Это спецназ, детка (СИ)

—Без б, ма.
—Ты не в казарме, изъясняйся так, чтобы тебя дамы понимали, и не позорь доктора наук и отца генерального прокурора, хорошо?
Ясно. Понятно. Папа прокурор. А Я ТУТ ДУМАЛА, ОТКУДА ДЕНЬГИ НА ЦВЕТЫ. Да он может купить весь этот ресторан, не мудрено, что девушки перед ним падают ниц сразу с раздвинутыми ногами.
—Прошу прощения, высокопревосходительство. Каюсь и бьюсь челом, — изображает из себя шута Мекс, пока его мама с улыбкой все-таки любуется сыном. Коротко стриженный ежик мелькает перед нашими глазами, пока сын целует руку матери. Смотрится…нежно.
  
Это в ней видно невооруженным глазом, кто бы что там ни говорил. И даже напускная строгость и замечания не могут изменить того факта, что к сыну она относится более, чем тепло и с любовью, но без “маменькиного налета”.
—Маша, а вы кем работаете? А то все об оболтусах говорим, тоже как-то неправильно, —переводит на меня оценивающий и внимательный взгляд. Сложив руки перед собой замком, она заставляет приковать внимание к широкому золотому ободку именитого бренда и тонком ободке с внушительным камнем, за который явно бы девушки дрались.
Такое дарят исключительно любимым.
—Я закончила иняз, специализируюсь на китайском, — произношу уверенно, а у нее тут же брови подскакивают ввысь. Первая реакция у всех, кто со мной знакомится, конечно. К этому привыкнуть просто, чистейший восторг в глазах у людей рождается только так.
—Охуеть, — шепчет Мекс, и его челюсть, фигурально выражаясь, ударяется о стол в немом восторге.
—Сын! Перефразировал свое восхищение! — тут же реагирует его мама, скривив лицо, как будто запахло неприятно.
—Я в ахуе, ма, сорян, автоматический перевод сейчас завис.
—Это ты не знаешь, кем работает твоя девушка? — недовольно продолжает, пока он глаза закатывает и на меня палит уже с большим восторгом. Как будто есть куда больше, в самом деле!
—Так мы только вот на днях познакомились, а сегодня я решил, что моя, — лыбится нагло, прищуриваясь, одаривая то меня, то маму этим сладким взглядом, который, по идее, должен был бы нас сломить. Ага, хренушки.
Но давление подскочило, нечего сказать.
—Ты сказал, что живете вместе.
—Ну в одном городе точно! — тут же выкручивается он, а я скрываю широкую улыбку, ведь меня от смеха сейчас порвет.
Она вздыхает тяжело, а потом ко мне возвращается.
—Не обижает? Машенька, вы не смотрите, что он шут, вообще мы его воспитывали. Иногда по жопе. Непедагогично, знаю, но это же было оторви и выбрось. В общем, приглашаю вас к нам в гости, вернее вас приглашаем, а он придет в гости, — хмыкает, на что Мекс два указательных пальца на себя переводит так, словно руки — это пистолеты.
—Все потому что тебя моя мама уже любит в разы больше меня, — канючит, скривив лицо.
Валентина Львовна смеется, встает из стола, наклоняется ко мне и на ушко шепчет:
—Ты прелесть, но держи его яйца в кулаке, чтобы сразу понял, кто тут мамочка.
Вспыхиваю всеми оттенками красного.
—Воу, что вы там шепчетесь? Где больше двух, говорят вслух!
—Не грей уши, Шолохов. До встречи, Машенька, — подмигивает мне, а затем указательный палец на сына направляет. —Веди себя прилично, про хорошо не прошу.
—Есть, моя госпожа, — руку тянет к голове, а потом назад, шипнув. “К пустой голове не прикладывают…”
—Всего доброго, Валентина Львовна, — шепчу, всматриваясь вслед шикарной женщине. Просто пушка-ракета, соглашусь с ее сыном.
К моменту, как нам приносят еду, оба замолкаем. Ситуация с мамой знатно нас пошатнула, чего греха таить…Молча переглядываемся и жуем все, что нанесли. Периодически волоски на теле встают дыбом — это Мекс меня с удушающим вниманием разглядывает.
—Ты реально китайский знаешь?
—无礼 (У ЛИ), — киваю, метко обозначив Мекса сейчас.
—У ли, — пытается повторить и приподнимает вопросительно бровь. —Ты меня нахуй послала?
—Ты тон не тон поставил. В китайском их четыре. А сейчас ты сказал…ну такое. Нет, туда не слала, — загадочно улыбаюсь, но о переводе молчу.
—Эй! — вспыхивает. —Скажи! Я вообще-то хороший.
Откладываю вилку в сторону и вздыхаю протяжно.
—Тебе самому не смешно?
—Вот будешь просить, а я тебе не дам, поняла?
Мы ведь сейчас говорим о том самом, да? Ну вот я даже не удивлена!
—Ага.
Напугал кота…сарделькой...
Домой везет меня целомудренно даже, ни на что больше не намекая. И только возле подъезда прижимает к себе, как будто я его девушка, и я едва ли могу увернуться. Он смазано проезжается по виску, шепча:
—Брыкается кобылка.
—Не смей меня трогать! — протестую, а он на меня смотрит слишком уж вседозволенно.
—Сегодня скину тебе контакты толкового адвоката, сначала с ним обсужу детали.
И был таков…
На деревянных ногах топаю к дому, понимая, что меня так же рассматривают под микроскопом. Я вся насквозь пропиталась ароматом его одеколона.
Сдуреть!
Примечание автора-переводчика китайского :)无礼 · wú lǐ наглый жук, грубый, борзый.
«У» произносим с восходящим тоном (как в вопросе) «Ли» с ниспадающе-нарастающим.
  
