Дорога к миру (СИ)

Григорий Иванович слушал Гудериана внимательно — он специально прилетел в Берлин, чтобы обговорить взаимодействие с «немецкими товарищами». Какие шутки — то, что сейчас ему говорил рейхсмаршал, нисколько не выламывалось из реальности, позиции социалистов были действительно прочными. Вопрос только в том, что направлений было несколько, все «левые», и в каждом свое видение построения «светлого будущего». Дальше всех пошли национал-социалисты из «рабочей партии» — Гитлер действительно серьезно сгладил классовые противоречия и крепко «прижал» крупную и среднюю буржуазию. Про социальные программы и говорить не приходится — тут был сделан такой шаг вперед, о котором много позже помыслить в странах СЭВ не могли. Это и «народный автомобиль» по вполне доступной цене, и круизные лайнеры для отдыха пролетариев на море, и бананы, которые доставлялись быстроходными пароходами, и доступное жилье для рабочих семей. Рост населения пошел стремительный, на улицах, куда не глянуть, множество подростков — пособий на материнство и детство не жалели, даже в условиях войны находили возможности для поддержки многодетных семей. Немки и сейчас рожали, война их не пугала, наоборот, вроде как выполняли свой долг перед рейхом. И через несколько лет масса юношей и девушек станет надежной опорой экономики — эти многие миллионы рабочих рук полностью компенсируют потери на фронтах.
  
