Сердце Хейла (СИ)

Питер подкидывал его, легкого, мощными ударами бедер, резким движением заставляя возвращаться на исходную позицию, насаживая на себя так глубоко, что Стайлзу казалось – в него вгоняют сваю. Но он упрямо сжимал ляжками ноги Питера, объезжая его, как породистого жеребца, и только выдыхал рваные стоны, когда тот подгонял его шлепками по белой заднице. А через несколько минут запрокинул бритую голову и закричал, кончая Хейлу в обхватившую его пенис ладонь...
Питер отказался принимать душ, словно не хотел смывать с себя запах возбужденного мальчишки. Стоял рядом с кабиной, расслабленно мочился в унитаз, играя струей, как маленький мальчик, поглядывал с удовлетворением на стройный силуэт своего парня, теряющийся в клубах пара. Потом Стайлз вышел, и Хейл, конечно, заметил его боевое ранение. Заботливо дотронулся до красной полосы, которую по незнанию сам нещадно терзал получасом ранее, но Стайлз отдернулся – ерунда, царапина, сказал.
Он удивительно быстро свыкся с тем, что в драке чьи-то удары могут причинить ему реальную, не придуманную боль. Он радовался ей, он её не боялся. И Коди смотрел с уважением, замечая это, хоть и не зная причин такого бесстрашия бывшего домашнего мальчика Стайлза Стилински.
Позже, когда они набили морду очередному парню, в шутку прокричавшему их розовой группе “Пидоры!”, вся банда разбежалась кто куда от прибывших по чьему-то звонку полицейских. Разделившись, они оказались в темном переулке вдвоем именно с Коди, и Стайлзу там был продемонстрирован настоящий пистолет.
У него встал от одного только вида холодной стали. А тяжесть его, когда Коди всунул ему в руку ствол, была сравнима с тяжестью члена. И это было так возбуждающе...
- Он настоящий? Да? – шептал Стайлз, тиская в руке оружие.
- Еще бы, – отвечал Коди тем же заговорщицким шепотом. – Не бойся, возьми его в руку крепче. Вот так. Чувствуешь ствол? Представляешь?
Что уж там нужно было представлять, Стайлз не знал, но представлял. Чувствовал.
Где-то совсем близко от них голосили сирены полицейских машин. За пределами переулка, где они прятались, шумел вечерний город, а Стайлз, с дрожью думая об отце, который сегодня дежурил, сжимал в руке налитый смертельным холодом пистолет, осознавая в себе странное удовлетворение от нежданной откровенности партнера. От их общности, такой желанной, с Питером которой у них не было.
- Ну как, нравится? – Коди придвинулся ближе.
- Да, – кратко ответил Стайлз и не подумав отстраниться.
- У тебя встал? Скажи. У тебя встаёт от этого?
Стайлз не особо задумывался о причине своего возбуждения. Но это именно оно стиснуло в горячий кулак напряженные гениталии. Коди внимательно вглядывался в его немного растерянное лицо. Он и не думал смеяться над ним. Констатировал факт, отождествляя свои эмоции с эмоциями партнера. А они были тождественны.
- У меня тоже так было в первый раз, – признался.
В следующую секунду Стайлз зажмурился – Коди перехватил пистолет в свою руку и с нажимом провел дулом по чужой ширинке. Стайлз бесстрашно потерся о ствол, а в следующую минуту они уже, как взбесившиеся от гормонов малолетки, рвали на себе ремни, вытаскивая из белья члены.
- Хочешь поиграть с ним? – спрашивал Коди Стайлза, а тот молча кивал, думая, что поиграл бы с ними обоими – и с пистолетом, и с членом напарника.
Их работающие кулаки сталкивались, дыхание смешивалось, и Стайлз чувствовал, с какой тяжестью давит ему на плечо рука Коди, сжимающая пистолет.
- Жестче, – шептал он ему на ухо, – дрочи мне жестче...
Они стояли, мастурбируя друг другу, Стайлз наконец ощущал себя свободным от колдовского влияния Питера Хейла. Чувствуя, как чужая ладонь приносит ему удовольствие. Как какая-то более мощная, грубая сила – сила огнестрельного оружия вливает в вены ощущение всевластия; как ощутимо давит на яйца, повинуясь руке такого же бритоголового мальчишки.