Глава 11— “Активнее, девочки” 
 
МЕКС 
Охреневший и наглый, я еду в сторону центра, чтобы всё-таки вернуться на работу. Это всегда дело полезное, прежде чем Архангел меня пришпорит за очередной косяк.
Ещё за прошлый не отделался. А уже ровно через…мммм взгляд падает на приборку, три часа мне строить молодежь в тире.
Сдалось оно мне триста лет! Я бы сейчас лучше с Машенькой сидел, китайский бы учил, попросил бы научить этим, как их там, тонам.
Мы бы тренировали звуки, опять же, весело и задорно было было! Ох, ах!
Сейчас до меня доходит, что есть пара пропущенных от босса. Мне кизда. Кинза и все прочие производные, чтобы не ругаться. Но как не ругаться, если без мата иногда и дышать сложно.
Я задыхаюсь без него!
Как без секса!
Вот подумал и сразу уже не прочь практиковать это полезное действие и вообще. На дворе наступают холода, зима в разгаре, как ещё греться в такой жоподуй?
Только трением!
Но пока я готовлюсь, что натирать мне будут жопу не для получения удовольствия. Набираю босса, и тот мгновенно поднимает трубку, моментально приписюнивая меня.
—Какого, блять, хрена ты творишь, Шолохов? Я тебя на запчасти разберу и папке обратно отошлю, пусть собирает Лего!
—Царь-батюшка, каюсь и бьюсь челом! Прошу прощения, ну девушка в беде была.
—Знаю я твоих баб. Клейма негде ставить, завтра новую найдешь и опять спасать? Быстро дуй сначала ко мне, потом в учебку. Пороть тебя надо, чтобы мечтал о том, как бы присесть! — рычит в трубку благим матом, покрывая меня по самые не балуйся.
Какое клеймо? На Маше ставить клеймо? Я уже поставил, когда поцеловал, все, хватит. Моя. В качестве протеста так и рвется чёт эдакое, но Архангел все кроет меня, накладывая кирпичами по голове все, что думает.
—Босс, присесть можно всегда и за все на свете, но я бы предпочел свободные отношения с нашей правоохранительной системой.
Повисает молчание.
—Твои шутки засуну тебе в зад и прокручу. Ещё раз в самовол вильнешь, я тебя на лоскуты порву. Все сказал. Опоздаешь на стрельбище, можешь сразу собирать манатки и съебывать отсюда на четыре стороны. Плакаться потом не приходи. Какой тебе спецназ? Тебя на полигон и чтобы бегал по кругу как зайчик вместо мишени, и чтобы стреляли по жопе солью!
Киваю с улыбкой на лице. Это он сейчас перебесится и успокоится. Приступы агрессии тема нормальная, а я его взбесил, так что заслужил.
  
Качу к главному управлению и паркуюсь рядом…с машиной бати. Сегодня великий день, сначала матушку, потом батеньку встречаю. Полный боевой комплект.
—Сын, здравия желаю, — слышится за спиной, как только я из машины выхожу. По форме, хорош, красавец, но для папки все ещё слюнтяй, пока не получу капитана. Ну “окидоки”.