Дело о лесном монстре

Иванова в третий раз огляделась; пропавший парень все так же отсутствовал в зоне видимости. Хоть в окна машин ходи заглядывай, может, в одной из них и спрятался. Или на площадке детской?
Таня задумчиво уставилась на ярко-красную башню с желтой крышей и зеленой лестницей. Мог ли там спрятаться парень? Если согнуться в три погибели – с его-то ростом, – то вполне может быть. Пойти, что ли, заглянуть в крохотное окошко?
  
Идея показалась абсурдной, нелепой и в который раз за сегодняшний день заставила Таню задуматься, о том, что пора сделать небольшой перерыв в работе. Может быть, съездить куда-нибудь? Устроить себе небольшой отпуск? Можно даже и не за границу. Мало ли мест в нашей необъятной, куда можно скрыться от всех бед?
Когда она в последний раз вообще ездила в отпуск? Сразу и не вспомнить. Да и если подумать, то на ум не приходит ни одного случая за последний год – а может, и годы. Но даже если бы Иванова куда и поехала, дозвониться до нее или связаться как-нибудь иначе в век наших современных технологий – раз плюнуть. А если уж кто-то так заморочится, чтобы предложить Тане работу, то, значит, и платить будет много, а тогда уже и сама Иванова отпуск отложит. Ведь лучше хорошего отпуска может быть только огромный гонорар.
Но теперь, кажется, пора бы и правда отдохнуть.
Направляясь к зданию управляющей компании, Таня мысленно заверяла себя, что скоро обязательно куда-нибудь поедет. Сядет в машину, доедет до вокзала, и поминай как звали. Ближайший месяц в городе ее точно после этого не увидят. А может, и больше. Рванет куда-нибудь к морю. Или в горы? Или в лес! Точно! Уедет куда-нибудь далеко-далеко, в глубинку, где даже Интернет днем с огнем не найдешь. И чтобы связи ни-ка-кой.
– В деревню, в глушь… в Саратов? – Таня вопросительно окончила цитату и усмехнулась.
За мечтами о таком близком и в то же время далеком отпуске Иванова чуть не прошла мимо нужного здания. Благо что Иван Степанович вышел встретить и окликнул задумавшуюся знакомую, когда та дошла уже до угла здания.
– Мы не переезжали никуда! – крикнул он, а Таня вздрогнула от неожиданно громкого голоса. Сладкие мечты рассыпались перед глазами; до долгожданного отпуска еще было далеко, а сейчас придется спешно вернуться к серым рабочим будням.
На просмотр записей камер в лифтах у Тани ушло не больше двадцати минут. За это время она узнала лишь одно – парень в лифты незадолго до их встречи не заходил.
– Может, на первом этаже живет? – попытался утешительно предположить Иван Степанович. Но от этой идеи Тане легче не становилось; камера в подъезде ведь все равно не работала!
– Давно она сломалась?
– Да вчера вот, – мужчина развел руками. – Не знаю, что с ней, но почему-то перестала записывать. Хотя она дольше всех держалась. Оно ж как было, – Иван Степанович, потрясая в воздухе открытой ладонью, возмущался: – Застройщик камеры свои поставил. С ними все было хорошо. А потом почти полгода назад, – он замер и глянул на Таню: – Ну ты помнишь, наверное, – и вновь стал размахивать рукой, – все камеры в двух домах поменять решили. Не помню уж, что там случилось.
Таня хотела вставить фразу про то, что у управляющей компании появился шанс часть денег присвоить, вот и провернули эту никому не нужную замену. Рабочие камеры-то вряд ли в утиль пошли. Но Иван Степанович был так громок и увлечен своим рассказом, что Иванова решила позволить ему выговориться. У человека явно назрел монолог на эту тему.
– Ну и закупили где-то эти камеры! Только в лифтах нормальные оставили. Тоже не знаю почему, но вряд ли ж без причины. А новые все сначала нормально работали, а потом одна за одной из строя повыходили. А к кому все с жалобами идут? Ко мне конечно! Не было и недели спокойной у меня. Все долбают, чтобы поменяли на рабочие. А я-то что? Не я же деньги на это даю. И вот та камера, что в вашем подъезде висит, она самая первая сломалась. Мы тогда ее сразу же на нормальную заменили. Это потом все работать перестало. Но эта работала! – и тише прибавил: – До вчерашнего дня.
