Выход из тени (СИ)

В его голосе звучала твёрдость, но не вызов — скорее достоинство человека, привыкшего к власти, но готового поступиться ею ради общей победы. Таким был Василько и в том образе, что возник при прочтении литературы по истории этого князя. Он мог бы воспротивиться и не дать стать великим князем своему дядьке, но служил ему верой и правдой до смерти.
Я кивнул, понимая, что этот союз — хрупкий, но необходимый. И что от того, как мы построим отношения сейчас, зависит не только исход битвы, но и будущее всей Руси.
  
— У нас нет, князь Ростовский, какого‑либо неуважения к княжеской власти. Я уважаю князя Владимира Московского и считаю, что он и должен будет занять престол отца своего. Но ныне, когда враг пришёл на наши земли, когда мне удалось объединить многих — как ты видишь, с кем ты пришёл, в том числе и булгар, — пока идёт война, командовать войсками буду я. А вот после… Дадите мне землю — так я на ней буду пахать. Решите, чтобы при вас остался воеводой, — так я подумаю и об этом, — сказал я.
Этот ответ удовлетворил не только Василько, но и его брата. Мы с Владимиром в последнее время не так много общались, чтобы заранее определять, какова же будет судьба русских земель после того, как окончится война. В какой‑то степени не хотелось загадывать вперёд — и даже где‑то не верилось, что мы сможем одолеть монголов. Хотя никто из нас не собирался опускать руки и сдаваться на милость победителя — милости у которого, как известно, не бывает.
А сейчас, когда становится очевидным, что монголы отступают… Навсегда ли? Вряд ли. Возможно, через пару лет они вернутся. Но уже сейчас нужно ставить вопрос о государственном устройстве русских земель.
Только самодержавие и объединение всех русских земель под одним знаменем может дать импульс к развитию России. Жёстко, принципиально — и подавлять всех, кто не поклонится Владимиру Московскому. Пусть бы меня сейчас заклеймили все демократы из будущего, но я не вижу ни одного удачного для России обстоятельства, чтобы укрепить власть и сделать русские земли сильной единой державой — кроме как установить самодержавие.
Пусть при князе будет Рада или Боярская дума, которая станет советовать. Но правитель должен быть один — причём и в Киеве, и во Владимире, и в Новгороде, и во всех других русских землях. Это должно быть одно имя, один закон, одна воля, одно войско — мощное, на зависть и страх наших врагов.
— Мстивой, собирай Военный Совет. Нам решать нужно, как поступать. Я думаю, что пора идти в Половецкую крепость, — твёрдо сказал я, потом обратился к булгарину и к Василько. — Хотел бы и ваши мнения услышать, как нам вместе дальше бить врагов.
Военный совет постановил то, что логически и вытекало из сложившейся ситуации. Конечно, сперва нужно разведать, как далеко ушли монголы и собираются ли они уходить ещё дальше — вглубь своих степей. А потом, сразу по возвращении разведки, следует большую часть людей снять с острова и направиться в сторону Половецкой крепости.
— Я с двумя сотнями и с генуэзцами ухожу в Половецкую крепость нынче же, — сказал я, завершая Военный Совет. — Уже ясно, что монголы ушли далеко, за два дня. Если будут возвращаться, то пошлете за мной, успею вернуться.
Возражений не последовало — кроме того, что Василько Константинович также изъявил желание присоединиться ко мне и вести своих воинов в бой. По его словам, он собрал таких удалых людей, которые зело люты на монголов и жаждут крови. Ну и «мелким шрифтом» прозвучало, что нужно бы удержать людей в узде и организовать их. А то того и гляди, но не получив крови врагов, а оказавшись сразу в системе подчинения, расхотят воевать. Так себе ситуация, но пусть попробуют на вкус монгольской крови, раз так желают.
Булгары же вызвались помочь собрать все трофеи и отрядить часть своего отряда — чтобы увезти в Болгарию то монгольское оружие, что останется после битвы. Или то, что ещё уцелело от этой некогда великой страны. Обозы же частью мы взяли. Там и едой несколько обзавелись и оружием.
