Шпана (СИ)

И мы спустились по Зеленскому съезду с Нижне-базарный ряд.
— Недавно я большую статью по этому поводу написал, так что ты обратился по адресу, — говорил он мне, не переставая курить свою сигару, — игрушка новая и довольно модная, залы для просмотра фильмов, как грибы растут по всей России. Один, кстати, на ярмарке есть, можем зайти.
— Обязательно зайдём, Алексей Максимыч, — ответил я, — но меня больше интересует не прокат, а съёмки фильмов — этим у нас кто-нибудь занимается? Или хотя бы планирует?
— С этим гораздо хуже… в основном привозные кинокартины крутят… хотя стой, слышал я такую фамилию Сашин, звать Володей… он артист московского театра.
— Неужели МХАТа? — спросил я.
— Нет, попроще — театра Корша кажется… так вот, это якобы наш первый российский режиссёр, он же и сценарист, он же и продюсер, он же и во всех ролях играет. Снимает что-то на закупленный в Америке киноаппарат, потом пристраивает ленты в кинотеатры, вот он-то наверно тебе и нужен… и ещё раз стой, я же его видел вот буквально вчера, он вообще-то нижегородец, в Москву недавно перебрался.
— Алексей Максимыч, а если вы меня ещё и познакомите с ним, благодарность моя не будет иметь никаких границ…
— Ладно, потом сочтёмся благодарностями, мы уже пришли.
Да, это был самый он, «Прожекторъ изъ Парижа», он же «Волшебный мiръ» (блин, как же меня бесит эта дореволюционная орфография), на Самокатной площади.
— А почему она собственно так называется, это площадь? — спросил я у Горького.
— Так вон же трактир стоит, «Самокатом» называется, — и он показал направо, — внутри он устроен в виде карусели, столы и стулья по кругу вращаются, очень популярное место у купечества. Да и просто карусели с другой стороны стоят, их тоже самокатами зовут.
— Понятно, — ответил я, — а вон кажется хозяин кинотеатра вышел.
— Точно, он самый, Болеслав Вацлавович… пойдём познакомлю.
— Поляк что ли?
— Кажется да, но давным-давно в Нижнем живёт… дзень добрий, пан Болеслав!
Болеслав, мужчина средних лет в красивом белом костюме с жилеткой, повернулся к нам, узнал Горького и расплылся в широкой улыбке. Далее они некоторое время вспоминали прошлую встречу в ресторане Шустова, а потом Горький вспомнил и обо мне.
— Вот, Болеслав, представляю тебе молодое дарование с мельницы Башкирова, звать Александром.
Тот прищурился и воскликнул:
— А не тот ли это самый Александр, который призрака недавно победил?
— Тот, не сомневайся.
— Почту за честь познакомится — Болеслав Вачовский, предприниматель, — и он кивнул головой мне. — Кино пришли посмотреть? Так заходите, билетов брать не надо.
— Спасибо, — ответил Горький, — кино мы в другой раз посмотрим, а вот у Александра к тебе есть дело по кинематографической части.
— Да что ты говоришь? — поразился Болеслав, — какая у нас шустрая молодёжь пошла.
— И не говори, — согласился с ним Максимыч, — ну я его оставляю тебе, поговорите, а у меня ещё одна встреча сегодня, так что откланиваюсь.
И он зашагал широкими шагами куда-то по направлению к Гордеевке, а Болеслав взял меня за локоть и предложил пройти в свой кабинет, я не отказался. Сначала он меня попросил поподробнее рассказать об исторической битве с Сулейкой, не отказал уважаемому человеку — расписал в красках, так что самому страшно стало. Ну а далее он предложил мне лимонаду, я не отказался, и мы перешли к содержательной, так сказать, части нашей беседы.
— Господин Вачовский (можно просто Болеслав), хорошо, Болеслав, у меня… у нас, группы единомышленников с предприятия господина Башкирова есть небольшая творческая задумка — снять первый российский фильм.
— Продолжайте, Александр, — благожелательно кивнул Болеслав.
— Но, к великому нашему сожалению, мы… то есть я ничего не знаем ни про технологию съёмок, ни про технические приспособления, применяемые при этом, да и вообще нам… то есть мне не помешал бы квалифицированный консультант по всем этим вопросам. Помощь, естественно, будет оплачена, — быстро добавил я.
— Очень любопытное желание, — сказал Болеслав, — у нас ведь тут, знаете ли, только прокатываются уже снятые фильмы, хотя…
 
