Это спецназ, детка (СИ)

Что ж, хорошо.
Там будет куча людей и много работы. Он просто не сможет довести меня разговорами о личном.
Засыпаю с трудом, сплю плохо, а на утро мечтаю, чтобы жизнь заменили расстрелом. Голова раскалывается на миллион частей, и хочется просто лечь и умереть.
Но я собираюсь на работу, и очень быстро доезжаю туда. Пару минут перед входом с мыслями собираюсь, а затем поднимаюсь на нужный этаж. Вот только странное предчувствие не дает мне расслабиться. Дело вовсе не в бывшем, которого я тут же встречаю в дверях.
  
—Привет, — коротко приветствует, заглядывая в глаза. Но я смотрю куда угодно, только не на него. Противно и мерзко представлять, что я связалась с женатиком. От самой себя мерзко.
Киваю, сгребая важные бумаги со стола.
—Прости, что сорвал с больничного.
Снова киваю, продолжая заниматься своими делами.
—Маш, я люблю тебя, — тише произносит, царапая словами грудную клетку.
Не киваю, не реагирую, практически не дышу, чувствуя, как он делает шаг ко мне, второй, третий. Когда между нами остается буквально несколько сантиметров, дверь в офис шумно распахивается, ударяясь о стенку.
Топот ботинок заполняет мое сознание. Люди в камуфляже и с оружием врываются в офис, заставляя народ визжать, а меня замереть. Выронив бумаги из рук, я боковым зрением наблюдаю, как они разлетаются по полу.
Следом на них наступают тяжелыми ботинками, сминая такие важные наработки.
—Всем оставаться на местах. Работает спецназ, — произносит кто-то из них, когда меня прижимают к стене сильным телом. Вихрем сносит, за талию подхватывает. Коленом между ног блокирует любую попытку сбежать.
—Руки за спину, лицом в пол! — грубый голос разрезает мою реальность надвое.
Онемев, я только могу смотреть в прорезь балаклавы. Словно гипноз на меня действует!
Дыхание прерывистое, сердце замирает. Глаза в глаза. На меня смотрят так внимательно, будто забираются в самую душу. Захват скорее нежный, чем грубый. Но напористый. Наглый. 
В нос ударяется уже знакомый парфюм. Какофония звуков становится неважна, остается только осознание, что это все…
Слишком знакомо.
И тут я замечаю прищур, ведь глаза «улыбаются». Сквозное навылет.
Макс.
ПЕРВАЯ МЫСЛЬ — ОН ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ.
Вторая. Боже, нас только что задержал спецназ «Альфа».
Третья. За что, мать вашу?
—Прохорский Виктор Игнатьевич, вы задержаны по подозрению в продаже оружия. Незаконное обращение с оружием, боевыми припасами или взрывчатыми веществами.
Под мой сконфуженный и удивленный взгляд они выводят Витю под белы рученьки, а я остаюсь, только теперь Макс не просто смотрит, а осторожно гладит меня по руке, следом поднимается к лицу и за подбородок выше к себе тянет.
Какая еще продажа оружия? Что вообще они говорят? Быть этого не может, я своими глазами видела документы, я ведь их переводила! Речь шла только о медицинском оборудовании! Никакого оружия! Да это какая-то ошибка, совершенно глупая!
—Собрать документы, опечатать здесь все, — заявляет один из главарей, тут же привлекая мое внимание.
—Привет, Златовласка, не бойся. Ничего не бойся, я рядом, — я резко поворачиваю голову в сторону Макса и слежу за тем, как длинные ресницы двигаются вверх-вниз, прищур становится лукавее, а мое дыхание срывается.
Задыхаюсь в его присутствии, чувствуя себя рыбой.
—Что ты здесь делаешь? — хриплю, а сама вообще не понимаю, откуда у меня голос взялся.
—Работаю, малыш, не думала же ты, что я пошутил? Ксиву показать?
Вопрос прозвучал так, как будто парень только что предложил мне показать что-то совсем другое и очень личное. Я бы сказала, что даже неприличное.
—А ну отпусти девушку, хули ты зажал ее у стенки? Чай не порнофильм снимаем, — рычит мимо проходящая скала, а я дергаюсь в руках Макса, чувствуя, как огонь спускается по щекам вниз по телу, превращая меня в лаву.
Мекс кивает, напоследок проводя по моему лицу ладонью, скрытой за тактической перчаткой.
—Есть отпустить, босс.
Шаг от меня делает, но второй рукой ладонь не выпускает.
—Я прослежу, чтобы тебя не обидели. Выдыхай, малышка.
А мне страшно. Настолько, что я коченею.
Если мой босс замешан в незаконном обороте оружия, я могу пойти как соучастница.
—Следователь Шустров, Мария Величенко? Секретарь Прохорского. Верно? — ко мне подходит коротко стриженный мужчина, всем своим видом внушает «доверие».
Киваю.
Мой взгляд прикован к Мексу. В отличие от команды, он остается тут и снимает балаклаву.
—Мать твою, на выход, — врывается та самая скала, заставляющая руки и ноги дрожать, и обращается к Максу.
—Не могу. Тут моя девушка! — делает забавный реверанс, отчего парни в тактике ржут в коридоре, и только один, зашедший в офис, недовольно зыркает на меня, а потом на него.
—Ты на моих нервах катаешься как на тарзанке. Вылетишь со службы как пробка из-под шампанского.
—Батюшка, каюсь. Но мы с вами уже однажды в такой штуке участвовали, не помню тогда возражений ни от кого.
  
