Дорога к миру (СИ)

Голос Уоллеса не дрогнул, он не отвел взгляда, хотя было ясно, что на самом деле имел в виду. Подобный приказ вице-президент имеет право отдать в одном случае, когда его должность лишается «приставки», и он по конституции до следующих выборов становится главой страны. Тут все предельно ясно и цинично, ведь любой человек на свете смертен, даже если он является президентом США. И такие случаи бывали — так, что намек был предельно понятен, и не требовалось разъяснений.
  
— Спасибо, Генри, — глухо произнес Рузвельт, — но такой жертвы от тебя не потребуется. Я дал свое согласие, но предупредил, что это должен быть исключительно военный объект, и ни в коем случае не Киото. Ты сам прекрасно понимаешь, почему нельзя этого делать.
Уоллес кивнул — они однажды обговаривали возможности применения атомного оружия, и пришли к выводу, что ни в коем случае нельзя сбрасывать «бомбу» на Киото, резиденцию японских императоров. К тому же монарх не имеет реальной власти, зато его фигура обожествляема. Убийство даст противоположный эффект — оно не испугает самураев, но приведет к тому, что война пойдет до последнего японца. Возможность заключения мирного договора исчезнет, да что там ее не будет ни малейшей. К тому же реакция Германии и России станет совершенно непредсказуемой. Особенно если принять во внимание весьма вероятный факт, что подобным оружием рейх обладает, и уже поделился секретами его создания с русскими.
— Нельзя этого делать, даже если кому-то из них очень хочется опробовать, чего стоит в реальности та самая «супербомба», на которую ушло два миллиарда долларов. Пусть даже если придется применить одну из двух оставшихся у нас бомб. Но столицу я посоветовал исключить из списка возможных целей — это явный намек немцам, и его не стоит делать.
Франклин Делано Рузвельт тяжело вздохнул, было видно, что ему категорически не по нраву вырванное у него решение.
И после затянувшейся паузы негромко произнес:
— Они просто не понимают, что очень скоро откроют «ящик Пандоры». Немцы не захотят воевать с нами в одиночку, они прекрасно понимают, какие силы нашего флота оттягивают на себя японцы. Но вот решатся ли они применить свою бомбу против нас — не ясно. У них просто нет самолета, способного перелететь через Атлантику, а сбрасывать бомбу по Англии пока нельзя — мы посоветовали Лондону занять выжидательную позицию, пока от Черчилля не требуется участия. Ведь подобный демарш может втянуть и русских, а это незачем. Пока мы воюем только с японцами, и Берлин еще не решился начать открытую войну с нами, хотя приготовления в рейхе, судя по отчетам, закончены. Но кто знает, что в голове у Гудериана.
Президент насупился — он не хотел так начинать войну. Разгром флота адмирала Холси оказался настолько неожиданным, что Кинг с Нимитцом впали в растерянность. Массированного применения германских крылатых ракет, управляемых японскими пилотами-смертниками, никто не ожидал. По ударному авианосному соединению и десантному флоту было выпущено без малого две сотни ракет, и полсотни из них поразили корабли и суда. Разгром чудовищный — погибли пять авианосцев типа «эссекс», четвертая часть из имеющихся, и оба легких авианосца, еще два оставшихся больших серьезно повреждены, но сохранили ход, чтобы как можно быстрее убраться из вод Филиппинского моря. От такого сообщения все впали в ступор — из двадцати одного ударного авианосца осталось четырнадцать, и если следующее сражение пойдет по точно такому сценарию, то весь авианосный флот Америки, построенный с чрезвычайным напряжением и огромными затратами, полностью обанкротится. Как ему доложили, подобные ракеты немцы могут строить сотнями штук, японцы подготовят на них своих камикадзе — тысячи макак горят желанием спикировать на такой штуке на американский авианосец, добровольцев для этого могут набрать и больше. И что самое опасное — пока нет разработанных мер борьбы с этой напастью.
Ракета доставляется к точке атаки на четырехмоторном бомбардировщике, причем отмечены и американские, которые были переданы русским за «символическую плату». Послу Громыко выразили яростный протест, но «мистер Нет» заверил, что японцам продали именно эти самолеты, а все интернированные американские машины, включая ленд-лиз, дожидаются на аэродромах Приморья заключения «справедливого для всех сторон мира», за который Москва давно ратует.
