Отдам папу в хорошие руки (СИ)

Я опускаюсь на край кровати. Внутри бурлят паника и счастье вперемешку. Радость, страх, ощущение, что меня сейчас зовут туда, где очень хорошо и очень страшно.
— Дима, — выдыхаю я, — это как-то быстро.
Он протягивает руку и берет мою ладонь.
— Я знаю, поэтому я не тороплю. Просто подумай над моим предложением, но знай, что я очень этого хочу.
Я смотрю на наши переплетенные пальцы и понимаю: уходить сегодня будет особенно трудно.
  
Я уже почти собрана, когда Дима вдруг говорит, что закажет мне такси, и тянется к телефону.
— Не надо, — бурчу я, застегивая платье. — Я сама закажу себе такси.
— Я знаю, что ты самостоятельная девушка, — перебивает он спокойно. — Но теперь у тебя есть я, так что привыкай.
Он говорит это так, что спорить бессмысленно.
Телефон лежит на тумбочке, экран загорается, а я как раз дотягиваю молнию сбоку, но тут мужские пальцы перехватывают бегунок и с тихим, совершенно наглым удовольствием тянут молнию вниз.
— Юшков, — шиплю я, не оборачиваясь, — хватит баловаться.
— Я не балуюсь, — он подходит ближе, прижимается ко мне всем телом. — Я тебе всего лишь препятствую.
Его ладони скользят по моим бокам, он утыкается носом мне в шею, вдыхает глубоко, а потом целует меня в плечо.
— Ты вообще понимаешь, — шепчет он, — что уходишь от меня, пока я еще не до конца проснулся?
— Я очень хорошо это понимаю, — вздыхаю я и накрываю его руки своими. — Поэтому и ухожу. Иначе мы никуда сегодня не попадем.
Он тихо смеется мне в волосы и все-таки отпускает меня. А потом он осторожно и самостоятельно застегивает молнию на моем платье. Позволяет уйти, но только в этот раз. Чувствую, что в следующий, я так просто отсюда не слиняю.
Такси уже подъехало, мы идем к выходу на цыпочках. Варя спит в своей комнате, и я вдруг ловлю себя на мысли, что в своей голове я прощаюсь с этим утром, как с чем-то очень личным.
— Она тебе не простит, если узнает, что ты сбежала, — шепчет Дима у двери.
Я тянусь и быстро целую его в губы.
— Я украду ее в садике, — игриво отвечаю я. — Моя девочка, никому не отдам.
Он улыбается так, что у меня внутри снова что-то сжимается. Я уже стою на пороге, но не могу сделать этот чертов шаг. Такое ощущение, что я оставляю тут половину себя.
Разве можно так влюбиться? Разве можно настолько сильно раствориться в человеке?
Наши пальцы переплетены, а взгляды не отпускают друг друга ни на миг.
— Напиши мне, когда доедешь до дома.
— Хорошо, — киваю я и все же отпускаю его руку.
Внизу уже ждет такси. Я выхожу из подъезда, поправляю платье, провожу пальцами по волосам, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. И в этот момент слышу:
— Ли-и-и-за!
Я закрываю глаза и торможу.
Ну, конечно. Спасибо, злодейка судьба!
Оборачиваюсь и вижу, как от родительского подъезда идет бодрая Ксюха. Она останавливается передо мной и очень внимательно осматривает меня с головы до ног.
— Привет, — говорю я.
— А ты куда это так рано? — прищуривается сестра. — И еще в таком виде?
Ее взгляд все еще блуждает по мне.
— И что ты вообще тут делаешь?
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но она уже все поняла. Ксюха делает шаг ко мне, хватает за руку и наклоняется к моему уху.
— Да ла-а-адно?! — шипит она восторженно. — Ты была с тем красавчиком-спасателем?
Я чувствую, как у меня вспыхивают щеки.
— Ксюх…
— А-а-а, — довольно тянет она. — Я права.
Она отстраняется, сияя, как новогодняя елка.
— Ну ты даешь, сестренка. Молодец. Рассказывай. Как он? У него большой? А в сексе он какой?
— Отстань! — возмущаюсь я, оглядываясь на такси. — Я тебе ничего рассказывать не буду. И мне пора.
Ксюха смеется.
— Ладно, ладно, беги, самая счастливая женщина на планете, — она играет своими бровями, намекая на то, что у меня на лице написано, что эта ночь была самой прекрасной. — Но мне нужны все подробности. Так что сегодня вечером жди меня в гости.
Я делаю шаг к машине, и она шутливо шлепает меня по попе.
— Ксюха!
Мы обе смеемся, как подростки, которых застукали за просмотром журналов 18+.
Я сажусь в такси, машина трогается, а я улыбаюсь так глупо, что даже не пытаюсь это скрыть.
Дима был прав.
Я действительно пахну им.
  
