Таривердиев

Городской голова Александр Матинянц (Матинов; с 1879 по 1891 год) подарил Тифлису мосты и водопровод, построил Городской дом (мэрию), и проложил трамвайные пути. Горожане ценили активного градоначальника и переизбирали его целых четыре раза. Последним градоначальником Тифлиса в истории Российской империи тоже стал армянин Александр Хатисян (Хатисов; с 1909 по 1917 год). При нем город обрел канализацию, асфальтовые мостовые и газовые фонари на улицах.
  
Армяне вместе с грузинами создавали тот самый, пестрый, яркий и вкусно пахнущий колорит старого Тбилиси. В этом городе ценилось свободолюбие, а неповторимая культура складывалась из мирного и дружелюбного взаимодействия разных народов. Не эта ли терпимость и интеллигентность вкупе с потрясающим жизнелюбием местных гурманов заставляла путешественников XIX столетия называть Тифлис «Парижем Кавказа»?
Пусть со временем многое изменилось, сегодняшний Тбилиси иной и, бесспорно, грузинский, хотя по-прежнему красивый и атмосферный. Но осталась история дружбы, в которой главная площадь грузинской столицы Тависуплебис Моедани (Площадь Свободы) когда-то называлась Ереванской. А некоторые улицы до сих пор носят армянские названия, например, Араратская, Севанская или улица Туманяна.
Также в истории Тбилиси живет армянский театр и армянский пантеон выдающих людей. И конечно же, не смолкает слава выдающихся тбилисских армян. Среди них писатель Ованес Туманян, поэт Саят-Нова, политик Микаэл Лорис-Меликов, революционер Степан Шаумян, шахматист Тигран Петросян, композиторы Арам Хачатурян и – Микаэл Таривердиев.
 
