Выбирая жизнь (СИ)
Девушка кивнула неуверенно.
— Ездила когда-то. Я очень давно не сидела в седле.
Он шагнул к ней поближе.
— Это поправимо.
Вир едва слышно шевелила губами, кажется, повторяла имя лошади и что-то ещё, похожее на «моя красавица».
Из приоткрытой двери конюшни донеслось требовательное ржание, на которое Грация откликнулась своим, вопросительным. Бьорд глянул в ту сторону с ласковой усмешкой.
— Не сегодня, Агат, — пробормотал он и вынул из кармана небольшой свёрток. — Возьмите, Вир. Угостите её.
Девушка осторожно вытянула разрезанную вдоль морковинку, протянула лошади, и та, помедлив, схрупала лакомство. Скормила всё до последнего кусочка, чувствуя, как поднимается в душе волна восторга. Её любимца пришлось продать, когда дела у отца пошли совсем плохо. Виррис очистила руки магией, повернулась к мужу, деликатно не вмешивающемуся в налаживание контакта.
— Спасибо, Бьорд. Право, не стоило, слишком дорогой подарок… Но мне очень, очень нравится. А у меня и одежды для верховой езды нет, вообще ничего. Я не думала, что… Спасибо.
Не сдержавшись, Зоратт убрал с её лица выбившуюся из причёски щекотную прядку.
— Это мелочи, которые очень просто решаются. На первое время можно купить готовый костюм, потом, если захотите, сошьёте себе какой захочется. Послезавтра у меня свободна первая половина дня, буду рад прогуляться с вами к Шелте. Агату пора размяться, а эта красотка обладает, несмотря на гордый вид, довольно покладистым характером, вы справитесь. А я подстрахую, если что. Согласны?
Гнедой её мужа и сереброгривая Грация присоединились к вопросу, разбавив невыносимо долгое — в несколько ударов сердца — ожидание ответа. Бьорд смотрел мягко, с надеждой, чёрные зрачки утратили обычную остроту и резкость.
Виррис не нашла в себе сил отказаться. Русоволосый человек и белоснежная красавица выдохнули одновременно.
***
Арви приехал через две конные прогулки.
Виррис понравилось. Её прекрасная Грация слушалась вполне сносно, не дурила, понимала, что несёт неуверенную всадницу, и большую часть первой прогулки довольствовалась просто шагом, а Виррис вспоминала заново, как держать ноги в стременах и спину. И чувствовала непривычную всепоглощающую уверенность в своих силах, потому что рядом размеренно шёл гнедой Агат, а Бьорд ободряюще улыбался. Они почти не разговаривали: порой ей казалось, что муж пытается обратить на себя её внимание, да сам подарок говорил о многом, но он просто ехал рядом и так же, как Вир, тихо наслаждался погожим утром, игривым ветерком, солнцем, протягивающим лучи к непослушным жёстким прядям волос, нежной зелени, разлившейся по берегам Шелты. И сам Леавор, и сады вокруг него потихоньку одевались в белое и розовое, в воздухе витал лёгкий аромат яблоневого цвета, и так хорошо было дышать им вместе с улыбающейся девушкой.
А со второй прогулки, вечерней, их и встретил прибывший виконт.
Слуги выгружали его багаж, резво взбегали по лестнице, исчезая в доме, а сам Арви стоял в стороне от привезшего его экипажа и смотрел на приближающуюся пару. Мерно цокали подковами белоснежная красавица и рослый статный жеребец, Зоратт сверкнул приветливой улыбкой, а Виррис буквально захлебнулась в водовороте эмоций.
Опозорилась как хозяйка: не рассчитала время приезда дорогого гостя, не встретила лично! Слуги, конечно, вышколены и на умницу дворецкого положиться можно всегда и во всём, но это не то.
И радость, безумная радость, такая, что сбивается дыхание, а сердце прыгает в горле, а юноша всё такой же невозможно красивый, и тот же прямой открытый взгляд, и пикантная маленькаая родинка над губой.
