Отдам папу в хорошие руки (СИ)

Врач жмет руку на прощание, что-то желает, а я уже не слушаю его, мне хочется домой. На улице сегодня ярко, несмотря на осень, солнце бьет в глаза, и я на секунду прищуриваюсь. Но только спускаюсь со ступеней, как торможу.
На парковке стоит моя машина. Чистая, собранная, блестящая, будто только что из салона. Ни вмятины, ни царапины, даже фары отполированы. Я моргаю, потому что мозг не сразу принимает картинку.
  
А потом я вижу Серегу. Он стоит, опираясь задницей на мой капот, руки в карманах, довольный, как кот, который украл сметану и не был пойман. В той самой позе, которая означает: да, это я, и да, можешь не благодарить, но ты все равно будешь.
— Я не понял?! — тяну я, подходя ближе.
Сергей усмехается, отталкивается от капота и делает шаг мне навстречу.
— Пока ты наминал бока на больничной койке, — говорит он лениво, — я поторопил знакомых ребят. Ничего сверхъестественного, просто чуть ускорил процесс.
Я обхожу машину, трогаю дверь, проверяю, настоящая ли. Настоящая и целая.
— Спасибо, брат, — говорю я и крепко сжимаю его плечо. — Выручил.
— А ты сомневался? — фыркает он. — Вопрос в другом.
Он прищуривается и внимательно смотрит мне в лицо.
— Страха за руль прыгнуть нет?
Я даже не думаю.
— Нет, конечно.
Потому что страх остался там, в палате, в ту секунду, когда я понял, что жив. Все остальное – ерунда.
Мы садимся в машину, я, естественно, за руль. Руки ложатся на него так привычно, будто и не было перерыва. Завожу двигатель, он урчит ровно, уверенно, как надо.
— Домой? — спрашивает Серега, пристегиваясь.
— Домой, — отвечаю я и выруливаю с парковки.
Машина идет мягко, как новая, хотя, по сути, ею и стала. За окном обычный город: светофоры, люди, чьи-то жизни, в которые я сегодня не вмешиваюсь. И впервые за долгое время мне не нужно никуда бежать.
— Слышал, что теща твоя приезжала, — бросает Сергей, не отрывая взгляда от дороги.
Я усмехаюсь.
— Приезжала. Даже у меня в больнице успела побывать вместе с Лизой и Варей.
— Ну и как? Заценила она твою женщину?
Я пожимаю плечами.
— Вообще похрен, если честно. Главное, что я ее люблю. И Варя.
Сергей косится на меня и криво улыбается.
— Вот это ты попал, братишка.
— С такой, как Лиза, это было не сложно.
Он кивает и больше меня не подкалывает.
— А чего они не приехали сегодня? — спустя минуту спрашивает Сергей.
— Я запретил Лизе приезжать, — я внимательно смотрю за светофорами. — Она и так все пороги там сбила. Я сказал, что ты меня заберешь, а они пусть дома ждут.
— Сюрприз, значит, готовят для папки, — усмехается брат.
Я представляю, как открываю дверь, как пахнет едой, не ресторанной, а нормальной, домашней. Как Варя выбегает со своими прыгучими кудряшками и виснет на мне. Как Лиза сначала просто смотрит, а потом подходит и уверенно обнимает, как умеет только она.
И я прекрасно знаю, что будет вечером.
Варя уснет в своей комнате с зайцами и звездами на обоях, раскинув руки, как маленькая победительница мира. А Лиза после тихой и нежной ласки уснет у меня на груди, слушая мое умиротворенное сердцебиение.
И мне больше ничего не нужно.
Машина медленно вкатывается во двор, привычный поворот, знакомые окна.
— Лена, кстати, приходила, — бросаю я как бы между делом, глядя вперед, и разыскивая свободное парковочной место.
Сергей в этот момент пьет воду из бутылки и чуть не давится.
— Чего? — кашляет он. — Зачем?
— С мировой, — пожимаю плечами. — Пришла без истерик и без намеков, тихая, как мышь.
Сергей закручивает крышку бутылки, все еще кашляя.
— Ну да. Это ей, стопудово, мать вставила по первое число. Чтоб не лезла к вам.
— Может быть, — спокойно отвечаю я. — Главное, что она правильно поняла мой посыл. Этого достаточно.
— Лизе об этом рассказал?
— Нет. Не хочу ее лишний раз тревожить. Тем более все решилось мирно.
Я глушу двигатель, выхожу из машины. Тело ведет себя послушно, ничего не ноет, не тянет. Поднимаемся с Серегой по лестнице, пока прокручиваю ключ в замочной скважине, слышу быстрый топот маленьких ножек.
Дверь распахивается, и в меня буквально влетает Варя.
— Папу-у-у-я! — визжит она и крепко обнимает меня.
Я сгибаюсь, подхватываю ее на руки, утыкаюсь носом в мягкую пухлую щечку.
— Привет, Варварёнок, — шепчу я.
Она улыбается, цепляется за мою шею, что-то тараторит, и я не улавливаю половину слов, потому что в этот момент вижу Лизу.
Она стоит в коридоре, в домашних штанах и футболке, волосы собраны в пучок, глаза блестят. Не бежит, не суетится, и улыбается так, что мне хочется остановить время.
Но все же Лиза подходит ближе, осторожно обнимает меня, и Варя тут же хватается и за нее.
— Все в сболе! — довольно произносит дочь.
— Наконец-то ты дома, — тихо вздыхает Лиза и прикрывает глаза на пару секунд, когда Варя нас сближает еще сильнее.
Сергей прокашливается за спиной.
— Ладно, я доставил вашего отца семейства в целости и сохранности, — бурчит он. — Теперь мне пора. А у вас семейная идиллия, все дела.
— Оставайся на обед, — предлагает ему Лиза.
— Спасибо, но мне на службу надо.
Лиза забирает Варю и идет на кухню. Дочка пытается сказать шепотом, что «папуя не догадываеца о сюлплизе». Но ее звонки голосок отчетливо слышат все.
— Какая служба? Ты же сегодня выходной.
Серега недовольно цокает.
— Да полкан вызывает. Все при встрече.
Я понимающе киваю, работа у брата такая. Мы пожимаем руки и Серега уходит.
Я немного зависаю в прихожей, оглядываюсь. Ощущение, что аккуратные туфельки Лизы всегда тут стояли, а дождевик Вари – висел на вешалке. Мы быстро обжились в новой квартире, а с появлением Лизы, она стала еще уютнее.
— Папуя! Мы тебя здем!
— Иду, только руки помою.
— Сколее! А то я съем весь толт!
— Варя, торт и был нашим сюрпризом, — тихо возмущается Лиза.
— А, дя?!
Я посмеиваюсь себе под нос и направляюсь в ванную.
Дом – это не стены. Дом – это когда тебя ждут и когда ты нужен.
И я, черт возьми, впервые настолько счастлив.
  
