Однажды, в канун Нового года

Видя, как Гектор прижимает к себе медвежонка, Джой поняла, что он не скоро выпустит его из рук.
— Пожалуй, нам пора, — сказал Расс, и они тихонько вышли.
Когда дверь за ними закрылась, Расс притянул Джой к себе.
— Ты была просто молодцом.
— Надеюсь. Никто не должен так жить. Он все равно что умер. И этот подарок. Ты видел, как он прижимал медвежонка?
— Словно не собирается выпускать его из рук. — Расс крепче обнял Джой. — Бедняга!
И она замерла от той нежности, которая слышалась в его голосе.
— Какая ты, — пробормотал Расс. Потом наклонил голову и поцеловал ее. — Я схожу с ума по тебе. Никогда бы не подумал, что буду целоваться с женщиной на крыльце старика Бернеса.
На этот раз его поцелуй был более жадным.
Она тихо простонала и прижалась к нему.
— Прекратите, вы там, — раздался голос Гектора. — Нашли место, бесстыдники!
Они отпрянули друг от друга и повернулись к дверям, в которых стоял, сердито глядя на них и крепко прижимая к себе медвежонка, хозяин дома.
— Нечего тут любовь разводить на моем крыльце, — проворчал он. Плюшевая игрушка уютно устроилась на его груди. Молодые люди весело переглянулись.
— Я тут где-то над крыльцом видел омелу  [5], — сказал Расс.
— Нет здесь никакой омелы, проваливайте!
Расс широко улыбнулся.
— Может, на следующий год появится. Пошли, Джой. Разыщем где-нибудь омелу.
— Веселого Рождества, мистер Бернес! — крикнула Джой, когда Расс повел ее по ступенькам вниз. — И счастливого Нового года… ой! — Она взвизгнула, неожиданно почувствовав острую боль в ноге.
Дверь позади них закрылась.
— Что с тобой? Ты подвернула ногу?
— Все в порядке. Идем.
— Иди вперед. Я хочу посмотреть на твою походку, раз все в порядке.
— Да, в порядке. — Джой отважно пустилась в путь. — Видишь? Я… ой! — Боль пронзила ее, как будто кто-то всадил в ногу нож.
Расс подхватил ее на руки.
— Вижу! Я все вижу! И ты молчала, глупая женщина!
— Я боялась, что ты отвезешь меня домой. Я не хочу туда, Расс. Ты не веришь, что я выдумала историю о своем замужестве? Я думала, что это поможет мне уберечься от тебя. Но мне незачем беречься, ты совсем не такой, как о тебе говорят, и…
— Нам осталось заехать еще только в два места. — Расс забрал оставшиеся свертки из саней и положил их на переднее сиденье. Потом взял одеяла, в которые она куталась, и бросил их на дно саней.
— Что ты делаешь? Хочешь отправить меня домой одну, а сам пойдешь пешком по оставшимся адресам? Не выйдет!
Расс молча продолжал свое дело. Джой придвинулась ближе.
— Когда ты меня целуешь, боль проходит.
Расс повернул голову в ее сторону.
— Клянусь, женщина, ты способна совратить даже папу римского.
— Приятно слышать.
Расс наконец уложил одеяла и, обойдя сани, вернулся.
— Иди сюда.
— Я сама смогу залезть.
Он поднял ее своими сильными руками.
— Молчи, женщина, и не мешай мне.
— Мне нравится, как ты это говоришь. — Она приникла к нему.
— Проклятье! Я не могу думать ни о чем, кроме…
— Кроме чего?
— Сама знаешь. — Расс уложил Джой в гнездо из одеял. — Так не больно?
— Нет, а сейчас к кому надо ехать?
— Думаю, что к доктору.
— Мне не нужен никакой доктор. Мне нужен ты. — Последние слова она прошептала, чтобы он не услышал.
  
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
 
Мысли Расса лихорадочно метались в голове, пока он гнал Блэки по заснеженным улицам. Он тщательно выбирал дорогу, чтобы сани трясло как можно меньше. Впереди была узкая боковая улочка, заканчивающаяся освещенным тупиком. Он хотел свернуть туда и осмотреть щиколотку Джой.
Похоже, эта чертова девка и в самом деле придумала себе мужа. Но зачем? Только чтобы насолить ему? Невероятно! Зачем-то выбросила обручальное кольцо. Понимает ли она, с каким огнем играет?
Черт, надо же как не вовремя она подвернула ногу! Гектору Бернесу не мешало бы повесить фонарь у себя над крыльцом и получше чистить ступеньки. Однако Расс не испытывал сейчас такой злости по отношению к Гектору, как когда-то в детстве. Жизнь лишила Гектора самого дорогого, что у него было, и он воздвиг стену, защищавшую от постороннего глаза его личную душевную боль.
 
