Это спецназ, детка (СИ)

Я это делаю просто чтобы не ехать на другой конец города на следующее утро в связи с собеседованием на новом месте.
Я прошла таких собеседований уже три. И теперь осталось лишь решить, на чьи условия согласиться.
Из неприятного…Власов позвонил и сообщил, что допросу всё-таки быть. Остается дождаться официального приглашения.
Он заверил меня, что ничем плохим для меня это не закончится. А я настолько утонула в Максиме, что уже и перестала думать о суде, о бывшем мудаке, о проблемах.
  
Спецназ все пальцем растирает и поцелуями смывает.
Есть один минус, маленький такой.
Шолохов прямо не говорит о своем недовольстве относительно моего поиска работы, но все-так удочку он закидывает, мол…
—Держи карту, купишь там что нужно. Пин четыре нуля, — совершенно будничным тоном заявляет и протягивает пластик.
Не об этом ли мечтают все девушки?
—Макс.
Наверное, об это и мечтаю все, но мне неловко, и я не понимающе всматриваюсь в него с немыми вопросом, нарисованным на лице яркими красными пятнами румянца.
—Я все сказал, давай бери…
И после недолгого колебания я беру, решая, что это совершенно не отменяет работу.
Максим же молчит о целесообразности, а только наблюдает. Напряжение в воздухе искрится.
В перерывах между попытками найти работу, решаю свои домашние дела, а после готовлю поесть у Мекса, убираю, хоть он и не просит, а вызывает клининг.
Мне уют создать хочется.
То коврик куплю, то картину.
Мекс терпит, а может ему нравится?
—Так я ж убирать собралась! — протестую, когда понимаю, что служба уже приехала.
—Малыш, не порть руки, и так вчера пол мыла. Мне это не надо. Ненавижу, когда женщина напрягается, — шепчет в ухо и мягко целует, проведя ладонью по пояснице.
У меня же тупая радость появляется от этого. В жизни бы не сказала, что когда-то буду похожа на одну из таких поплывших барышень.
Мне вообще никогда в голову не приходила идея в ком-то утонуть. Даже больше: всегда казалось это глупостью, а сейчас понимаю, что с каждым днём вязну сильнее.
Засасывает и пугает все больше. Мы знакомы всего ничего, а уже так близки, словно сто лет вместе.
Странно? Очень.
Особенно, когда я подолгу рассматриваю задумчивого Мекса. Да, он таким в последнее время бывает. То ли дело в работе, то ли в свадьбе, то ли в нашем последнем разговоре, но шуток и правда стало в разы меньше.
А мой трепет все больше шкалит. От всего.
И от касаний, и от взглядов, и от желания сунуться к нему в голову и посмотреть, что он там думает обо мне.
—Устал? — обнимаю спецназа со спины и прижимаясь щекой. Уютно и тепло.
—Не больше обычного, вот домой спешил. Все равно поздно.
—Да, а обычно не спешишь?
Сердце замирает в ожидании ответа.
—Теперь вообще всегда спешу, но Архангел опять в одно место без смазки всех отымел…да и штрафные санкции наложил, — хмыкает недовольно, а у меня теперь тепло по груди разливается.
Спешит. Значит, опоздания явно не по его воле.
Сегодня он поздно пришел и весь в синяках.
Оказывается, быть девушкой спецназовца очень напряжённо.
Теперь я мимо воли читаю новости и обязательно смотрю все новостные репортажи.
Боюсь, что может что-то случиться, и понимаю, опять же, что это так себе ситуация. Голову взрывает и мышцы выкручивает, отчего я становлюсь дерганной.
Нужно же быть надежным тылом, а на деле вязкая субстанция.
Я узнаю, что Шолохов способен на конструктивную беседу, и он совсем не дурак. Даже больше.
Рядом с ним дура я со своим красным дипломом и двумя языками.
Какой бы уставший он не пришел, у нас непременно есть секс, и это каждый день, кроме моих красных дней календаря. И то он мне заявляет:
—Настоящий моряк Красного моря не боится, — хриплый голос касается кожи и вызывает табун мурашек.
Я непреклонна. Пусть и будоражит тело простая фраза, но вместе с тем …гигиена превыше всего. Не представляю, как этим заниматься в месячные.
—Только после, — отворачиваясь от него и закутываюсь в одеяло как в кокон. Сердце стучит в висках как безумное.
Мекс тяжело выдыхает и ко мне думается. Анатомически понятно, как именно он реагирует на отказ.
Все выпуклости вопят от боли. Но засыпаем заведённые, в обнимку.
Под утро мне уже и дышать нечем, потому что Максим меня оплетает руками и ногами, а голову на груди укладывает.
  
