Это (не) измена (СИ)

— Ну, впереди ещё восемь месяцев, да и после я в любом случае найму няню.
Его страхи мне отлично понятны, тем более, для Егора это впервые. Но я и не жду, что мы за это время съедемся. Я даже не представляла нашу совместную жизнь ни разу, отношения стали отдушиной, отвлекли от того, что в семье творится. Начала постепенно в него влюбляться, однако сходиться только ради ребёнка не хочу.
  
— Ты так просто об этом говоришь, — усмехается и смотрит на меня.
— Поверь, для меня всё изменится больше, чем для тебя, — возвращаю усмешку. — И начнёт меняться гораздо раньше.
— Почему я чувствую себя виноватым?
— Не знаю. От беременности может застраховать только отсутствие секса, остальные способы защиты гарантии не дают. Зато теперь в них нет необходимости, разве не плюс?
Шутка выходит кривой и нервной. Знаю, скоро очередной виток гормонов превратит в ненасытную фурию, если только не будет осложнений с вынашиванием. Платон от меня буквально сбегал со смехом, пока я за ним по квартире носилась. У нас тогда столько секса было, сколько до этого только в первый год. Егор же на меня смотрит, как на хрупкую вазу. Вижу — страшно. Слышала, некоторым мужчинам вообще неприятно с беременной женой спать, боятся навредить ребёнку. А кто-то банально брезгует.
— Плюс, — соглашается и подходит ко мне. Присаживается на корточки, смотрит снизу вверх. — Мне кажется, ты ещё красивее стала. Как будто засветилась изнутри.
— Тебе только кажется.
— Нет, — ладонь опускается на живот. — Как подумаю, что там живёт мой малыш, голова кругом.
— Не твой — мой, — резко говорит Платон. Оба резко поворачиваемся — что за дурная привычка входить без стука⁈ Что он вообще здесь забыл? Пришёл с огромным букетом ромашек, взгляд метает молнии, и все они направлены на Егора. Тот поднимается, прячет руки в карманах и делает небольшой шаг, чтобы я осталась за спиной.
— Мой, — перебиваю, видя, как Платон открывает рот, чтобы возразить. — И если вы оба собрались выяснять отношения, делайте это без меня и не в моём кабинете. Зачем ты пришёл?
— На обед позвать. Нам есть что обсудить.
— Мы всё уже обсудили, остальное будем решать завтра в суде.
— Хорошо, хочешь говорить при нём, значит, скажу при нём. Развод я тебе не дам.
— Удивил, — отвечаю с сарказмом. Закинув ногу на ногу, скрещиваю руки на груди, полностью от него закрываясь.
— Можешь и дальше играться с… этим. Но семья у тебя одна, другой не будет.
— Егор, давай потом договорим.
Всё-таки этот разговор не для лишних ушей. Егор уходит, едва не задев плечом Платона, тот на него даже не смотрит. Кладёт букет на стол.
— Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Завтракала? Не забывай есть, а то знаю тебя — заработаешься и до вечера будешь голодная.
— Не надо так, — в горле моментально встаёт комок. Не надо этой заботы.
— Как «так», малыш? — он тянется погладить, отодвигаюсь, чтобы не коснулся.
— Как заботливый муж, каким ты давно перестал быть.
— Прости. Поверишь, что я всё осознал и хочу исправиться?
— Наша песня хороша, начинай сначала. Платон, серьёзно, где ты раньше был? Сколько мы будем это мусолить?
— Столько, сколько нужно, пока ты снова мне не поверишь.
— Мы оба уже наворотили, зачем пытаться всё вернуть?
— Когда-то мы уже были счастливы, почему не можем попробовать стать счастливыми снова?
— Красивые слова, и только, — качаю головой.
— Позволь им стать правдой. У нас семья, скоро родится ещё один ребёнок.
— Я уже спрашивала, но спрошу ещё раз: а если он не твой? Если я прощу тебя, но ребёнок будет от Егора, будешь растить? Дашь свою фамилию? Или только на словах смелый?
Он отводит глаза, крыть нечем.
— Тебе не я нужна, Платон. И семья тебе тоже не нужна, ты просто хочешь самоутвердиться, выйти победителем. А что думаю я, что чувствую, тебе плевать! — поднимаюсь, опираясь о столешницу. — Тешь своё самолюбие в другом месте! Найди себе другую Лиличку и строй с ней новую ячейку общества, отстань уже от меня!
Не надо было повышать голос, но сдержаться не смогла — эмоции так и хлещут фонтаном.
— Не веришь, что люди могут меняться?
— Нет, Платон, я тебе не верю, это другое! Ты можешь мне дать гарантию, что больше никогда не изменишь?
— Да!
— А сам не будешь думать, что я снова могу изменить? Может, я во вкус вошла! Может, пойду мужиков, как перчатки, менять, потому что нравится новое! Как тебе такой вариант? Согласен на такую семью?
— Ты не такая, — отвечает угрюмо.
— Я уже стала такой! Ты меня такой сделал! И сейчас я могу быть беременна от другого!
— Думаешь, он на тебе женится? Что Яшка станет его папой называть?
— А кто сказал, что я вообще замуж хочу? Ты отлично показал, что доверять можно только себе! — силы заканчиваются так же резко, как появились. Падаю в кресло, накрываю ладонью глаза. — Уходи, а. Мне нельзя нервничать, а при одном взгляде на тебя убивать хочется.
Смотрю на него сквозь пальцы — улыбается! Чему тут улыбаться? Какие выводы сделал?
— Увидимся в суде, — говорит весело. Смотрю на стол — что бы швырнуть вслед? Но он уходит, оставляя только бессильно скрежетать зубами.
  