– И мастера не вызывали?
– Да от этих мастеров она и перестала работать! – Вопрос Ивановой был воспринят как личное оскорбление. – Вчера же утром и приезжал мастер. Ходил тут, смотрел. Диагностику камер проводил. Вроде как эксперт, оценку делать пришел. Там же управляющая сейчас судиться с тем поставщиком камер собирается. Ну и доказательства собирает. А этот эксперт зачем-то и к работающей камере из другой партии полез. Я ему сразу сказал, чтобы не трогал. А он: «Диагностику надо провести!» Да так провел, что камера эта работать и перестала. Вроде молодой, а в технике не разбирается совершенно. И где только таких мастеров набирают?
– И другого вызывать не стали?
Иван Степанович надулся; видимо, окончательно оскорбился.
– А мы лишних людей к нам не зовем. Паренек тот сказал, что к концу недели вернется и все наладит. Что там контакт перегорел и еще надо линзу менять. Вот он в пятницу все это привезет и сделает. Чего другого мастера-то звать?
Таня поняла, что вопросами своими зацепила человека за живое и поспешила вернуть разговор в рабочее русло. Да и эта мешанина из разрозненных и совсем сейчас неважных фактов Иванову мало интересовала. Когда-нибудь она найдет в себе силы на то, чтобы разобраться с происходящим в ее УК безобразием. Когда-нибудь, но явно не сегодня.
Они еще раз пересмотрели все записи с камер за последний час – хорошо, что человечество изобрело быструю перемотку, – потом еще за два часа, но незнакомого парня не было нигде.
– Значит, все-таки на первом этаже живет, – подвел итог Иван Степанович. – Или заходил к кому-то, кто там живет.
– Ага, – Иванова бестолково кивнула. Куда больше внимания она уделяла сменяющимся кадрам на экране монитора. Будто надеялась, что чем пристальней будет вглядываться в него, тем больше шансов, что парень промелькнет где-то. Каждый раз, когда на записи двери лифта открывались на первом этаже, она припадала к экрану и всматривалась вдвойне внимательно. Надеялась и ждала, что хоть где-то он мелькнет. Пройдет мимо. Хоть немного попадет в кадр!
Но время шло, запись проматывалась на максимально возможной скорости, а искомого парня все не было и не было. Следом они посмотрели камеры, висящие на соседних подъездах, но и там незнакомец не попался в объектив. Везунчик какой.
– Мы тут так весь день посмотрим, – подал голос Иван Степанович. – Я-то не против, но мне тут уже давно закрыть все надо было и домой идти.
Иванова опомнилась от этих слов.
– Точно! Простите, что задержала, – прозвучало искренне, но в то же время с нескрываемой грустью. Жаль было столько времени, потраченного впустую.
Судя по выражению лица Ивана Степановича, острое чувство сожаления у них с Ивановой было одно на двоих. Слишком много надежд было возложено на современные технологии.
Наскоро распрощавшись и еще раз поблагодарив мужчину за попытку помочь, Таня отправилась к дому. Всю дорогу ее раздирали сомнения и сожаления об утерянных возможностях.
«Надо было сразу же за ним побежать».
«Надо было прохожих расспрашивать».
«Надо было самой обойти всю округу».
Эти и десятки других «надо было» неустанно жужжали в голове Ивановой. Но лишь одна мысль могла заткнуть их всех: «Глупости это все. Это не мог быть Богдан Очередний. Из тюрьмы так быстро не выпускают».
Это казалось логичным и единственно верным заключением. Оставить бы эти назойливые мысли и идти домой. Лечь спать и забыть о случившемся. Но Таня все равно никак не могла успокоиться. Уж очень похожи были татуировки. И ведь в том же самом месте! Точно такой же рисунок!
  
– Нет, – проворчала она недовольно себе под нос, – это не может быть просто совпадением. Нужно позвонить Кирьянову.
 
Глава 2
 
Едва ли не с первыми лучами еще теплого осеннего солнца Таня села в машину и направилась по давно знакомому маршруту – в следственное управление. Дело у нее было сверхважное и совершенно не терпящее отлагательств.