К тому же он категорически отверг ту часть обвинения, что касалась количества носителей ракет, заявив, что по его «точным сведениям», три четверти машин-«носителей» есть германские тяжелые бомбардировщики, к которым Россия не имеет никакого отношения. Эти «грифы» спокойно перелетели до Цейлона, а оттуда направились в Индокитай, и все это произошло во время перемирия. И заявил, что Москва тут вообще не в курсе, что немцы с японцами готовили применение ракет против US NAVY. Последнее могло быть и правдой, кто же станет даже союзнику, а тем более бывшему врагу передавать такую информацию, но теперь не время разбираться в деталях.
Ясно одно — четырехмоторные самолеты выступают «носителями», пролетают тысячу двести миль с подвешенной «ношей», и отправляют в полет на три сотни миль ракету, которая несет полторы тысячи фунтов взрывчатки — а подрыв такой боеголовки смертельно опасен для любого корабля. При этом дальность полеты ракеты немцы могут еще удвоить за счет снижения веса взрывчатки, и увеличения емкости топливных баков. А шестьсот миль от авианосного соединения очень дальнее расстояние, позволяющее безнаказанно выпускать ракеты, не опасаясь перехвата палубными истребителями. И это тупик в войне — подойти для удара по занятым врагом островам нельзя без реальной опасности получить страшный ответный удар, от которого нет надежной защиты в настоящее время. Нужны палубные реактивные истребители, имеющие чуть большую, чем у самой ракеты скорость. Но они появятся только через год, а потому сложилась ситуация, когда нет другого выбора, чем применение атомного оружия. Ведь только такой достойный ответ станет реваншем за унизительное поражение…
Первый произведенный в США в июле 1945 года атомный взрыв «Тринити» — то есть «Троица»…
 Глава 26 
— Штаты уже не наберут той мощи, что должна быть у них через восемьдесят лет. Если они вообще смогут когда-либо диктовать кому-то на свете свои порядки. Да вообще на чем держится их экономическое превосходство? Посмотри на Британскую империю, Григорий. Пока она была «владычицей морей», то нагло использовало свое превосходство в числе вымпелов, но стоило начаться войне экономик, и не выдержала. А теперь от нее полностью отпала богатейшая Индия, которую нещадно грабили, и все — нет больше главной «жемчужины короны». Остались доминионы, но они не хотят себя приносить в жертву былым притязаниям. Так что «схопнулась» Великобритания, и хорошо будет для лордов, если хотя бы Англия останется.
Гудериан разгорячился, глаза сверкали — все же вторая «половинка» содержимого фляжки пошла под немудреную закуску. И любой, кто бы на них сейчас взглянул, принял бы за обычных танкистов, что в промасленных комбинезонах уселись у танка на травку поесть и выпить, куда без этого. Новая модификация «лео» Кулику понравилась, что и говорить — умеют немцы сделать работу членов экипажа комфортной. Оптика на высочайшем уровне, радиостанция, всевозможные «приблуды» — все продумано и рационально расположено, ни одного лишнего движения. Да и 105 мм пушка ни в чем не уступает отечественной 107 мм, в кое-чем даже лучше, это следует признать. Лобовая броня корпуса и башни катанная, априори крепче литой, и потому «удар» хорошо держит. Борт прикрыт гораздо слабее «сорок четвертого», да силуэт больше — в этом уступает Т-44. Но и только, зато технологично сделали, и затраты на его производство, судя по всему, меньше будут. А вот стоящая на отдаление «реплика» АМХ-13 оказалась в германском исполнении намного лучше «оригинала». И что обидно до глубины души, ничего подобного столь развернутой серии на базе «лухса» ничего не было. Все же колесные бронетранспортеры на базе шасси обычного автомобиля, пусть с полным приводом, паллиатив не от хорошей жизни. Но пошли на это от безысходности, другого ведь не было. И загрустил мысленно Григорий Иванович, но Гудериан развернул принесенный адъютантом сверток, бросил на траву шлемофон (отказались в панцерваффе от пилоток), и чисто по-русски встряхнул фляжку шнапса в руке. Уселись под броней — «покатушки» удались, теперь можно было отдохнуть и «вздрогнуть», благо все держались от них на отдалении, не показываясь на глаза. И разговор неожиданно зашел о серьезном, и когда Хайнц стал говорить о своем видении послевоенного мира, стало ясно, что настроены немцы крайне серьезно, и спуску не дадут.