Это (не) измена (СИ)

Несколько месяцев уже ни на одну бабу смотреть не могу, только Ядвига в голове и в сердце. Желание доказать себе, что от меня, такого охуенного, никуда не уйдёт, давно сменилось острой необходимостью вернуть всё как было. В ногах бы валялся, если бы в этом был толк, лишь бы простила. Да не прокатило бы это с ней, гордая. Думал, воспитывает, куда там! Просто начала
устраивать новую жизнь, спокойно меня вычеркнув.
  
Ярко вспыхивает свет, щурюсь. Фил удивлённо спрашивает:
— Ты чего в темноте сидишь? Эй, это на праздник!
Тупо смотрю на так и не открытую бутылку. Задумался. Сколько так просидел? Срываю этикетку, вытаскиваю пробку и наконец наливаю.
— Можно сказать, сегодня он и есть. — Отсалютовав бокалом, говорю: — Ребёнок от Егора.
Тихо присвистнув, Фил достаёт стакан и садится напротив. Он один знает, как сильно я хотел её вернуть. Как не хватает, как… В глазах щиплет. Тру их, но резь не проходит, пальцы мокрые. Фил молча сжимает плечо, ждёт, пока возьму себя в руки. Рыдать, как девочка, точно не буду. Отец за каждую слезу в детстве отчитывал. Только оно рвётся наружу, давит на лёгкие. Горе. Осязаемое, необъятное. Такое же на похоронах чувствовал, но ведь Ядвига жива. У неё будет всё хорошо,
обязательно. Рядом новый муж, новый ребёнок, Яшка… Судорожно выдохнув, открываю глаза.
— Ничего. Надо было с самого начала на это настраиваться. Размечтался. Даже будь он мой, она бы не простила.
— Если честно, даже не знаю, что сказать, — говорит Фил расстроенно. — Мне жаль, что у вас так получилось.
— А мне как жаль! — горько усмехаюсь. — Что ж, жизнь на этом не заканчивается, придётся принять и идти дальше.
  