И смущение: девушка предпочитала мужское седло, поэтому костюм приобрела брючный. И он был из правильной плотной ткани, и вроде бы не слишком облегал ноги, и длинная, с разрезами, юбка к нему имелась, но при посадке ноги всё равно оказывались открытыми…хотя она старалась не обращать внимание на длинные взгляды собственного мужа, а тут…
И досаду на саму себя: надо взять себя в руки, дышать нормально, не краснеть и не заикаться. И острое, такое неуместное желание, чтобы спуститься с лошади ей помог не этот мужчина, со светлыми глазами и горбинкой на носу, а тот, с родинкой над губой. Но её бережно придерживали руки Зоратта, помогая отыскать опору под ногами. Крылья носа Арви шевельнулись, втягивая усилившийся малиновый запах, пока Бьорд вручал поводья подоспевшему конюху и ласково хлопал Агата по сильной мощной шее. И тёмно-серые глаза не скрыли жадного восхищения, пробежавшись по оливково-зелёному костюму госпожи Зоратт, на мгновение дольше допустимого задержавшись на виднеющихся в высоком разрезе юбки длинных ногах. А саму Виррис мягко окутало ароматом перца и смородины, почти родным, не забытым.
Встреча вышла неправильной, но полной улыбок и радушия.
— Добро пожаловать, Арви, — тепло улыбнулась Виррис. — Надеюсь, дорога не сильно вас утомила.
Племянник переглянулся с дядей, и оба вдруг прыснули совершенно одинаковым мальчишеским смехом. Но ни капли не обидным. Тронув жену за локоть, Зоратт повёл её в дом.
— Ортейры ненавидят большую воду, — пояснил Бьорд, отсмеявшись. — Арви в море постоянно принимает специальное зелье, а мне, хоть я и не оборотень, вообще ничего не помогает.
— Морская болезнь? — удивилась Виррис. — Но вы так хорошо ладите с водой!
Темноглазый виконт с широкой ухмылкой развёл руками.
— Только в это плавание я забыл пополнить запасы зелья, и его хватило всего на два дня, — снова хохотнул он. — Вчера был второй: прибёрег напоследок, не сходить же на берег полудохлой медузой! Иначе пришлось бы ещё как минимум сутки отлёживаться и приходить в себя.
— Ох. А как же вы… обратно?
— Зелье можно достать и у нас, — успокоил Бьорд. — Обеспечим.
— Зато я привёз обещанные подарки, — объявил Арви весело.
Помимо живых картин с видами Визейских гор, у подножия которых растянулась Кайста, облюбованная родом Ольверских несколько столетий назад, обоим супругам досталось по шкатулке, каждая из которых сама по себе являлась произведением искусства. Бьорд, азартно сверкнув глазами, тут же нырнул в свою, время от времени издавая негромкие одобрительные возгласы, а Виррис замерла, едва подняв инкрустированную перламутром и жемчугом крышку.
Внутри, на тёмном шёлке, таинственно мерцали зеленовато-голубые камни. Услышав тихий выдох супруги, Бьорд придвинулся и склонился над шкатулкой.
— Ого.
Арви с некоторой долей смущения кашлянул.
— Мне кажется, вам больше подошли бы рубины, но у нас принято дарить аквамарины.
— Они великолепны, — прошептала Виррис.
— Будут и рубины, если на то будет желание моей жены, — негромко отозвался Зоратт.
Он застегнул на её шее роскошное ожерелье, помог справиться с браслетом, а серьги девушка просто вынула и разглядывала на ладони и, кажется, забывала, как дышать. Арви глянул и молча кивнул.
— Даже не представляю, куда бы я могла их надеть, — растерялась Виррис. — Они достойны королевской свадьбы, но…
— Можно на годовщину вашей, — подсказал Арви очень ровным голосом.
Муж рыжеволосой красавицы поправил перстень на своём пальце, дёрнул уголками губ.
— Что ж, Виррис, этот подарок лучше всяких слов свидетельствует о том, что моя семья приняла вас. Камни из графской сокровищницы.
Виррис не сразу справилась с волнением и пересохшим горлом, то трогала ожерелье и любовалась игрой светлых граней в изящных подвесках серёг, то растерянно переводила взгляд на понимающе улыбнувшегося юношу. Не сразу, с толикой неохоты, сняла украшения: дорогой металл приятно грел кожу, а камни, казалось, излучали силу и щедро подпитывали новую хозяйку. Удивительным образом подаренное мужем кольцо идеально вписалось в гарнитур.
— А у…вас что? — поинтересовалась девушка, наконец пряча сокровища обратно, но шкатулку так и оставила на коленях, поглаживая инкрустированные уголки.
— А я очень просил самоцветы для амулетов, которые, как вы знаете, периодически изготавливаю, — усмешка мужа выглядела донельзя довольной.