Федеральный сектор

– Завели-то, завели, а посадить пытаются невиновного.
Александр удивленно глянул на друга и потом вновь вернулся к телевизору.
– Саш, я понимаю, что ты не интересуешься такими делами, а больше проявляешь интерес к криминальным авторитетам и ищешь людей, которые тебя выведут на Хозяина. Но ты должен понимать, что у нас есть и другие задачи.
Мужчина перевел задумчивый взгляд с экрана телевизора в сторону друга и, помолчав, спросил:
  
– Ладно. Рассказывай, что там.
– В общем, в коляске находилась шестимесячная малышка, – более тихо продолжал Саня. – Она скончалась на месте так же, как и ее мать. Вторая девочка выжила. За ее жизнь боролись медики. – Мужчина тяжело вздохнул и добавил еще тише: – Она вчера ночью умерла.
В комнате воцарилась тишина, временами прерываемая диктором. Оба мужчины понимали, что произошло не просто преступление, а настоящая трагедия.
– И чего этим мажорам не хватает? – задался вопросом Александр.
– Того же, что и всем людям: любви и внимания.
– И что там с уголовным делом? – помолчав, продолжал спрашивать мужчина.
– Вначале не собирались заводить; потом все-таки завели; потом начали сообщать информацию, что, мол, его в тот момент за рулем не было и все такое; а потом и вовсе повесили уголовное дело на невиновного человека: мол, он украл машину и сбил женщину с детьми.
– Этого мажора так яростно родители защищают?
– Папик. Матери у него нет.
– А если на папика надавить?
– И? Думаешь, мажор успокоится? – вопросом на вопрос ответил Саня. – Да и к тому же, – опять тихо добавил мужчина, – почти целая семья погибла.
– Сколько парню лет?
– Двадцать один.
– Совсем молодой. Еще жизни не повидал. А если все-таки посадить его по закону?
– В том-то и дело, что его папик пытается обойти этот закон.
– А если мы папика накажем?
– Ты думаешь, мажора это остановит?
– Ну а если?
– А если нет? – спокойно перебил Саня. – Что если он продолжит свои гонки со смертью и убьет еще кого-нибудь? Кстати, девочка, которая скончалась, была ровесницей Кати. Вот она точно не повидала жизни! И никогда ее уже не увидит! Я даже боюсь представить, что сейчас с отцом этих детей происходит! – помолчав, добавил он.
Александр после слов друга вдруг переменился. Его лицо, раньше выражавшее спокойствие и даже немного какое-то равнодушие, вдруг изменилось и стало выражать злобу и гнев. Он как будто вспомнил все те чувства, которые он испытывал, когда потерял Катю. И когда Саня заговорил о них, он задел эти струны прошлого, которые разошлись по всему его телу и коснулись его больной души. Вдруг какая-то ненависть появилась в нем к таким людям как этот мажор, и эта ненависть отразилась на его лице. Александр спокойно и в то же время решительно, словно готов это был сделать сам, проговорил:
– Уберите его. Только тихо.
Саня глянул на него косо и спросил:
– Ты в порядке? Ты какой-то напряженный.
– Я в порядке, – помедлив, ответил мужчина.
– Ладно. Позвоню Руслану – сообщу.
Они помолчали некоторое время, смотря телевизор.
– Информации насчет Хозяина нет? – спросил Александр.
– Пока нет. Есть, конечно, один человек, который, возможно, знает или слышал что-нибудь о нем, но не уверен, что он захочет нам помогать.
– Почему?
– Конфликт у нас с ним произошел в прошлом. Так что не думаю, что он мне что-то сообщит; даже за деньги.
– А если я с ним поговорю?
– Может быть, получится, – дернул бровью Саня. – Бес, кстати, если я не ошибаюсь, был его человеком, и он пытался уладить его конфликт с Рыжаковым. И если он узнает, что это ты его убил, то это ничем хорошим не закончится, и мы не получил инфу.
– Он и не узнает. Сейчас, я думаю, все считают, что Беса убили люди Рыжакова. Пусть так и будет, – смотря телевизор, спокойно отвечал Александр.
– А про другое дело помнишь? – помедлив, спросил Саня.
– Ты о точке наркотрафика?
– Да.
– Да, помню.
– Дан приказ: всех устранить.
Александр глянул на друга и ответил:
– Руководство изменило свое решение и не хочет тратить бумагу на уголовные дела?