— Что хотя? — подтолкнул его я.
— Знаю я одного человека, занимающегося именно тем, что вам надо… зовут его Владимиром, фамилию не знаю… он артист в театре, а на досуге снимает кино…
— Да, мне Алексей Максимыч уже говорил наверно как раз про него — фамилия Сашин, а служит он в театре Корша, верно?
— Точно не скажу, но вполне может быть. Он сейчас в Нижнем, не далее, как вчера я имел с ним приватную беседу, он предлагал для проката пару фильмов собственного производства…
— И как, договорились о чём-нибудь? — сделал я вид, что мне это страшно интересно.
— Нет, пока нет, будем продолжать переговоры… а остановился он на Рождественской улице в номерах Дулина, можете навестить и сослаться на меня…
— Прекрасно, — обрадовался я, — теперь я ваш должник, дорогой Болеслав, обращайтесь, если возникнет такая необходимость.
И на этом мы распрощались, а я побежал на Рождественскую в номера Дулина, знаю я где это, соседний дом с трактиром Рукомойникова… с бывшим трактиром Рукомойникова конечно, заодно посмотрю, к кому хозяйство перешло.
Хозяйство перешло к какому-то Ванюшкину, именно это имя значилось на трактирной вывеске. Надо будет зайти, посмотреть, подумал я, входя в номера. А нету Сашина, сразу огорошили меня там, с утра как ушёл по делам, так и не возвращался, может передать чего? Я попросил ручку и листочек бумаги и накорябал там с грехом пополам (сто лет не писал ничего ручкой) свою фамилию, адрес и просьбу навестить меня по вопросу киносъёмки…
А на обратном пути я заскочил в этот самый трактир, половой покосился на меня, но ничего не сказал и пропустил. Водку я конечно не стал там заказывать, взял чай с двумя бубликами, сел за столик. Через некоторое время ко мне ещё один мужичок подсел, он точно с водкой был. Выпил он стаканчик и завёл разговор ни о чём, ну а я поддержал, всё время пытаясь вырулить на интересующую меня тему. И вырулил таки — Ванюшкин этот оказался аж внучатым племянником покойного Рукомойникова, оказавшимся в нужное время в нужном месте. Других наследников у бывшего владельца не нашлось, сгодился и такой вот племянничек…
— Да вон он за стойку как раз встал, — показал мужичок мне в сторону винного прилавка, — зовут его Порфирий Степаныч.
Я встал, подошёл к нему, поздоровался и представился.
— Тот самый Потапов что ль? — тут же спросил хозяин.
— Ага, тот, — подтвердил я.
— Ну и чё надо?
— Сам не знаешь что ль? — сурово сдвинул брови я.
— Так приходил уже от тебя один, мы все вопросы с ним решили.
— Не знаю, я никого не посылал, теперь вопросы со мной решать будешь… короче так — здесь у тебя будет фирменная точка по нашим макаронам, рекламные плакаты завтра-послезавтра будут, а с тебя включение макаронов во все дежурные блюда.
Трактирщик тяжело вздохнул, потом ответил:
— Деньги-то больше этим ребятам не платить?
— Нет, освобождаешься с сегодняшнего дня.
— А если они придут, чё сказать-то им?
— Посылай ко мне, разберёмся.
И на этом я убыл в свою мастерскую… ничего там интересного не случилось, ребята уныло точили запчасти для линии, а Лёха сидел в углу, надувшийся, как мышь на крупу.
— Ты чего такой? — спросил я.
— А то ты сам не знаешь — ты-то интересными делами занимаешься, по всему городу бегаешь, а мы тут железки точим, как эти… как рабы на галерах.
— Да брось ты, — начал успокаивать его я, — скоро у нас у всех будет очень занимательное дело.
 
— Какое? — встрепенулся брат.
— Кино снимать будем, всех задействую, это я твёрдо обещаю.
— Ух ты, — восхитился брат, — это такое, как в иллюзионе на ярмарке кажут?
— Точно, практически такое же, только там же иностранное кино кажут, а у нас будет своё, российское.
— Расскажи поподробнее, — попросил Лёха.