Глава третья
 
Родовое гнездо
 
Микаэл Леонович начинает автобиографию с описания синего тбилисского неба и воздуха: «…кажется, его можно резать ломтями». А потом уже идет сияние лица его матери, научившей сына самому главному – любви.
Детство по-настоящему любимого ребенка – словно удивительный фильтр, магические очки, через которые обычная человеческая жизнь представляется сказочным миром. И очень интересно бывает посмотреть на эту волшебную страну со стороны, как бы объективно, но все же попытаться понять ощущения маленького героя, заглянув в дом, где он вырос. Что создала детская фантазия, а что существовало в реальности?
Старинное строение на улице Павла Ингороквы, 14, бесконечно далеко отстоит от типовой советской застройки. Уже сам двор с широкой лестницей вдоль кирпичных стен, увитых плющом, напоминает скорее туристическую достопримечательность, чем обычное жилище. Ступеньки существуют и сегодня, правда, сильно обветшали, но выглядят не убого, а по-своему аутентично, как и другие неодушевленные свидетели истории, коих в тбилисских дворах немало. А вокруг лениво занимаются своими делами рыжие коты – потомки тех, с кем играл маленький Балик – так звучало детское прозвище Микаэла. Единственного и любимого сына.
Дом его детства тоже выражал любовь всем своим видом и учил замечать детали. Вход защищался от дождя ажурным металлическим козырьком, внутри – прямо в подъезде! – неожиданно обнаруживался паркетный пол, а встречали входящих настоящие атланты, не хуже тех, что держат суровое небо Санкт-Петербурга. Античным героям не приходилось скучать в одиночестве, архитекторы, создавшие когда-то сие творение, украсили его и другими персонажами. Жители Тбилиси даже специально приходили посмотреть на них.
«Моей любимой фигурой в подъезде дома № 14 была деревянная львица, и в одном из юношеских стихотворений я “шептал о своей любви” – “Надёжнейшей из вестниц / Дубовой львице на перилах лестниц”», – пишет грузинский поэт и переводчик Владимир Саришвили.
Квартиру на улице Павла Ингороквы отцу Таривердива пожаловало государство, он был серьезным человеком, директором банка. А родился и провел самые первые годы Микаэл тоже в удивительном здании. Это было жилище бабушки, «красивый, даже для Тбилиси, дом в три этажа с большим двором, в котором был фонтан и огромное тутовое дерево».
Предки композитора проживали в этом произведении искусства не случайно. Мать Микаэла, Сато (Сатеник) Григорьевна, принадлежала к уважаемому армянскому роду Акоповых. И в наше время среди носителей этой фамилии есть немало известных людей. Например, сценарист Эдуард Акопов, художники Рафаэль и Валерий Акоповы, целая династия дипломатов – советских и российских; доктора наук, заслуженные тренеры, оперные певцы, телеведущие. В Тбилиси середины ХХ века фамилию Акоповых знали абсолютно все. По воспоминаниям Микаэла Леоновича: «Один из дядей моей мамы был какое-то время городским головой». Но в копилке достижений рода тифлисских Акоповых есть и более высокие звания. Степан Акопович Акопов (1899–1958) неоднократно занимал пост министра автомобильной, тракторной и других разделов тяжелой промышленности СССР.
Дед Таривердиева по матери, Гришо (Григорий) Акопов, политикой не занимался, зато принадлежал к уважаемому ремесленному цеху выдельщиков ножей. Параллельно владел большими фруктовыми садами на берегу Куры и торговал своей продукцией. Его жена Елизавета занималась домом, современники отмечали ее красоту и добрый характер. Трехэтажный дом с атлантами принадлежал семье Акоповых до революции целиком, этим и объясняется паркет в подъезде. После революции особняк экспроприировали и поделили на квартиры, одна из которых, на третьем этаже, стала домом раннего детства Микаэла. Впрочем, богатая жизнь семейства его матери закончилась еще до прихода большевиков, в 1916 году, когда Гришо Акопов скончался, оставив после себя шестерых дочерей. Сато Григорьевна, родившаяся в 1902-м, была предпоследней, старших сестер звали Аруся, Бахмо, Маня и Гофа, младшую – Марго (Мариэтта). По воспоминаниям Сато, «После смерти отца экономическое положение семьи сильно ухудшилось. Старшим сестрам пришлось не заканчивать образование, приступить к работе и тем самым дать возможность нам, младшим, закончить свое образование».
Первые документы
Из этих строк видно, какое большое значение придавалось в этой семье образованию. Казалось бы, богатый ремесленник и торговец мог посчитать, что его дети проживут и так. Тем более удивительно, что речь шла о девочках, а все это происходило в самом начале ХХ века, да еще и на Кавказе. Но семьи тифлисских армян традиционно отличались интеллигентностью.
При всем своем добрейшем характере бабушка Микаэла, Елизавета Акопова, воспитала детей сильными людьми, они смогли достойно принять вызовы очень трудного времени, которое выпало им – революция, Гражданская война, разруха. При этом всегда старались совершенствоваться и помогать в этом другим. Пожалуй, в альтруизме Сато превзошла всех своих родственников.
Во время революции ей стало мучительно стыдно жить хорошо, когда вокруг так много людей страдает. Хотя это ее «хорошо» уже успело стать условностью. Тем не менее она объявила родным, что уходит из дома и уезжает в глухую деревню, чтобы просвещать крестьянских детей. Можно только представить, какой шок вызвало в семье это решение. Поступок, конечно, благородный, но отпускать восемнадцатилетнюю барышню непонятно куда? Тогда еще ведь и никакой связи, кроме писем, не было. По воспоминаниям Микаэла Леоновича: «Из Парижа специально вызвали ее брата, который там учился в университете, чтобы попытаться вернуть ее домой. Ведь ей было всего восемнадцать. Но брат вернулся в Париж ни с чем. Мама осталась в деревне».
  
Брат, судя по всему, был двоюродным, так как в источниках упоминаются лишь дочери достойнейшего Гришо, о сыновьях информации нет.
Кстати, Сато Григорьевна относилась к своему героизму очень сдержанно, как к чему-то само собой разумеющемуся.
«В 1920 г. я окончила среднюю школу в Тбилиси и вынуждена была выехать в с. Аштарак на работу в сельскую школу учительницей, – указано в ее автобиографии для анкеты преподавателя географии 3-й мужской школы. – Поработав там до 1921 г., я была арестована дашнакским правительством и заключена в тюрьму вместе с другими учительницами за большевистскую агитацию. Освободилась я из тюрьмы только лишь при вступлении Красной Армии в Армению.