Глава 34
 
Ядвига
Последняя дверь в прошлую жизнь окончательно закрылась. Ощущаю это слишком ясно, может, оттого грустно. Грущу по счастливым воспоминаниям, по несбывшимся мечтам, по планам, которые когда-то выстраивали. Грущу, отпускаю и… прощаю Платона. Это был его выбор, надеюсь, он искренне раскаялся и всё осознал, но теперь наши пути разошлись навсегда. Последняя искра любви, которая жила во мне, гаснет, ярко вспыхнув напоследок. Я даже роняю пару слезинок, но это скорее всего гормоны.
Теперь надо решить, как рассказать обо всём Яшке. Вот самый важный мужчина в моей жизни, поэтому очень боюсь его реакции. Столько вываливать на маленького человечка сложно, но необходимо. Скоро начнёт расти живот, пора взять себя в руки и принять ответственность теперь уже за свой выбор. Звоню маме, рассказываю о тесте и прошу приехать с сыном. От волнения даже спать нормально не могу. Ладони мокрые, ледяные, давление опять скачет, бросает в пот. Надо успокоиться, чтобы не навредить малышке, но как⁈
При первом же взгляде на Яшку пропадает голос. Комок в горле режет изнутри, беспомощно смотрю на маму. С чего начать?
— Мамочка, а тебя скоро выпишут? — спрашивает он сходу, забираясь на кровать и обвивая ручками. Когда впервые его увидела, таким крохотным был, а сейчас уже большой. Почему дети так быстро растут?
— Пока не знаю, медвежонок. Мне надо сказать тебе одну важную новость, и я очень надеюсь, что ты примешь её с радостью. — Набираю полные лёгкие воздуха и чётко говорю: — Скоро у тебя появится сестричка.
Яшка зависает, но вот приходит осознание моих слов, и он взвизгивает, обнимая сильнее.
— Сестричка! Это значит, вы с папой помирились, и мы снова будем жить вместе!
Теперь зависаю я, в глазах собираются слёзы. Ну, серьёзно, мне надо привязать к ним платочки и не забывать менять, когда промокают насквозь.
— Малыш, — говорю сипло, поглаживая мягкие волосы, — мы с папой не помирились. Я встретила другого мужчину.
Радость как ветром сдуло. Яшка выпрямляется и смотрит слишком по-взрослому, у меня аж мурашки по коже. Приподнимает верхнюю губу и цедит:
— Какая же тогда это сестрёнка, если папа у неё не мой?
— Но мама же одна.
— Ты полюбишь её и разлюбишь меня, так же, как разлюбила папу! Сначала бросила его, а теперь и меня бросаешь! Ненавижу тебя!
Каждое слово наотмашь, кнутом по сердцу. От боли не могу дышать.
— Не говори так, Яш, — вступается мама. — Твоя мама никогда тебя не разлюбит.
— Не верю! Ты врёшь, ты всё врёшь! Не хочу с тобой жить, хочу жить с папой!
Он заливается слезами, спрыгивает с кровати, мама едва успевает поймать, иначе снова бы сбежал. Яшка вырывается, бьётся в её руках, устроил настоящую истерику. Никогда его таким не видела, пугаюсь невероятно.
— Малыш, успокойся, прошу, — молю через силу. Сердце колотится, перед глазами начинают плыть точки. Откидываюсь на подушку, стараюсь дышать медленно, мама, заметив, прижав Яшку к себе нажимает на кнопку экстренного вызова врача. Сын тут же успокаивается, испуганно смотрит на меня. Пытаюсь улыбнуться — не могу, подбородок ходит ходуном.
— Пусть эта сестрёнка никогда не родится! — вдруг выкрикивает Яшка.
— Яша! — ахает мама. Я не успеваю ничего ответить — входит врач.
— Вам сейчас лучше уйти, — говорит строго. Сын под этим взглядом стихает, берёт бабушку за руку. Нет, конечно, я не могу на него обижаться: дети — самые жестокие существа на свете, потому что, когда говорят подобные вещи, не представляют, какую боль этим причиняют. Мама обязательно скажет, что такое желать ни в коем случае нельзя. Яшка вспыльчивый, но очень отходчивый. Самое страшное уже позади, остаётся разгребать последствия.
Мне назначают ещё один курс капельниц, матка в тонусе, придётся и дальше лежать. Жестокие слова не выходят из головы: неужели он на самом деле боится, что разлюблю? Предательницей считает меня, винит меня в том, что семья развалилась — вот что по-настоящему больно. Если расскажу ему правду, станет только хуже. Боготворя папу, Яшка может решить, что я специально так говорю. Значит, придётся сцепить зубы и перетерпеть, и обязательно записать сына к детскому психологу. Тут без помощи не справиться, а приоритет пока сдвинут на сохранение беременности. Надеюсь, у Платона хватит чуткости и честности, чтобы объяснить, почему мы расстались.
Как же хочется тепла и поддержки! Сперва Платон, потом Яша — оба вымотали нервы. Просмотр квартиры приходится отложить, но Платон едет сам и присылает подробное видео. Неизвестно, сколько ещё тут пролежу, не хочу затягивать, поэтому даю добро на продажу и покупку. Юрист приедет в больницу со всеми документами, из больницы я поеду в свой новый дом. Лишнее в моей жизни отсекается само собой. Сперва сомневаюсь, но потом всё же пишу Егору и прошу приехать. Мне необходим человек, который будет на моей стороне.
Он отвечает, что сможет только после работы, я же с удивлением понимаю, что как раз о работе вообще не думала всё это время. Дзен, который словила в отпуске, встряска с беременностью, Яшкин побег, тест… Какие тут акции и облигации, им попросту не осталось места! Понимаю, что хочется продлить это состояние, может, не выходить слишком рано на работу, остаться в декрете? За это время найду что-то новое, открою своё дело… С сыном сидела мало — строила карьеру. Мы пахали с Платоном, как настоящие трудоголики, всё стремились к чему-то большему. А с доченькой… Милена. Имя приходит внезапно, тёплым клубочком сворачивается в животе.
Егор приходит, когда снимают вечернюю капельницу. Пропускает медсестру, хмурится.
— Разве тебе капали что-то перед сном?
— Это новое, — вздыхаю и поднимаю кровать, чтобы сидеть. Как в индийскую мелодраму попала: сперва одному сказала, что не отец. Теперь другого радовать. Вот только радовать ли?.. — Перенервничала. Потом расскажу, сейчас не это главное. У нас будет дочка, Егор.
  
Почему это далось так просто? Наверное, устала от драмы и хочу тишины.
— У нас? — переспрашивает Егор, глядя на живот.
— Да. Я сделала тест, это твой ребёнок.
— Вот так и доверяй презервативам, — хмыкает весело.
— И не говори.
— Значит, надо запасаться книгами для молодых отцов. Или сразу на курсы записаться.