Федеральный сектор

– Мыслишь как мститель, Петь! – улыбнулся майор.
Парень ответил мужчине улыбкой и сказал:
– Не знаю как вы, товарищ майор, но лично я ничего плохого в том, что они делают, не вижу. И если говорить прямо, не как полицейский, а как простой гражданин, они очищают Россию от грязи, в которую мы все вляпались в 90-е.
Мужчина задумчиво посмотрел в землю и ответил:
– Ты знаешь, Петь, я иногда задумывался над твоим вопросом: зачем я их пытаюсь поймать? Раньше я не мог ответить на этот вопрос.
  
– А сейчас? – спустя молчание спросил молодой человек.
Майор Егоров глянул на него и ответил:
– Если каждый начнет с них брать пример, то в нашей стране перестанут действовать законы. И все превратится в хаос. Закон самосуда, Петя, – это закон, который ни одно государство в мире не способно остановить или запретить. У этого Закона нет родственников, нет друзей.… И он начинает действовать там, где нарушается Закон справедливости. Закон самосуда имеет тонкую грань между местью и справедливостью. И граждане, взяв с них пример, могут ошибиться и перепутать справедливость с местью.
Мужчина хлопнул себя по коленкам и встал.
– Значит, так, Петь, мне нужны факты. Найди связь между полицейскими и Рыжаковым. Она наверняка есть. Подними уголовное прошлое Рыжакова. Может быть, эти полицейские тем или иным образом как-то там фигурировали или что другое. В общем, выясни связь. А я пока смотаюсь в отдел: встречу нового сотрудника.
– У нас новый сотрудник?
– Да. Перевели из Питера. И это не он, а она.
– Красивая? – поинтересовался Петя и улыбнулся.
– Работайте, товарищ лейтенант! – ответил майор и засмеялся. – До встречи, Петь.
– Да. Хорошо.
И молодой человек продолжил свою работу.
Спустя какое-то время майор Егоров прибыл в Главное следственное управление Следственного комитета по городу Москва и, войдя в здание, поднялся на второй этаж, где находился его кабинет. Мужчина повесил куртку и ключи и сел за свой рабочий стол, на котором были разложены больше десятка фотографий убийств с места преступлений. Все убитые являлись криминальными авторитетами и стали жертвами группировки «ФС». И мужчина уже не один раз смотрел на них и погружался в свои думы. Конечно, он не видел прямой связи между ними, что эти люди были как-то связаны между собой. Нет, мужчина не видел и даже не опирался на эту связь: один занимался поставками наркотиков, другой – оружием… Майор Егоров больше опирался на косвенную связь, которая была между всеми ними и которая могла бы даже стать и прямой: все они по тем или иным причинам избежали уголовной ответственности. Да, на них заводились уголовные дела, их обвиняли, но исходя из их статуса, состояния и уровня, посадить их не представлялось возможным или даже проблематичным. Или ФСБ просто не могло до них дотянуться. А может и могло, но не хотело.
Мужчина поставил локти на стол, сложил руки в замок и уперся в них подбородком. Продолжая разглядывать фотографии, он продолжил размышлять. Кто-то без суда и следствия ликвидировал именно таких лиц, которых невозможно было по тем или иным причинам привлечь к уголовной ответственности. В памяти майора то и дело всплывали 90-е годы, когда был пик разгула организованной преступности в России. С того времени активность стали проявлять так называемые организованные преступные группировки (ОПГ). В то время Егоров слышал о них и сталкивался с ними, когда еще не служил в правоохранительных органах. Собственно, это и стало главным поводом будущему майору пойти работать именно в правоохранительные органы. Тогда в 90-е и появились первые слухи о легендарной группировке «Белая стрела», о которой толком мужчина, кроме как слухов о ее существовании, так ничего и не узнал. Но криминальных авторитетов действительно убивали, а их убийства списывали на внутренние разборки между ОПГ. Но если в то время «Белая стрела» ликвидировала лиц преступного мира, то «Федеральный сектор» пошел еще дальше. Его жертвами становились не только криминальные авторитеты, но и полицейские, которые тем или иным образом были связаны с