Выход из тени (СИ)

Вот нельзя так говорить, но если мысли только об этом, то невозможно самому себе врать. Наши женщины и дети — наша главная обуза и уязвимое место. Причём, когда я говорю «наши», имею в виду уже и женщин, и детей из Козельска.
Мужчины — прежде всего диверсионные группы — отправились к союзному городу. Вместо них, оставив дома и шалаши, прибыли более трёх сотен женщин, детей и откровенных стариков из Козельска. А теперь мы готовим огромный караван из более чем тысячи женщин и детей, которых будем отправлять в Муром.
  
И опять же потребуется не менее трёх сотен бойцов, чтобы сопроводить наших любимых к этому городу. Эти триста отправятся дальше, а на ближайшие два дня сопровождением будет аж тысяча ратников.
Разведка сообщила: пусть даже больших соединений монголов на пути и не предвидится, но отряды по триста сабель и луков шастают вдоль условных границ Муромского княжества. Всё это, конечно, опасно.
Но сейчас, когда настал пиковый момент, мужчины не должны оборачиваться назад, смотреть, что делают их женщины и дети. Они должны смотреть лишь вперёд и думать, как уничтожить врага. Так что пусть родные уходят, чтобы мужчины делали то, что должны.
Бабы и детишки плакали. Вой стоял такой, что закладывало уши. Я бы предпочёл услышать мелодию самого жёсткого боя — но только не это.
Не все женщины уходили, не все дети покидали остров. Немало женщин были привлечены к различным работам, которые было необходимо проводить и сейчас — и тем более когда случится бой.
Бабка Видана, конечно, оставалась на поселении и оставляла вместе с собой сразу полтора десятка женщин. Они либо до общения с этой ведьмой, либо после её науки смогли освоить врачевание. Они должны были стать теми, кто мог бы дать чуть больше шансов на выживание. Тем более что почти вся наука, которую преподавала Видана, была направлена на то, чтобы эти женщины могли оказывать помощь при ранениях.
Однако приходилось наблюдать, как большинство женщин и малых детишек перевозят плотами на сухую землю, где уже построены колонны многочисленных телег.
Муром находится не так далеко. Если не идти пешком, а постоянно ехать, то вполне можно добраться за пять дней. Посыльные, которых я отправлял в этот город, вернулись и вовсе через шесть дней — с дорогой туда и обратно.
Наших людей примут ненадолго: мы должны забрать их не позднее чем до середины лета. Однако я думаю, что с той платой, которую я даю муромскому князю, он будет готов поселить всех людей, которых я буду присылать, на постоянное место жительства.
С награбленным из монгольского стойбища финансы сильно поправились. Теперь можно сказать, что у нас столько денег и ценных вещей, что было бы куда это всё девать.
Была бы какая‑нибудь биржа труда, наёмников, где можно было бы взять неограниченное их количество, — я бы на этой бирже сейчас разгулялся. Даже генуэзцев, которые обходятся очень дорого, мог бы позволить себе — не менее, чем шесть тысяч.
Богато жили всё‑таки русские города были в домонгольскую эпоху — смогли нарастить жирок. Очень наши предки неграмотно поступали со всеми богатствами, которые имели. Тканями, культурой вооружения можно было бить даже монголов. Что, в принципе, я, и те русские люди, которые ко мне примкнули, доказываем опытным путём.
Мы не взвешивали, но серебро и даже золото, привезённое из стойбища, считалось у нас не в гривнах, а в пудах это по шестнадцать кило. Ковров было взято столько, что теперь в каждом доме будет как минимум один. Шёлка взяли, что, если даже всем бабам пошить сарафаны из этого материала, а мужикам — штаны, останется ещё половина.
И это было удивительным. Складывалось впечатление, что монголы будто бы хотели торговать и свозили шёлк на своё стойбище из Китая. Или всё же на Руси было этого материала много? И если покопаться в каких‑нибудь закромах любого удельного князя, то можно оттуда и шёлков, и ковров достать немерено?
— Я буду скучать по тебе, — сказала Таня.
Она сидела на одном из сундуков, которые были на той лодке, из которой я провожал взглядами переселенцев. С её глаз бурным потоком лились слёзы — такую свою женщину я ещё никогда не видел.
— Я тоже буду скучать по тебе. И сражаться буду в том числе и за тебя, — сказал я, стараясь не уподобляться своей жене и многим бабам, которые продолжали рыдать.
Вот только своим глазам в этот раз я приказать не мог. Одинокая, каким я становлюсь с отъездом Тани, мужская слеза скатывалась по моей щеке, застревая в отросшей бороде. Чувствуя, что вот‑вот нахлынет буря эмоций и могу не сдержаться, я поднял голову вверх.
Свинцовые тучи надвигались на нас. Скоро случится дождь. И, может быть, он станет спасением. Люди озаботятся тем, чтобы укрыть своих детей плотными шерстяными тканями, закрыть занавесками кибитки, чтобы внутрь не попала влага. И одновременно эти же люди закроют себе обзор — не будут смотреть на те места, к которым уже привыкли и которые покидать не хотят.
Они не увидят, пытающихся быть мужественными, лиц своих мужчин. Словно бы в отдельном мирке, попробуют забыться о том, что покидают эти места. И что, когда они вернутся — или если они вернутся, — то многих из тех, кто сейчас стоит в лодках или на возвышенностях, на крепостных стенах, уже не будет. Часть из этих мужчин уже никогда не посмотрит на них и не будет кусать свои губы, стараясь не разрыдаться.
Я крепко обнял Таню, роняя голову в её волосы. Сегодня впервые она не проводила утренний обряд: обнажённая, не расчёсывала свои волосы, не отрывая глаз от своего изображения в подаренном мной зеркале. Переживает, как, возможно, никогда ранее. Я чувствую ее эмоции, как собственные, которые так же яркие и болезненные.
Тяжело… Поэтому я стал не просить, а требовал, чтобы процесс подготовки к отправке людей был как можно быстрым.
Я ещё немного колебался, прежде чем отдать приказ гребцам на том судне, где находились я и Таня
  
