Эволюция целителя 4 (СИ)

Я увидел через стекло прозрачную жидкость и сразу понял, что это.
— Да ты просто красотка, Настюш, — расплылся я в довольной улыбке. — Это же яд.
— Да, это яд той кобры, — Настя огляделась. — Только пока это останется между нами. И Захарычу не говори, а то опять будет бухтеть.
Что ж, надо изучить это средство. В медицине змеиный яд активно использовался для изготовления болеутоляющих препаратов, лекарств для лечения сердечно-сосудистой системы и прочего. Но какие свойства имеет яд астральной змеи?
  
Эти мысли я и произнёс вслух.
— Вот именно, — глаза Насти заблестели от энтузиазма. — А если мы изобретём какое-нибудь новое лекарство или вакцину?
— Обдумаем на досуге, — кивнул я. — А пока спрячем этот яд куда подальше. В моём поместье есть сейф, туда и положим.
— Отлично, — закивала Настя.
Далее мы начали собираться домой. Пациентов больше не было, да и стрелки на часах категорично указывали «19:05», что означало — «Пора вешать табличку на двери „ЗАКРЫТО“».
Но в коридоре я услышал шум, бас нашего охранника и знакомый голос.
Вышел я из приёмной, и нос к носу встретился с тем самым архитектором, у которого я удалял недавно опухоль мозга.
Борис Иванович Рохлин выглядел свежим, бодрым. Видно, что всё у него в порядке.
— Доброго вечера, Алексей Михайлович, — сжал он мою руку в своей и потряс, радостно улыбаясь. — Я так рад, что мы снова встретились.
— И я вас рад видеть, Борис Иванович. Вы явно не на приём, — улыбнулся я ему в ответ.
— Никак нет, — хохотнул пожилой архитектор. — Я чувствую себя просто замечательно. У меня для вас подарок.
— Ох, ничего себе! — удивлённо округлила глаза Настя.
— Добрый день, — вышел из своего кабинета Захарыч. Он был удивлён не меньше, чем мы. — О каком подарке речь?
— Заноси! — торжественно объявил Рохлин, глядя в сторону холла.
  