Но что больше всего удивило — с «отстранением» Гитлера и верхушки НСДАП от власти ни хрена не изменилось, поменялись только «вывески» и «выпрямили перегибы», да еще изменили цвет галстуков у «пионеров». Теперь в стране также одна партия — только «социалистическая и единая», где собрали всех «левых», выпустив всех бывших социал-демократов и коммунистов из тюрем и концлагерей, и назначив многих из них на «ответственные посты». Принеся при этом официальные извинения и выплатив компенсации, весьма приличные. И никаких склок и противоречий — война продолжалась, а это продолжало крепко сплачивать нацию, тем более в ситуации, когда неизбежное поражение обернулось победой, пусть и относительной. Да и «учение», прах подери, в принципе осталось тоже. Отказались только от нацистских доктрин, сменив их на «интернационализм», который выражался расширением перечня «арийских народов», куда на первое место вывели немцев и русских, добавив к ним «нордических» европейцев и всех славян поголовно. «Переобулись» на лету, даже «тапки» не упали — может быть, Геббельса и убрали, но вот его работники все на местах остались, при этом ряды их увеличились. «Товарищи-ученые», те самые «доценты с кандидатами», уже доказали ошибочность прежних взглядов — и бросились в противоположную крайность, весьма толково и доходчиво доказывая, что русские есть немцы, и наоборот. При этом вывалив на головы людей, у которых и так все мысли в жизни по «ранжиру» выстроены массу убедительных доказательств. А их хватало, даже «притягивать за уши» не стали — симбиоз славян и тевтоном с начала «дранг нах остен» привел у образования фактически единого народа, при этом до последнего времени даже многие германские генералы, вплоть до командующих, имели славянские имена и фамилии. И наоборот тоже — русские всегда «перемешивались кровью» с германцами, тут и переселения, и браки. В качестве «убойного аргумента» приводили императорскую фамилию Романовых — там все сплошь немцы, но при этом русские. И в качестве «вишенки на торте» известные высказывания «железного канцлера» Бисмарка про «умиротворение» России. А так как создатель рейха у немцев пользовался немалым авторитетом, то выводы сделали быстро.
В общем, ошибочность курса прежнего руководства стала очевидна для населения, но все объясняли проникновением в правящие верхи «ложных идей» и «агентов англо-американской плутократии», шельмуя их похлеще «троцкистов» на московских процессах — их быстренько истребили, предав народному суду. В общем, «зачистили» без всякой жалости, прекрасно понимая, что кому-то за творимый «беспредел» отвечать надо. И «следы» старательно «подчищали», перестреляв палачей из СС за «самоуправство», и быстренько выпустив всех «хефтлингов», дав им достойные условия жизни, в отличие от того кошмара, в котором несчастные пребывали.
И все организованно, «орднунг», мать его, будто давно поджидали этого момента для «переобувания». В свое время Григорий Иванович бывал в ГДР, так вот политика была один в один — били в грудь и говорили как на исповеди — «наша вина», вроде как «недосмотрели». Да и в вермахте пошло «переобувание», войну с «походом на восток» теперь считали величайшей ошибкой, эйфория от летних побед сорок первого года давно из голов выветрилась. Русофобию искореняли, кого-то даже с «корнем», всячески демонстрируя полную лояльность и стремление «загладить вину». И ведь даже приняли для этого государственную программу «фюнф» — «пятину», проще говоря, для выплаты необъявленных репараций. Правда, сейчас Москва от нее временно отказалась — Германия снова воевала, на этот раз с «западными союзниками», сцепилась насмерть. А тем временем промышленные мощности потихоньку перебирались на восток, эшелоны с оборудованием и работниками шли даже за Урал. Нужны были реактивные двигатели и самолеты, радиостанции и дизеля, взрывчатка и много всего другого, что делали на германских заводах. В точности как в победном сорок пятом, когда из поверженного «третьего рейха» вывозили все, до чего только руки дотягивались. Но сейчас все шло иначе — налаживалось совместное производство, в той же Москве начали выпускать «фольксвагены», те самые «жуки», которые в послевоенном мире расходились по миру миллионами…
— Учти, Хайнц, мы пока влезать в войну не будем, нужно иметь руки развязанными, чтобы стать посредниками в будущих переговорах. Но поможем всем, чем сможем, только военных отправлять не станем.
— И не нужно, сами справимся, — Гудериан ощерился, недобро усмехнулся. — Сухопутную армию мы впятеро сократили, рабочих рук теперь хватает. Война будет вестись исключительно в воздухе и на море, а у нас задел хороший имеется. А вот американцам нужно Британскую империю всеми силами поддерживать — союзников в «Старом Свете» у них теперь нет ни одного. А сейчас Азорские острова потеряют — эту «занозу» вырывать надо немедленно, пока защиты у нее нет как таковой, не подогнали авианосцы. А все приготовления к «Морскому Льву» грандиозная фикция — высадки не будет, я не хочу губить немцев. Тем более, времени не осталось — американцам ничего не остается, как применить атомное оружие против японцев.
— Ты думаешь, они это сделают?
— Теперь я уверен в этом — ничего другого не остается, мы несколько раз просчитывали ситуацию. Им нужно нас запугать, именно нас — но на японцах для наглядной демонстрации. Судя по всему, массированное применение крылатых ракет их взбесило. Тем лучше, пусть делают опрометчивый шаг — ответ последует незамедлительно.
В голосе Гудериана прорвалась спокойная ярость, причем такая, что Григорий Иванович заспешил со словами:
— Нельзя это делать, Хайнц, нужно вначале предупредить. Если ты у берегов Штатов взорвешь свою «гросс-торпеду»…
— Зачем торпеду, когда боеголовка давно в транспорте, а он уже как пять дней на месте стоит. Мы ударим вот здесь, — рейсхмаршал развернул карту «Нового Света», и палец уткнулся в очерченную красным карандашом точку в самом узком месте.
— Это не Штаты, но это место для американцев важнее любого штата — после взрыва оперативные возможности вести войну у них сильно уменьшатся. А чтобы таковые свелись к минимуму, мы высадим десант уже здесь — пусть дергаются, как смогут, транспорты мы давно отправили, ждут в портах под нейтральными флагами. А линейные крейсера идут именно туда, как и «карманные линкоры» с Индийского океана…
  
Легендарный «жук» — автомобиль для «пролетариев»…
 Глава 24 
— Вот чего я не ожидал, так этого. Обычное заведение — здесь действительно рабочие после смены отдыхают?