– Если посадить их, то мало что изменится. Да и к тому же главари могут уйти от ответственности, а это значит, что они откроют новую точку.
– Проще тогда устранить главарей и посмотреть что изменится.
Саня ухмыльнулся и ответил:
– Возможно. Думаю, ты прав. Кстати, героин, который мы забрали у Рыжакова, совпал с тем, что находится на точке.
– Ну, вот и хорошо.
Потом они еще долго вели друг с другом тихую беседу о жизни, о деле, о том же Рыжакове и проч. и проч.
– Итак, что у нас получается? – с расстановкой говорил майор Егоров, расхаживая из стороны в сторону по кабинету, скрестив руки на груди. Рядом находился стенд, на котором были прикреплены магнитиками фотографии убитых: Рыжакова, полицейских и Беса. – Что у нас получается? – вновь задался вопросом мужчина, смотря себе под ноги. – А получается у нас вот что: наши мстители узнают о Рыжакове, о его прошлом, о том, что его так и не привлекли к уголовной ответственности…
– Вроде как условно ему дали, – добавила Катя, сидя за своим столом, когда мужчина задумчиво замолчал.
– Не суть важно, – продолжая размышлять, отвечал майор, смотря себе под ноги. – Дальше, – остановился он возле стенда, рассматривая фотографии убитых. – Дальше, – задумчиво повторил мужчина. – Они выясняют связь Рыжакова с полицейскими и почти в одно время их устраняют. Значит, они хорошо знакомы с правоохранительной системой и думаю их не меньше десятка, – в задумчивости проговорил последние слова майор Егоров.
– Думаешь, это ФСБ? – взяв в руки ручку, спросила девушка и с серьезным видом посмотрела на него.
Мужчина сел на стул недалеко от нее и продолжил:
– Раньше так думал. Но теперь…, – он замолчал на мгновенье. – А потом убивают Беса и Кирю, так? Причем, их убивают люди, с которыми они были знакомы, поскольку они были убиты одним ножом, а в их доме мы нашли пистолеты. Вот тут-то я и подумал, Катюш: если это были люди Рыжакова, то они бы приехали к ним, чтобы убить их, верно?
– Кстати, да, – подумав, ответила девушка и выпрямилась на стуле. – Ну а если они приехали поговорить? Они их впустили, и разговор не задался?
– М-да, тут ты права. Такое тоже возможно. Нельзя исключать и эту версию, – вздохнув, ответил мужчина. – Но Беса однозначно убили уже после смерти Рыжакова. Что это? Месть? Или кто-то занял место Рыжакова?
– Возможно и то и другое. Кстати, почему ты думаешь, что это не ФСБ?
Майор Егоров прислонился спиной к стулу и ответил:
– ФСБ не стало бы привлекать к себе лишнее внимание: частота убийств высокая. Да и к тому же еще эти карты! Зачем ФСБ оставлять следы? Поэтому мне кажется, что это не они. Здесь что-то другое.
– И что же?
– Пока не знаю.
Они замолчали на некоторое время.
– Я думаю, это символ, – прервав недолгое молчание, сказала Катя.
– Ты о чем? – глянул на нее мужчина, сдвинув брови.
– Ты сказал, что не думаешь, что это ФСБ, поскольку они оставляют карты. Так вот, я думаю, что это символ. Когда преступность чувствует свою безнаказанность, с такой преступностью нужно разговаривать на ее же языке и использовать ее же методы и разговор должен быть коротким: прямая ликвидация.
– Ничего себе! – засмеявшись, воскликнул майор Егоров. – Золотые слова, Катюш!
– Их карты – это символ наказания, что никто не останется безнаказанным. Кстати, откуда вообще появилось название «Федеральный сектор»?
– Это все наша молодежь! – с какой-то гордостью улыбчиво проговорил майор Егоров и потянулся к своему ноутбуку. – Смотри, – продолжал он, зайдя в социальную сеть «Вконтакте».
  
Девушка подошла к нему и мужчина, зайдя во вкладку «Группы», быстро напечатал на клавиатуре. Там высветилась группа «Федеральный сектор».
– Наша молодежь, когда заинтересовалась нашими мстителями, видать, предположила, что буквы «ФС» на их карте означают «Федеральный сектор». Вот и решили их так назвать. СМИ это подхватили и, видимо, это название им очень понравилось, а за мстителями оно прочно закрепилось. Вот отсюда и пошло название «Федеральный сектор».