Мне не было жаль оружия — тем более что Гурзув, ставший несомненным лидером среди булгар в условиях отсутствия вырезанной подчистую элиты болгарского эмирата, при своих людях дал мне клятву в союзе и обещал почитать как старшего — меня и Владимира Юрьевича Московского. Хотя князю — всё‑таки прежде.
Так что выходило: если монголы уйдут, можно попробовать за время между войнами создать государство, которое объединяло бы Северо‑Восточную Русь и Булгарию. Сделать этот союз прочным, собрать все имеющиеся ресурсы и выставить уже сильное войско против будущих завоевателей.
Ни у кого не было сомнений, что монголы не оставят русские земли без внимания. Уж слишком сильный урон им нанесён — и не только в людях, но и в авторитете. Если русские земли не будут подчинены монголам, им придётся столкнуться со множеством восстаний. Раз у русских получилось дать отпор, то почему бы не должно получиться у кого‑то другого — у тех, кто ещё помнит, каково жить без монгольского владычества?
— Как? Почему ты здесь? — удивился я, когда ко мне подошёл воин, в котором я узнал свою жену.
— Не могу я находиться где‑то там, где нет тебя. Уж лучше нам вместе, уж лучше умереть вместе — защищаясь и отбиваясь от врагов, — решительно сказала Татьяна. — Я пришла с булгарами, присоединилась к ним со своими людьми. У меня теперь есть свой отряд!
Она состригла свои волосы и носила шлем с наносником — так, что отличить Танаис от других воинов было крайне сложно. Хотя при должной фантазии — а у меня она разыгралась моментально — можно было разглядеть в этом воине женщину. Да как же иначе!
— Груди свои пережала? Не больно? — единственное, что нашёлся я спросить.
— Тяжко пришлось в мужнем обличье, ну ты не серчай на меня. Сердце моё не на месте было. А ещё тут бабка Ведана… Если уж кто и доведёт меня до родов, так только она, — сказала Таня.
— Долго еще до родом, — пробурчал я.
Где‑то в глубине души я злился на неё за такой поступок — но больше, чем обнять и поцеловать, ничего не придумал.
— А вот зато, что волосы свои пригожие состригла, буду злиться, — сказал я, снимая шлем с головы жены.
— Хоть накажи, а после в тереме закрой, но чтобы я знала, что ты рядом, — ответила красотка.
Она и со стрижеными волосами не потеряла своего шарма и привлекательности.
— Нынче же ступай и облачись в женское. Воевать тебе не позволю. После меня будешь… Уж придётся, — я посмотрел на неё пристально. — Знаю, что зря всё это. Ведь в бою я буду думать о том, как тебя защитить, а не о том, как правильно бить врага.
— Дозволь мне идти в бой! Стоять на крепостных стенах, пускать стрелы во врага издалека. Я нашла родичей своих из орды половецкой — отряд, что не покорился монголам. Они признали за мной…
— Они не знали, что ты дева?
— Они знали, но более никто, — отвечала Таня. — Всего менее шести десятков, но это справные воины. И они знали, что я твоя жена. Шли к тебе. К тебе нынче многие идут, но не все доходит. Кто в лесу блудит, кого монголы бьют на подходе.
Я задумался. Монголы отходят. Так что? Ждать наплыва воинов? Хорошо бы. Но тогда, если соберется большое войско, оно должно воевать. Иначе проблем не оберусь. От безделия воин — потенциальный преступник и нарушитель правопорядка.
— Без моего ведома — ты никуда. На стенах стоять будете. А коли уж в бой — то без тебя. Только так, — принял я решение.
— Я люблю тебя, тебе покорна, — усмехнулась Танаис.
— Покорная она… — пробурчал я.
А на следующий день, на самом рассвете, мы, более чем полуторатысячным отрядом, отправились в Половецкую крепость.
  
До нее добрались за два дня. Но не поздно ли?..
От автора:
«Спасти детей из 41-го». Новый роман от Анатолия Дроздова и Анатолия Матвиенко — захватывающий, необычный и пронзительный.  https://author.today/work/552139
  
Глава 16
 
Киев.