Глава 7
 
Послышались шаги, грохот колёс по керамограниту и дружное пыхтение. Несколько грузчиков в сине-зелёной спецодежде показались в коридоре. Они будто сошли с картины Репина «Бурлаки на Волге». Они впряглись в канаты и тащили платформу, на которой высилось нечто массивное в мой рост. Это нечто настолько запаковано картоном и замотано изолентой, что пока бессмысленно размышлять о находящемся внутри сюрпризе.
— Осторожней! Ну что вы делаете⁈ — воскликнул Рохлин, когда один из грузчиков дёрнул чуть сильнее, и подарок опасно покачнулся.
В ответ архитектор получил от грузчика недружелюбный взгляд, но больше не косячил. Рабочие докатили платформу до середины коридора и выдохнули.
— Всё, теперь распаковываем, — приказал Рохлин.
— Такого уговора не было, — прогудел носатый работяга, явно главный в этой группе, и демонстративно снял перчатки. — Оплачена доставка до адреса.
Рохлин замялся, затем махнул рукой.
— Ладно, будет вам доплата. Ещё двадцать накину, — сообщил он, прошипев под нос: — Крохоборы.
— Эт другой разговор, — улыбнулся носатый, доставая из кармана канцелярский нож. — Только наличкой.
— Будет вам наличка. Приступайте, — махнул ему Рохлин, отходя к нам. — Ну вы посмотрите только на это, — тихо возмутился архитектор. — Везде этот капитализм, выгода. Всё бы им цену себе набить и ободрать обывателя.
— Это неудивительно. Все хотят кушать, — заметил Захарыч.
— Такое ощущение, что все голодные как волки, вот я про что. Не то что раньше, — вздохнул Рохлин. Он напомнил мне старше поколение из моего мира с их вечной присказкой «А при коммунизме и вода была вкуснее».
Ностальгия по ушедшим временам, нежелание адаптироваться к новому — всё это и провоцирует такие настроения.
Пары минут рабочим хватило, чтобы полностью освободить от упаковки презент. И Пуля аж присвистнул. Настя ахнула, а Захарыч аж рот открыл, не зная, что сказать.
— Так вы ещё и скульптор? — подошёл я к гранитной скульптуре, довольно улыбаясь. Это просто произведение искусства.
Скульптура действительно была почти в мой рост. Изображена в виде змеи, которая обвила чашу и основание из рельефных букв.
«Клиника ВОЗРОЖДЕНИЕ» — прочёл я.
А ещё ниже заметил надпись: «Мы спасаем жизни!»
Я провёл по гладкой поверхности рукой. Гранит был светло-серым, даже ближе к серебристому с тёмными крапинами, и ко всему прочему приятно поблёскивал. Явно с некой примесью чего-то магического.
— Да ну что вы. До скульптора мне далеко. Увлекаюсь на досуге, — довольно улыбнулся Рохлин. — Моё хобби, считай.
— Но сделано очень профессионально, — признался я, ничуть не кривя душой.
— Да это шедевр! — воскликнула Настя, обходя вокруг скульптуры. — Борис Иванович, вы просто мастер!
— Да ну что вы, право, — засмущался Рохлин. — Мастер, хех. Но спасибо. Приятно такое слышать. После операции, когда я пришёл в себя, на меня снизошло вдохновение. И я мгновенно принялся за работу.
— Моё почтение, — пожал ему руку Захарыч. — Скульптура достойна того, чтобы стоять у главного входа.
— А я ведь тоже подумала об этом, — закивала Настя, с лица которой не сходила радостная улыбка.
— Ништяк, — кратко и понятно добавил от себя Пуля, положив ладонь на змеиную голову. — И хорошо, что не кобра.
— Простите, почему? — удивился Рохлин.
— Не обращайте внимания, — улыбнулся я. — У нашего охранника аллергия на этих змей.
— Так мы пойдём, чо? — вновь стянул перчатки носатый грузчик, намекая, что пора бы и расплатиться.
— А платформу вы нам оставляете? — хохотнул Пуля. — Ну так и быть, спасибо за подгон.
Работяги переглянулись, затем носатый сжал губы, вновь натянул перчатки, хмуро взглянув на здоровяка.
— К входу в здание верните, пожалуйста, — подчеркнул я. — Я покажу, куда поставить.
— Мы же уже доставили. Доплатить бы, — протянул носатый грузчик.
— Этого хватит? — протянул я десятку.
Носатый оглянулся на своих помощников, и те одобрительно кивнули.
— Да, вполне, — произнёс он, и грузчики впряглись заново, вывозя скульптуру обратно в холл.
Колёса грохотали по керамограниту. Основание, на котором стояла скульптура, скрипела, того и гляди рассыплется. Рохлин периодически поправлял грузчиков, напоминая, что его подарок уже не запакован, на что те только хмуро кивали.
— А как вы так быстро управились? — поинтересовался я, равняясь с пожилым архитектором. — Не только ведь муза вам помогала?
— С магическими инструментами всё гораздо быстрее, — скромно улыбнулся Рохлин. — Прошли те времена, когда наши предки работали с гранитом и бронзой при помощи чеканов, молотков и прочего, — затем архитектор чуть ли не прошептал мне на ухо, наклонившись в мою сторону: — Когда я переходил к шлифовке, решил добавить немного магических примесей. Этим и объясняется поблёскивание. Будто звёзды сияют на небе.
— Да, я заметил. Превосходно, — оценил я.
В это время скульптуру вытащили во двор и разместили справа от входа. Она как раз хорошо гармонировала цветом со светлым козырьком на крыльце.
Работяги, получив доплату, мигом заскочили в свой фургон, который довольно быстро исчез в арке.
Я заметил нескольких пациентов, которые направлялись в нашу сторону. Мы поблагодарили Рохлина, который пригласил нас как-нибудь выбраться к нему на дачу.
— Понимаю, что времени у вас не очень много, — расплылся он в улыбке. — Да и у меня сейчас несколько проектов. Но нам обязательно нужно встретиться и как следует отдохнуть.
— Как представится случай — обязательно, — пообещал я.
Рохлин исчез в тёмном представительном автомобиле, напоминающем кадиллак. Это была одна из моделей «Лады», чему я уже не удивился.
— И камеру надо поставить, — предложил Пуля, посматривая на козырёк. — Закрепим вон туда. А то могут запросто такой красоте ноги приделать.
  
— Мы во внутреннем дворе находимся, Олег, — заметил Захарыч, когда мы прошли в холл.
— И что? Охраны здесь я не видел. Эти изнеженные тюлени торчат всё время в здании, — прогудел здоровяк. — Думаешь, не утащит никто? Пф-ф-ф, ты будто не знаешь местных ворюг.