Глава 6
 
Окрестности Козельска.
10 июня 1238 год.
Казалось, что ветер вот-вот порвёт в клочья туман, густым одеялом устланный во всей огромной степи. Порывы сильного ветра врывались в туманную толщу, делали возможным разглядеть чуть больше, но дымка скоро вновь сгущалась, и мы вновь могли в меньшей степени беспокоиться о том, что будем обнаружены. Но и не стоило рассчитывать, что увидим больше, не собьемся с пути.
Конный отряд, численностью в шесть сотен русских бойцов и полторы тысячи половцев шёл в свой решительный бой. Козельск был недалеко, и сейчас, по договорённости, которая была достигнута во время Военного Совета, мы передвигались максимально тихо.
Впрочем, чему я уже не удивлялся, но к чему я призывал себя не привыкать и не полагаться на божественное провидение, нам благоволил сам Господь Бог. Пока не было признаков того, что враг изготовился и мы встретимся с серьезным противодействием. Иначе бы… тягаться с целым туменом, да еще и самого Великого богатура Субэдея?
Да, я прекрасно понимаю, что тот, кто хочет найти божественные знаки, обязательно их сыщет. Нет? Надумает себе, нафантазирует и чего нет. Кто не будет верить в Бога, найдёт то или иное объяснение происходящему с научной или хотя бы с логической точки зрения.
Удивительно, но для меня, человека, который был в иной жизни исключительным рационалистом и в церковь ходил на Пасху только лишь потому, что это дань культуры, традиция, но не влекомый верой в Господа, — в этой жизни я становлюсь действительно набожным. Да и сложно не верить в некие высшие силы, когда я тут — в прошлом и когда у меня немало чего получилось за короткое время.
  
Суровые воины, уже окончательно осознав, что отсидеться ни у кого не получится, что всем воздастся по грехам, шли убивать всех, кто пришёл уничтожать не только семьи и рода, но и целые народы. Мы, наполненные праведной местью, оказывались на острие русского сопротивления не быть рабами.
Большое участие в данном мероприятии было и от половцев. Они, не все, но те орды, что уже разгромлены и обескровленные, пониимали цену сегодняшему бою. Тут борьба за жизнь была, может даже более принципиальная, чем у нас. Русь, пусть и опустошили, во-многом поработили, но все же она осталась, смогла в будущем возрадиться и стать тем великим государством, которое я покинул в будущем. А половцы? Они канули в Лету. Может только частично можно сказать, что этот народ стал одним из факторов появление казахов.