Глава 29
 
Ядвига
Чувство усталости не проходит. Сегодня идти в суд, а я на ногах с трудом стою. Но это мелочи, потому что даже если нас не разведут, а отложат слушание, начало положено. Брак ощущается ярмом на шее, давит к земле. С адвокатом обсудили возможные возражения Платона, связанные с беременностью, так что морально я готова. Пусть хоть на голове стоит, максимум, через сколько нас разведут — три месяца, которые могут дать на примирение. Мириться. Смешно. Я его в упор не понимаю: вот тебе свобода, наслаждайся! Если Яшка после развода исчезнет из его жизни, то это будет исключительно выбор Платона. А с женщиной рядом проблем точно не будет — в любой момент найдёт, стоит только захотеть.
Мысленно я уже переехала в новую квартиру и начала новую жизнь. Никаких стрессов, подготовка к беременности и просмотр вариантов о смене работы после родов. Специалисты моего уровня на рынке труда редкие звери, цену себе знаю, без работы не останусь. И дело не только в том, что нынешняя должность в фирме, принадлежащей Платону и его отцу. Конечно, хочется максимально дистанцироваться от них, но Москва — большая деревня, все в одних кругах общаемся. Но если у нас с Егором всё продолжится, лучше не работать вместе, будет отвлекать. Я в своё время по этой же причине не согласилась с Платоном в одном офисе сидеть. Тут ещё и разговоры о кумовстве обязательно могут пойти, так что лучше поберечь нервы.
В суд с Платоном приезжаем одновременно, адвокаты уже на месте. Он отрывает передо мной дверь, пропуская вперёд, тихо говорит:
— Ты же понимаешь, что это только начало?
Холодно улыбаюсь:
— Мечтай дальше.
С адвокатом продумали всё от и до, есть шанс, что судья пойдёт навстречу. Небольшой, ведь беременность стала его козырем, не моим. Но аргументы, которые я приведу, для Платона точно станут неожиданностью.
Судья — приятная женщина лет сорока пяти. Пока листает переданные адвокатами документы, смотрю исключительно на неё, а Платон — на меня, кожей чувствую. Он начинает первым.
— Ваша честь, я люблю жену и не хочу разводиться. Да, она узнала, что я ей изменил, не горжусь этим поступком. Но кто не без греха? Сейчас у нас всё хорошо, недавно мы получили радостную новость — скоро родится ребёнок. У нас есть сын, очень надеюсь, что будет девочка. Я готов просить прощения каждый день, не хочу терять свою семью.
  
— Когда изменяли, тоже так думали? — иронично спрашивает судья. Смотрит на меня. — Редко встречаются семьи, в которых женщина, к тому же, беременная, просит развода. Обычно всё с точностью до наоборот.
— Да, ваша честь, я настаиваю на разводе. Причина — не измена Платона, а моя измена. Я встретила другого мужчину и изменила мужу. Ребёнок от него, и я не вижу смысла что-то сохранять.