Это спецназ, детка (СИ)

Внешность модельная же…
Без шуток, у меня ощущение, что эта женщина точно не туда пошла по жизни. Ей дорога на большой подиум.
—Что вы, что вы. Это все так мило, правда. Как вам удается сохранить брак и такие теплые чувства спустя столько лет? Что помогает? — улыбаюсь и поправляю прядь волос, пока Максим водит пальцами по моей ладони и будоражит сознание.
Простое касание и так по краю, как и всегда.
  
—Уголовный кодекс, маленькая, уголовный кодекс, — отвечает вместо родителей Мекс и просто разрывает нас вдоль и поперек. Я смеюсь сквозь слезы. Также и отец, и мать спецназа.
За пару секунд заставить задыхаться от смеха — это нужно постараться, конечно.
—В прокурорской семье шутки только такие, Маша, готовься, — вытирая салфеткой слезы, продолжая посмеиватся, шепчет Валентина Львовна, пока Юрий Аристархович разливает коньяк по рюмкам.
—Итак, сын, в случае чего без работы ты, конечно, не останешься. Будешь на сцене людей сменить.
—Плюс одна профессия, — кивает, подмигивая мне, явно намекая на ещё одну профессию. Ту, благодаря которой мы и познакомились.
  
Глава 40 
 
Маша
У нас крайне активные и насыщенные выходные. Сначала родители, которые до поздней ночи нас отпускать не хотели. Начались песни под гитару и такое прочее.
Так я узнала, что Максим не просто трындел, чтобы произвести впечатление. И даже больше, у него класс по гитаре в музыкальной школе был.
То есть, он играет почти как рок-звезда.
Словом, та самая песня, исполненная на гитаре в моей квартире, была лишь одной из немногих, которые он умеет играть по памяти.
Отец тоже играет, и это у них семейное. Особенно часто такой навык кстати на даче, когда все рассаживаются у костра и жуют вкуснейший шашлык.
Мне только рассказали, а я уже подавилась слюной.
Ушли мы поздно ночью, слегка подвыпившие и с растянутой на все лицо улыбкой.
У меня, например, не было сил даже ногами двигать, вот почему Максим настойчиво перехватил инициативу и поднял меня в квартиру на руках.
Это было…так, что ноги дрожат лишь от воспоминаний. Смазанные поцелуи встречали покрытую мурашками кожу. Внахлест перекрывали волосы, разлетевшиеся в разные стороны, прилипшие к шее.
Мы даже не разделись толком. Это было похоже на сумасшествие, бесконечный танец рук, ног, языков.
Столкнувшись лбами, равно дышали и снова в бой, самый сладкий и томный. После которого мыслей не было никаких. Пульсирующее наслаждение — да.
А какие могут быть мысли, если Макс прямо в прихожей прижал меня к стене, поднял в воздух и рывком вошёл горячим членом, захватив одновременно в плен губы.
Которые так и шептали “еще”. Я вся пропитана его запахом и дело вовсе не в одеколоне, от которого я в шаге от потери сознания.
Мысленно отмечаю, что надо бы пшикнуть на себя разочек, чтобы продлить это ощущение.
Дело именно в его запахе, и даже солоноватый привкус кожи не вызывает омерзения, а, наоборот, желание повторить и провести по ней языком. До острых импульсов внизу живота. До предательского трепета, что пронизывает меня насквозь.
Боюсь, соседи запомнили мой крик, ведь я никогда подобного не испытывала. Каждый Раз как в первый. До сорванного голоса и синяков на теле. До отметин зубов на коже.
До исступления и невозможность открыть глаза. Веки налиты свинцом, Дыхание сбито, губы водят по выступающей щетине, царапаясь о ее грубость, но не прекращая ласкать.
Я не помню, как мы заснули, не помню, как меня крепко оплели телом, как поцеловали в плечо и прижались со спины. Не помню, да и неважно это.
Оказывается, куда волнительнее просыпаться от звуков поцелуев.
—Просыпайся, у нас куча дел, малыш, — шепчет Мекс, воды губами по щеке, скуле и шее. Сжимаюсь вся и прогибаюсь в пояснице. Он меня переворачивает на спину и накрывает собой, проезжаясь эрегированный членом по бёдрам.
—Каких? — едва шепчу, так хочется спать. Безумно. А ещё хочется его…всего. Может дело в алкоголе? Вот себе. Хотя…
