Дорога к миру (СИ)

— Все корабли, нам переданные — я имею в виду три линкора, полудюжину крейсеров и пару эскортных авианосцев — американскому флоту не нужны. Они или прошлой войны постройки, или заложенные одними из первых после ее окончания, по 15–20 лет в строю. Авианосцы вообще переделаны из транспортов, имеют очень малую боевую ценность.
Григорий Иванович прекрасно знал все связанное с поставками кораблей — американцы передали свои линкоры с 356 мм пушками, заложенные тридцать лет тому назад, имеющие совершенно недостаточную скорость хода в «парадные» 19–20 узлов, а потому их использование было ограничено береговой обороной, так как в океане их невозможно прикрыть авиацией. Содержание всей троицы обходилось крайне дорого, даже разорительно для страны — нужно было избавляться, но тут дело принципа. К тому же само наличие двух линейных кораблей на Камчатке и одного в Мурманске, действует на гипотетического противника сдерживающим образом, ведь эскадры прикрыты береговой авиацией. Два тяжелых крейсера первые договорные «вашингтонские» корабли, четверка «омах» вообще построены раньше их, легкие крейсера, заложенные по опыту еще 1-й мировой войны. Единственную ценность представляют полдесятка вполне современных эсминцев с универсальной пятидюймовой артиллерией — пара на Северном флоте, три на Камчатке. И это все — фрегаты и корветы или переоборудованы из старых эсминцев и миноносцев, либо перестроенные транспорты и траулеры. Да и смешно было два года тому назад рассчитывать на что-то новое — янки с бриттами отнюдь не торопились передавать современные, более технологичные и лучше вооруженные корабли. Да и зачем им знакомить большевиков с теми средствами, с помощью которых они могут сокрушить власть буржуазии по всему миру — в конечном итоге себе дороже выйдет.
  