ГЛАВА 48.
 
Лиза 
Я сижу на полу в своей комнате, спиной прислонившись к дивану, а рядом елозит Ксюха, которая никак не может усесться. Между нами разбросаны подушки, свернут плед, стоит бутылка красного вина и два бокала, которые мы лениво наполняем «на глаз».
По телевизору идет какая-то мелодрама. Судя по музыке, там уже либо признание, либо измена, либо все сразу. Но мы не смотрим фильм, телевизор просто живет своей жизнью, как фоновый шум.
— Ну, — тянет Ксюха, делая глоток и глядя на меня с прищуром, — давай, рассказывай, Лиза. Я терпела целый день.
— Ты невозможная, — вздыхаю я и подтягиваю колени к груди.
— Зато любопытная и родная, — она улыбается. — У вас с Дмитрием все серьезно?
Я не спешу отвечать. Кручу бокал в руках, наблюдаю, как вино оставляет тонкие дорожки на стекле.
— Он предложил мне переехать к нему, — тихо признаюсь я.
Ксюха замирает, а потом медленно ставит бокал на пол.
— Так, — произносит она уже другим тоном, меняет позу, скрещивая ноги, как йог, — а вот теперь точно все-все мне рассказывай.
— Мне страшно, — честно произношу я. — Не потому что он, это он. А потому что у нас все слишком по-настоящему. У Димы есть прекрасная дочь, Ксюх, и он такой взрослый и опытный. Он не играет, не обещает лишнего, а просто берет и предлагает.
— Это и пугает, — кивает она. — Когда не качели, а дорога.
Мы молчим, каждая варится в своих мыслях. Вино согревает, телевизор что-то там надрывно шепчет о любви до гроба.
— Ты его любишь? — мягко спрашивает Ксюха.
— Мне с ним хорошо и спокойно, — с теплой улыбкой отвечаю я. — Понимаешь? Я не напряженная, не удобная, не «правильная». С ним я такая, какая есть. 
— Лиз, я понимаю. Но ты увиливаешь от моего вопроса. Ответ простой: да или нет?
Я поднимаю глаза на сестру, она замерла в ожидании ответа. Прислушиваюсь к себе, к своим внутренним ощущениям, и понимаю, что:
— Да.
Ксюха придвигается ближе и кладет голову мне на плечо, как в детстве, когда мы прятались в комнате, чтобы пошушукаться.
— Тогда это серьезно, — говорит она.
Я улыбаюсь и чувствую, как внутри становится теплее от ее поддержки.
— Маме ты пока не говорила? — как бы между прочим уточняет она.
— Нет, — фыркаю я. — Я еще жить хочу.
Ксюха смеется и обнимает меня за плечи.
— А чего ты боишься? — она поднимает голову и смотрит на меня. — Что тебя там будут любить? Или что ты наконец-то выбрала себя?
Я усмехаюсь.
— Ты как всегда, сразу все в лоб.
— А смысл ходить вокруг да около? — Ксюха тянется и подкладывает под спину подушку. — Ты же не девочка уже. И не живешь с мамой под одной крышей, чтобы отпрашиваться.
— Я знаю… просто…, — я замолкаю, подбирая слова. — Мне важно, чтобы мама от меня не отвернулась. Чтобы не было ее вечного: «я же говорила».
Ксюха закатывает глаза и недовольно цокает.
— Лиза, она в любом случае это скажет. Даже если ты выиграешь «Оскар» или улетишь в космос. Это ее суперспособность.
— Да уж.
И тут Ксюха вдруг резко вскакивает с пола, а подушка под ней улетает в сторону.
— Тогда что тут думать-то, Лиза? — заявляет она, уже шагая к шкафу. — Конечно, переезжай к нему!
— Ксюх, подожди, — тяну я, но она меня, разумеется, не слышит.
Шкаф распахивается с характерным стуком, и сестра замирает, осматривая мои аккуратно развешанные платья, сложенные стопки футболок и джинсов.
  
— Та-а-ак, — протягивает она с видом опытного стратега. — С чего начнем? Где у тебя чемодан?
— Какой чемодан? — я смеюсь, но внутри все сжимается от ее серьезности. — Ты вообще нормальная?