Натянув поводья, Расс почувствовал, что его сердце забилось так же учащенно, как в те далекие времена, когда он, усадив рядом с собой на сиденье машины какую-нибудь девушку, старался найти тенистую улочку.
Они остановились, чтобы осмотреть лодыжку Джой, напомнил он себе. Расс спрыгнул с саней и, преодолев пару сугробов, добрался до Джой.
— Как мы ехали? — спросил он. — Я старался, чтобы не было тряски.
— Ехали отлично, — сказала Джой. — И вообще, это такие пустяки! Подумаешь, ногу подвернула!
— Давай проверим. — Места едва хватало на двоих. Расс стянул перчатки. — Останови меня, если я сделаю тебе больно. Так, сначала надо снять сапог.
— А потом?
Расс почувствовал нарастающее возбуждение.
— Джой, прекрати меня провоцировать. Тут больно?
— Не-а.
— Так я тебе и поверил. Ты бы не призналась, даже если б сломала ногу. — Расс расстегнул молнию на сапоге. — Больно? — Цветочный аромат духов пахнул на Расса, заставляя его наклониться ближе.
— Нет, не больно. Расс, я не замужем. Правда, не замужем.
— Опять ты за свое. — Расс осторожно стащил сапог.
— Я не обманываю тебя. Кстати, список я спрятала.
— Правда? — Бережно взяв ее за пятку, Расс осторожно ощупывал опухшую щиколотку. — Интересно, куда?
— Не скажу, а то ты отправишь меня домой.
Господи, Расс мог представить, куда она запрятала этот листок бумаги. Наверняка засунула в лифчик! И что ему теперь делать?
— Дорогая, ты мешаешь мне сосредоточиться.
— Все потому, что ты сосредоточен не на том.
Стараясь не обращать внимания на призывные нотки в ее голосе и на картину, которую рисовало его воображение, Расс осторожно трогал больную ногу.
— Так больно?
— Не очень. Ты можешь помочь мне забыть о моей ноге.
— Джой, уймись!
Рассу пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не начать снимать с нее остальную одежду. Хорошо, что она по крайней мере не вскрикивала, когда он дотрагивался до ее ноги. Судя по всему, травма не слишком серьезная. Держа ногу и осторожно массируя ее, Расс обдумывал дальнейшие действия.
— Можно слепить снежок и приложить к ноге, — предложила Джой.
В кармане у Расса лежал презерватив, который вполне мог выполнить роль пузыря для снега. Учитывая, в каком направлении работала его мысль, не было ничего удивительного в том, что он вспомнил об этом. Но если он использует его сейчас, то потом не сможет использовать по прямому назначению. Уж не ангел ли хранитель удерживал его от того, чтобы он не внял призыву дьявола?
— У тебя же есть кое-что, что мы могли бы использовать в качестве пузыря, — невинно произнесла Джой.
Расс вздохнул и решил, что сам Господь помогает ему.
— Да, есть.
— Тогда мы можем спокойно доставить оставшиеся подарки вместе.
— Правильно, малышка, конечно, можем. — Расс полез в боковой карман и вытащил маленький пакетик.
Джой схватила его за руку.
— Что это? — спросила она, подавшись вперед, чтобы разглядеть то, что было в его руке.
— Это… это твой пузырь.
Джой расхохоталась.
— Хорошая вещь, — смущенно проговорил Расс, — между прочим, не протечет. К тому же незаметно. Обмотаем ногу шарфом, а сверху натянем носок.
Джой от смеха не могла произнести ни слова. Наконец она отдышалась.
— Он у тебя единственный?
— Да. Но до дома хватит.
Джой подавила следующий приступ смеха и откашлялась.
— Как сказать.
— То есть?
Джой схватила Расса за воротник куртки и притянула к себе. Голос ее был низким и влекущим.
— Расс, я не это имела в виду, когда говорила о пузыре со снегом.