Глава 45 
 
МАША
Первый допрос проходит спокойно, по большей части я не нервничаю, ведь мой адвокат — акула в этом деле.
А как я поняла из коротких разговоров между делом, он не просто друг Максима, он в первую очередь близкий товарищ его отца, то есть человек, вхожий в семью.
От этого складывается ощущение, что ко мне мне будет более внимательное отношение.
На самом деле, Власов в принципе не производит впечатление человека, работающего абы как. И с виду бесчувственная гора на самом деле очень даже чувствительная с кем-то.
На столе я замечаю фотографию миловидной девушки, она в положении тут и буквально сверкает от счастья.
—Сейчас еще одна вещь, я просил тебя сказать как есть, — Власов поднимает на меня хмурый взгляд и приподнимает бровь. —Следак хочет провести очную ставку, ваши показания не совпадают.
—Какие показания?
—Ты говоришь, что между вами с подозреваемым нет личных отношений, а он говорит, что отношения были, и вы просто поругались. Ты у нас съедаешь мужские сердца на завтрак как яйца? — хмыкает и откидывается на спинку кожаного кресла.
Вот же! Вот же! Втянув поглубже воздух, я осторожно подаюсь вперед и тихо шепчу:
—У нас нет никаких отношений.
—Но были. Почему не сказала? Личное в данном случае играет важную роль. По мнению стороны обвинения, теперь многое может подвергаться сомнениям. С чего вдруг скрыли это? Можно ли доверять остальным словам? Маш, я без упреков. Но в своей работе предпочитаю понимать все самые даже мелкие детали, а тут вполне себе крупная деталь, которая рушит защиту. Моя работа зависит от исходных данных, а они на лету меняются. Понимаешь, к чему я веду?— сложив руки перед собой замком, он всматривается в меня едва читаемым по эмоциям взглядом.
Ненавижу его. Просто ненавижу. в
Почему я умудрилась так вляпаться? Во мне такая ненависть бурлит, что хочется рвать и метать. Как он мог так поступить?
Зачем меня подставлять ещё больше?
Вываливать личное в таком деле? Я была уверена, что он не станет вскрывать наши отношения в рабочих вопросах! Но, выходит, ошиблась, теперь имеем то, что имеем.
—Извини, я не считала это важным и стоящим внимания, — буркаю и касаюсь лица холодными ладошками. Одуреть же просто!
Горб словно на печи.
—Ничего, но на очную сходим. Подумай, что еще важного было, что ты упустила. Любая подробность важна, понимаешь?
—Да, понимаю, но я правда ничего не знаю. Я просто переводила входящую корреспонденцию и все. Контракты еще и переговоры, встречи. Это все, ни о чем противозаконном не было и речи, — шепчу и понимаю, что несу бред. Ничего не было, вот только дело завели и нас накрыли, буквально. Что тогда это было?
Руки дрожат. Желание вмазать бывшему по роже никуда не девается. Я бы всю силу вложила в этот удар!
—Ты не спеши, подумай. в нашем деле поспешишь — это не людей насмешишь, а присядешь, — невесело произносит, но криво улыбается.
Мне вот совсем не смешно.
—Успокойся, это просто трудность, которая не стоит таких нервов. Тебя не посадят, а юмор у меня да, специфический.
—Более чем.
—Жена свыклась, и это самое главное, — все внимание теперь переключается на фотографию.
  
Это смотрится мило и бесконечно нежно. Мне кажется, что с таким человеком жизнь связать сложно, даже сложнее, чем с военным.
Договорившись о следующей встрече, я выхожу на улицу, где начинается настоящий снегопад.