ГЛАВА 55.
 
Лиза 
Я прихожу домой поздно и очень уставшая.
Зима сегодня особенно неприятная: снег цепляется за сапоги, холод пробирается под пуховик, а в голове крутится только желание снять все лишнее и упасть.
Я тихо закрываю за собой дверь, ставлю сумку на тумбочку и медленно стаскиваю зимние сапоги. Пальцы ноют, спина гудит, день выдался каким-то сумасшедшим: целый день на ногах, дети, шум, пока одних оденешь на прогулку, другие уже разбежались по группе, варежки, каши, слезы, смех.
Дом встречает теплом и подозрительной тишиной. Я уже хочу окликнуть Диму, как из кухни доносится детский заговорщический шепот:
— Тисе, папуя.
А в ответ я слышу низкий и приглушенный голос Димы:
— Я тихо. Ты смотри, не выдай нас.
Я замираю с одним сапогом в руке.
Что за заговор?
Я медленно, почти крадучись иду по коридору. Сердце вдруг начинает биться быстрее от странного предвкушения. Как будто я что-то важное сейчас увижу, и это обязательно мне понравится.
Я заглядываю на кухню, и моя челюсть чуть не пикирует на пол.
На столе – белая скатерть, свечи, уже зажженные, теплый живой свет дрожит на стенах. Рядом в вазе стоят мои любимые розы, без всякой вычурности.
Мои Юшковы приготовили самый настоящий домашний ужин. Нет, Дима не раз баловал нас своими кулинарными блюдами. Даже вынуждена признаться, что в какой-то степени он готовит даже лучше, чем я. Но такой праздничной атмосферы у нас еще не было.
Варя стоит на стуле в своем фартучке, прижав ладошки к щечкам, и улыбается:
  
— Ма-му-я! Сюлплиз!
— Ого! Какая красота!
Я смотрю на улыбающегося Диму. В его взгляде столько тепла, что у меня перехватывает дыхание. Он подходит ко мне, осторожно обнимает меня и мгновенно согревает своим горячим телом.