Глава 8 — "Оторви и выбрось + хорошая девочка" 
 
МЕКС 
Малышка дрожит. Зуб на зуб не попадает, на меня не смотрит, но вся словно на иголках. Красивая очень. Я бы поцеловал сразу, но бля, при исполнении же. И так втык получу, что остался. Но мне что? А похер!
Я когда узнал, куда мы выдвигаемся, прыгал до потолка. «Девочку свою увижу прямо при параде», но и страх за нее червячком в груди пробирался куда-то очень глубоко. Ну какого же черта тут происходит? Не могла же быть замешанной.
Она не такая, это я такой, что мог бы. И это, и то…и все, вообще-то.
Ой, я такой пиздюк, каких поискать, и это при условии, что у меня батя прокурор, а мама декан юрки.
Оторви и выбрось — это про меня. Уж каких я фортелей не выкидывал. Эх. Молодо, зелено. Меня после очередного прикола и заперли к Архангельскому в отряд. Он меня ломал, но как говорится, доломал. А на как работу принял, сказал "ещё поработаем, мамина поця". Вот и поработали. Огонь пацан же.
Говорит, пиздюк, но сработаемся. А я что? Мажорчик? Да! Бешеный? Да. Нарушать люблю все правила? Еще бы! На мне штрафов, хоть жопой жуй. Если бы не отец, давно бы на тралике ездил. Сейчас мне пистонов вставляет царь-батюшка, говорит, что тачку отберет. Он и отбирал на пару дней…потому я на мотоцикле гонял.
Не отрицаю даже, что я тот еще кадр, но на службе втянулся. Как-то неожиданно для самого себя я получаю удовольствие от того, что делаю. Гены, бляха, хер проссышь их.
И когда пацаны тормозят за превышение, я им даже взятку не даю. Вернее, уже перестал давать/предлагать. Улыбаюсь и машу…они мне все предупреждения выписывают.
—Ты видел этого придурка конченного? У него машина, как у миллионера! 
—Отпусти, это сын Шолохова. 
—Та хоть президента нах! Ты видел его? Задавит еще кого. Вязать надо. 
—Пацан в Альфе у Архангельского. 
И тогда лицо ДПСника быстро сдулось. Пацан Архангельского. Ну хоть НЕ девочка депутата, уже хорошо! 
А сейчас стою, впитываю, как Маша дрожит, мысленно посылаю ей успокоение. Она на меня бросает беглый взгляд и сразу в краску, а я же…могу в краску вогнать только взглянув. Отработанные навыки хер пропьешь.
Следак тут сейчас нормальный, я ему сказал, что это свои. И надо бы помягче. Он, конечно, залупился, мол, сам разберется. Но я сам разберусь и соберусь, чтобы разобрать его челюсть по запчастям. Лего… 
Сбор улик и опечатывание офиса завершается одновременно с окончанием допроса моей девочки. Она встает из-за стола и медленно подходит к своему рабочему месту, очевидно. Да, именно тут я ее и зажал, довольный как слон.
  
Руки дрожат, а я со спины их перехватываю, мягко поглаживая в своих. Перчатки снял, часть камуфляжа тоже. Хожу и сверкаю тут бицухой, но Маша не смотрит. Замирает, а затем дергается и выпутывается.