Вино у родителей Максима было классным, но очень крепким и сшибающим с ног.
—Как это каких? Утренний секс, сегодня выходной, ещё столько успеть. Обеденный секс, а потом в гости к Архангелу и после — вечерний секс, переходящий в ночной. Каких дел она спросила! Всыпать по заднице, чтобы сидеть не могла! За такие вопросы! — недовольно бурчит, опускаясь к груди и цепляя губами сосок. Грудь Ноет и печет, меня столько туда ещё не целовали. Так не ласкали и настолько не сжимали в руках.
—Максим.
—Ммм? — причмокивающий звук заставляет распахнуть веки. Опускаю взгляд вниз и вижу торчащую из-под одеяла голову, плотно прижатую к груди. Одной ладонью он держит ягодицу, пробираясь выше к складочкам.
Второй же…сжимает свободную от ласк грудь и заставляет меня изнывать.
—Не останавливайся.
Волнами меня омывает желание.
Ласкающие касания сменяются грубыми засосами, затем он образует вакуум и всасывает в рот налившуюся плоть.
Я рывком приподнимаюсь и тут же оседаю, когда пальцы мягко ныряют в изнывающие лоно.
Разряд тока ударяет моментально. Охнув, с силой зажмуриваюсь, почувствовал отголоски томительного волнения, образующего пульсирующий клубок нервов внизу живота.
—Ну вот, это мне нравится, —шепчет надсадно Мекс, продолжая меня ласкать и раздвигать бедра.
Огненный поток воздуха ударяется о низ живота, пробирает до костей. Заставляет елозить по кровати и с упоением ожидать продолжения.
—Давай на коленки попой ко мне, —шепчет у бедер, целуя прямо в складочки.
Поворачиваюсь и понимаю, что я еле стою, вся вибрирую. Максим мягко целует меня в поясницу, в ягодицы по очереди, дышит громко и так, что я вся покрываюсь мурашками.
Ладони опускаются на бедра, придвигаясь ближе. Я чувствую, как головка члена ударяется о них, слегка заходить между ног. Пульсация туманит рассудок. Облизав губы, заставляю себя держаться.
Но руки отказываются выполнять это простое действие.
—Вид бомба, у меня слов нет. Очень красиво, — обхватив ягодицы, шепчет у самого входа и целует выдающиеся части.
У меня перед глазами темнеет. До адских спазмов возникает желание утолить тот огонь, что в теле пылает.
—Может ты хоть сейчас меньше трындеть будешь?
—Есть, мой капитан, — рывком он токарь меня на себя, отчего я чувствую, как пульсирует член. Поднимается выше и властно кладет пятерню между лопаток, заставляя меня опуститься телом ниже, а задницей выше. Максимально раскрытая позиция.
Щекой я упираюсь в кровать и чувствую давление скальпа. Максим накручивает волосы на руку и раздвигает бедра, уместившись между них.
Головка между складочек, но не входит.
Я с силой прикусываю губу и выдыхаю, пока Максим членом разводит влагу у входа.
Мучит меня.
Издевается.
Съедает мои реакции.
—Расслабься, малыш, — просит тихо, вторгаясь в меня и одновременно натягивая волосы на себя.
Взрыв.
Фейерверк и рваный вздох, смешанный со стоном, разносится в пространстве. Толчок глубже. Хлюпающий звук разрезает реальность надвое.
Мекс отпускает волосы и насаживает меня на себя, плотно удерживаясь за ягодицы.
Это слишком хорошо, чтобы описать, слишком остро и до боли приятно
Превращает тело в вязкую жижу.
Ещё и ещё, пока я не начинаю осознавать, что практически не дышу.
Замираю, когда меня пронзает молния, извивая тело дугой.
—Умничка. Выше, малыш, — рычит спецназ, приподнимая мое осевшее на кровать тело. Оно в неге, а мозг затуманен.
Ноль мыслей. Только пульсирующее наслаждение разливается внизу живота.
  
Влаги так много, что Максим размазывает ее по бёдрам, раздвигая ноги и крепко прижимая к себе.
Я слегка двигаюсь навстречу, чувствуя, что так глубже, острее, приятнее. Так до потери сознания хорошо.
Мы срывается в пропасть одновременно. В какой-то момент Максим переворачивает меня и заваливается сверху, закинув мою ногу себе на плечо. Целует глубоко и дерзко, что губы пекут. Но не прекращает в меня вторгаться.