилась от боли, хватаясь за бок, а лицо её было бледным.
— А вот и наш лекарь, он вас осмотрит, — взглянула в мою сторону Виктория.
— Здравствуйте, — повернулась ко мне женщина. — Ох, прошу вас, помогите. Страшно болит в боку, не могу.
— Проходите в приёмную, — кивнул я ей, и мимо меня прошмыгнула Настя в сторону раздевалки. — Сейчас я подойду.
Надо было накинуть белый халат, промыть руки, приготовить перчатки. В общем, обычная подготовка к приёму пациентов.
Через минуту я зашёл в приёмную, где уже за столом сидела Настя.
— Ох, да что ж такое⁈ — воскликнула женщина.
— Проходите и садитесь, я осмотрю вас, — пригласил я её, показывая в сторону кушетки в углу.
Женщина кое-как добралась до нее, вновь вздрагивая от боли, затем устроилась на кушетке, а я подтянул к себе хирургическое кресло, которое тихо простучало колёсами по плиточному полу. Усевшись в него, я провёл визуальный осмотр, взяв её руку и пощупав пульс.
Лицо бледное. Высокая температура, больше тридцати восьми. Пульс учащён. Она выглядела невыспавшейся, что подтверждали серые мешки под глазами.
— Рассказывайте, — тихо обратился я к пациентке.
— Жанна Волохова, управляющая фабрикой «Элитные ткани», — вздохнула она. — У меня встреча через десять минут запланирована.
— Вам важнее встреча, или ваше здоровье? — пристально взглянул я на неё. — Перенесите.
Ох уж эти карьеристы. Готовы всё на кон поставить, а на себя зачастую забивают. И потом всё заканчивается очень плохо. Здоровье потеряно, а кому они нужны без здоровья? Но в погоне за кипиай или прочими показателями эффективности они готовы закрыть глаза и на свою жизнь. лишь бы добраться до очередной премии.
— Да перенесла уже, — всхлипнула Волохова. — На полдень. Только помогите мне, док. Мне нужно прийти в норму. Сделка всей моей жизни.
— Сделаю всё, что смогу, — пообещал я и начал готовиться к формированию диагностического щупа. — Расскажите, что вас беспокоит.
— Сильно колет вот здесь, — пациентка приложила руку на область под рёбрами справа. — И отдаёт в правую лопатку и на ключицей тоже потом болеть начинает. Тошнило недавно. Вырвало чем-то жёлтым с утра. И температура высокая. Да ещё и горечь во рту странная.
— Что ели с утра? — поинтересовался я, и Волохова тяжело вздохнула.
— Вообще ничего. Аппетит пропал, — потухшим голосом сообщила она. — Напилась обезболивающего с вечера, и утром тоже приняла.
— Боли пульсирующие или тянет? — задал я очередной вопрос.
— Тянет, — произнесла Волохова, вытирая платком увлажнившиеся от слёз глаза. — Вчера я поужинала бульоном, и усилились боли справа, да и в последние два года такое бывало. А тут прям прихватило.
— А вы уже обращались в клиники?
— Да, год назад. Меня проверил лекарь и сказал, что надо удалять желчный. Но я отказалась. Потом обратилась к знахарке и начала пить травяные настои. Вроде легче стало. А сейчас… Ох-х, вот опять… — пациентка схватилась за бок, и её аж скрутило.
— А хуже стало недавно, — уточнил я, вспоминая её слова, и выпустил приличную дозу анестетика. Женщине сразу стало гораздо легче.
— Да, часов десять назад. После ужина, — обеспокоенно взглянула на меня Волохова. — Всю ночь не спала. Ни лекарства, ни травяные настои не помогали. Боль будто сильней стала, и температура поднялась. А, вот же ещё. У нас диспансеризация на работе была вчера. Все сдавали кровь. Я решила взять анализ с собой, вдруг поможет?
Я уже почти сформировал диагностический щуп, когда Волохова сунула мне в руку распечатку.
Отвлёкшись, я беглым взглядом изучил результаты.
Лейкоциты, белые кровяные тельца, которые являются основными клетками иммунной системы — выше нормы в полтора раза.
Нейтрофилы, отвечающие за защиту организма от бактерий — выше нормы.
СОЭ (скорость оседания эритроцитов) — повышена, ну а СРБ (С-реактивный белок) — раз в десять выше нормы.
Я не стал изучать остальные показатели. И так понятно — идёт очень сильный воспалительный процесс.
— Теперь прошу вас, не шевелитесь, — попросил я Волохову, возвращая ей результаты анализов. — Мне нужно вас осмотреть.
— Надо раздеться? — взглянула на меня с готовностью пациентка, и я заметил мелькнувшую на лице Насти улыбку.
  
— Нет, не нужно. Я вас так проверю, — объяснил я. — Просто закройте глаза, не шевелитесь и старайтесь дышать размеренно. Можете облокотиться на спинку.
— Да-да, конечно, — Волохова затихла на кушетке, откидываясь на мягкую спинку.
Я погрузил диагностический щуп в подрёберное пространство пациентки и рассмотрел внутренние органы. Особенно внимательно остановился на желчном пузыре. Он был увеличен, а стенка его утолщена до 6 мм. Явный отёк.