Коди, опустив ствол снова к их бедрам, водил дулом по промежности Стайлза, возбуждая так, что тот кончил ему в руку позорно быстро. И очень, очень сладко. Так, как не случалось кончать ему в последнее время никогда, и Стайлз уж думал, что никогда и не случится с другим человеком, который не Питер Хейл.
 
Наверно, он слишком легкомысленно понадеялся, что Питер, никогда особенно не лезущий в его подростковые дела, не полезет и в это.
Он был странным, этот бесчувственный временами Хейл. Разволновавшийся не по-детски от вида одной только царапины на белоснежной коже своего мальчишки.
Он искал зажигалку, подумайте! В вещах Стайлза искал! Прекрасно зная, что Стилински не курит. Как не курил сам, бросив еще очень давно.
Он даже не стал врать, что устроил обыск и нашел пистолет, который Стайлзу, после его посвящения, подарил Коди.
- Это твоя новая девушка, солнышко? – издевательски пропел Питер, взвешивая в руке оружие и зная, что Стайлз никогда даже близко к девушкам не подходил и уж точно никогда не спал с ними.
- Это... откуда он у тебя?
- Позволь задать тебе тот же вопрос.
- Откуда, я спрашиваю? – взбесился Стайлз. – Ты рылся в моих вещах? Искал что-то?
Питер не стал отрицать, соврав что-то нелепое про зажигалку. Сказал, что этим и должно было кончится, раз уж началось с такого героического ранения.
Ладно.Немного успокоившись, Стайлз выдержал справедливый разнос, потому что и сам понимал – подарок Коди, он немного, ну, незаконный, и надо признать: пока Стилински ходил с ним полдня, он чуть не ссался от страха, что его застукают. Ствол оттягивал внутренний карман куртки, и у Стайлза почти все время стояло. Только не сейчас. Сейчас стало по-настоящему страшно: Питер смотрел на него, как на смертника. Помахивая пистолетом в руке, он примерился и вдруг вскинул руку, прицелившись прямо в стоящего перед ним мальчишку...
- Эй. Ты чего? – почему-то шепотом спросил его Стайлз испуганно.
Оружие не было заряжено. Это он знал железно. Но Питер странно правильно, даже киношно, держал свою руку красиво вытянутой, целясь своему мальчику в грудь, словно весь магазин был забит патронами.
- Отдай, – неуверенно потребовал Стилински, уже понимая, как облажался.
- Неа, – протянул Питер и поерзал по кровати, где лежал, принимая более удобную позу, чтобы показать непослушному своему – он готов целиться в него вечно.
В общем, Стайлз сорвался. Вместо того, чтобы бесстрашно повернуться к дулу спиной и гордо удалиться, припомнив Питеру его же слова о том, что рыться в чужих вещах нехорошо, он попытался объяснить наличие в своей куртке огнестрела. Выглядело жалко. Звучало, как оправдания. Которых Питер вроде бы и не слушал. Так, посмеивался над ним, будто над заигравшимся ребенком. А потом, верно идентифицировав все сильнее разрастающийся в жертве ужас, гангстерского нуара подбавил :
- А знаешь, солнышко, ты правильно боишься: я его зарядил.
Так.
Стайлз дернулся, почуяв смертоносную угрозу. Он даже не попытался придумать хоть сколько-нибудь правдоподобных версий того, как именно могло это случится и как сделал это Питер. Откуда в его доме патроны, подходящие к этому конкретному пистолету? И как он смог так быстро его зарядить?
Принимать на веру всё, что сказал Питер, пока еще являлось для Стайлза своеобразной кармой. Если Хейл сказал, что пистолет заряжен, то так оно и есть.
- Не смешно, Питер, – выдавил из себя Стилински, понимая, что Питер ни за что не выстрелит в него.
Но как же было страшно.
- И я о том же, Стайлз, – верно угадал его эмоции любовник, – это не смешно. Не смешно ходить с этим за пазухой. Не смешно держать в руке. И я представляю, как же не смешно, когда его на тебя направляют.
Он вновь вскинул руку, целясь уже в голову.
- Питер! – воскликнул Стайлз. – Ты не мог бы...
- Питер не мог, – отрезал Хейл. И хладнокровно продолжил лекцию: – Ты знал, кстати, что большинство жертв умирают не от тяжести ранения. Не от кровопотери или же от того, что задеты важные органы?