— Что касается самолетов, как поставленных по ленд-лизу, так и интернированных нами на аэродромах Приморья, то американцам они фактически не нужны. Истребители «аэрокобра» и «хоуки» у них вообще не состоят на вооружении, а «лайтнингов» и «тандерболтов» у нас и трех сотен не наберется, «корсаров» вообще несколько десятков. Какой-либо значимой угрозы для янки эти истребители не представляют, ведь у нас «лавок» и «яков» на порядок больше. Это касается и «митчеллов» с «бостонами» — у нас намного больше ТУ-2 и ПЕ-2, мы даже свои оставшиеся ИЛ-4 передали на север, для обеспечения полярной навигации, большей частью пошли в ГВФ, как дальние почтовые самолеты. Так что все это добро, как только мы его возвратим, немедленно пойдет на утилизацию, в том нет сомнений. Да и нам самим от них в следующем году придется начинать отказываться — время совсем иных самолетов началось, пока истребителей, но через год начнут поступать в состав ВВС реактивные бомбардировщики и новые «миги».
Кулик пожал плечами, посмотрел на членов ГКО — те хорошо представляли ситуацию, вопрос несколько раз обсуждался, и все понимали, что требование возвратить не нужные самим американцам самолеты и старые корабли направлено только на одно — ослабить советские ВВС и ВМФ перед началом войны, внеся определенный разлад. Но был еще один момент, на который маршал сделал особый акцент.
— У нас сейчас в АДД полтысячи «летающих крепостей» и «либерейторов», на две трети «интернированные» машины — это серьезная основа. Потому что других самолетов у нас попросту нет, кроме нескольких экземпляров ПЕ-8, которые выпустили в сорок втором году — место им теперь в музеях. Американцам эти четырехмоторные бомбардировщики по большому счету уже не нужны — они сами в прошлом году прекратили их выпуск, сделав ставку на более мощные и совершенные «суперкрепости» В-29. А на этих самолетах они смогут дотянуться до Японии с «особым грузом», о котором нам с немцами уже хорошо известно.
Маршал вздохнул, думать о будущей войне не хотелось, но судя по всему ее не избежать. Если есть атомная бомба, то англосаксы ее будут неизбежно использовать, это как раз в их духе.
— Потому нужно заранее предпринять превентивные меры, чтобы с лучшим эффектом использовать против американцев их же технику, но желательно чужими руками, каковые у нас есть…
Самый мощный бомбардировщик 2-й мировой войны В-29 «Суперкрепость» мог нести смертоносный груз в девять тонн, включая атомную бомбу. Хотя и обычную нагрузку в две-три тонны мог доставить на три тысячи километров и вернуться обратно, пройдясь на скорости в шестьсот километров в час и на высотах свыше семи километров. На них любые поршневые истребители вели себя как «сонные мухи», и просто не могли догнать бомбовоз, ощетинившийся дюжиной стволов крупнокалиберных пулеметов, что дикобраз иголками…
 Глава 6 
— Яков Владимирович, немцы настоятельно просят передать японцам полторы сотни наших В-17 и В-24, или, в крайнем случае, сотню машин, но никак не меньше. Это к тем двадцати самолетам, которые мы отдали самураям прошлой осенью. Они для них подготовили собственные экипажи, причем заранее озаботились обучением кадров и на другие четырехмоторные самолеты. Вот как действуют, а мы ни сном, ни духом…
Кулик выругался сквозь зубы — послание Гудериана оказалось для него неожиданным, а из него следовало, что «дружище Хайнц» изрядно «темнил», сам рейхсмаршал был в курсе тайных японских приготовлений, многому поспособствовал — на это все указывало.
— Мы не спрашивали, они и не отвечали, — спокойно произнес сидевший напротив Григория Ивановича командующий ВВС маршал Смушкевич. — К тому же если японцы имеют управляемую человеком ракету, способную пролететь практически полтысячи километров с боеголовкой в двенадцать центнеров тротила, то это величайший секрет, о котором не стоит распространяться. Я прекрасно знаю, что самураи используют самоубийц на самолетах, тех же камикадзе, но сейчас, похоже, у них появилось нечто иное, и с этой напастью американцы будут не в силах справиться.
— Обоснуйте свой вывод, Яков Владимирович, интересно узнать ваше мнение, так сказать, в развернутом виде.
Кулик устроился удобнее в кресле, пододвинул маршалу пепельницу — пусть курит, раз разговор доверительный.
— Эти германские крылатые ракеты, изготовленные под японских пилотов, очень тяжелые — без малого три тонны. Двухмоторный бомбардировщик G4, может быть и смог бы с такой подвешенной нагрузкой взлететь, в чем у меня есть большие сомнения, но вот далеко улететь вряд ли. Для «летающей крепости» такое вполне по силам, и атаку можно начинать с дистанции в три тысячи километров — то есть появилась возможность действовать над океаном, с большим удалением от берегов. А это совершенно изменит характер войны на море — в результате попадания столь чудовищной боеголовки, да еще если атака происходит с пикирования, корабль любого водоизмещения может быть уничтожен двумя-тремя ракетами, одной для линкора будет мало, но авианосцу может хватить за глаза. Скорее всего, перехватить ракету не удастся — скорость в девятьсот километров это слишком много для палубного истребителя, такую не наберет даже в пикировании — развалится в воздухе. Хм, как интересно — пролететь две с половиной тысячи километров, выпустить ракету и возвращаться. Полет продлится чуть больше получаса, примерно сорок минут, и даже если американцы зафиксирую пуск, то времени у кораблей практически не останется — они смогут отойти в любом направлении не дальше двадцати километров.
  
Смушкевич оживился, отложил так и не закуренную папиросу, принялся чертить какие-то круги и стрелки, минут на пять занял себя, судя по всему, интересной и плодотворной работой. Даже встал с кресла, отошел к большой настенной карте, и там что-то измерял и прикидывал, орудуя линейкой и циркулем, которые у Кулика всегда были под рукой.
Григорий Иванович не мешал, молча курил, стараясь не смотреть на своего давнего знакомца со времен Испании, где «генерал Дуглас» командовал республиканской авиацией. И счастье, что успел его вытянуть из Лефортовской тюрьмы осенью сорок первого, иначе бы и Якова, и несколько десятков других авиационных генералов и полковников, без всякого суда просто бы расстреляли по распоряжению Берии. И подобных «художеств» за бывшим наркомом НКВД было множество…