преступным миром, лица высокого ранга и звания, коих трудно было привлечь к ответственности из-за недостаточного или полного отсутствия доказательств. Или из-за свидетелей, которых просто убивали, чтобы они не давали никаких показаний или на них заводились какие-нибудь уголовные дела, чтобы они замолчали. И только после ликвидации таких вот людей вдруг всплывали достоверные доказательства их причастности к убийствам, взяткам и связям с преступным миром. И майор Егоров прекрасно знал, что «ФС» действовал по своей схеме: группировка использовала те же методы, что и преступный мир, только вот против самого этого преступного мира. За еще незаконченный год «ФС» ликвидировала уже семнадцать крупных криминальных авторитетов, причем не только в Москве, но и в Ставрополе, Ростове, Питере и даже во Владивостоке. За несколько тысяч километров от столицы! Масштаб активности группы был широк. Даже двух криминальных авторитетов – Аслана Исмаилова (Айзек) и Олега Рушакова (Русый) – ликвидировали за рубежом! Тогда поднялся большой политический шум и Россию обвиняли чуть ли не во всех возможных и невозможных грехах. Президент благо оказался стойким и вынес все эти тяготы и после этого майор Егоров начал думать о «ФС» по-другому: это была не просто группа наемников, а тщательно подготовленные сотрудники, которые, по всей видимости, не состояли – а быть может, и состояли – в правоохранительных органах. Конечно, мужчина, в первую очередь, подозревал ФСБ. Но там все отрицали. В любом случае, майор считал, что «ФС» действует по чьей-то указке. Он сомневался в том, что они сами выбирали своих жертв. Но, так или иначе, он так и не напал на след этой группировки, что огорчало его. Но если криминальные авторитеты и заслуживали такое наказание как смерть, то вот некоторые другие лица – по мнению майора – заслуживали тюрьмы. Буквально четыре месяца назад «золотой мальчик» Дмитрий Чуриков насмерть сбил двух молоденьких девчат, которые вместе вечером переходили дорогу по пешеходному переходу. Это событие вызвало большой общественный резонанс в стране, особенно после того, как на убийцу даже не завели уголовного дела. Мол, утверждали, что за рулем в тот момент находился не он, хотя камеры видеонаблюдения свидетельствовали об обратном. Спустя какое-то время в полицию пришел отец Дмитрия, – Вадим, но не с повинной, а с заявлением. Оказалось, что его сын вот уже как два дня не появляется дома, а дозвониться он до него не может. На следующий же день поисков ближе к вечеру труп Дмитрия Чурикова был обнаружен в его новеньком Porsche, а в руках он держал белую карту с буквами «ФС». Вадим Чуриков тогда обвинял всех: и граждан, и полицейских; говорил, что всех посадит за решетку и даже умудрялся угрожать правоохранительных органам и требовал выдать им группировку «ФС». Но когда к нему явились незваные гости, он уже стал разговаривать по-другому и впоследствии затих. Примерно через месяц после этого Егоров узнал, что Чуриков старший уехал за границу и больше о нем не слышали.
Раздумья майора Егорова прервал стук в дверь. Мужчина поднял глаза и в кабинет вошел полковник Лаврухин – его непосредственный начальник, а за ним молодая девушка в униформе.
– Миша, здравствуй.
– Здравия желаю, товарищ полковник, – поздоровался майор, встав.
– Вот, знакомься.
– Журавлева Екатерина Сергеевна, – протянула девушка руку и подошла к нему.
– Егоров Михаил Александрович, – пожал ее руку мужчина. – Очень приятно.
  
– Мне тоже.
– А Петя…, – указал пальцем полковник на стол молодого человека.
– Петр, товарищ полковник, выполняет мое поручение по поводу вчерашних убийств.
– А! Понял. Ну, тогда знакомьтесь. Не буду мешать.
И полковник ушел.
– Ну что, Катюш, давай перейдем на «ты». У нас тут без этих формальностей.
– Давайте. Давай, – исправилась девушка, тихо прочистив горло.
– Вот твой стол. Располагайся. С Петей чуть позже познакомишься. – Он вздохнул. – Ну, вот тут собственно у нас все и происходит, – оглядел мужчина кабинет. – Ты-то к нам с чего вдруг перевелась? Питер – город большой. Неужели не было мест?