Королевство руин (ЛП)

Я издаю стон, когда мой живот ударяется о чье-то плечо, потому что меня перекидывают через спину, и мгновение спустя следует шлепок по моей заднице, лишающий меня дара речи на достаточно долгое время, чтобы этот кто-то смог заговорить.
— У тебя и так достаточно неприятностей. Будешь сражаться со мной, и я сделаю только хуже.
Крилл. Гребаный Крилл? Сейчас немного поздно помогать, приятель, но я не успеваю это сказать, потому что он двигается так быстро, что мир вокруг нас размывается, а меня начинает тошнить.
  
К черту этих парней. Им нужно кое-что объяснить.
ДВАДЦАТЬДВА
АДДИ
Т
ошнота подкатывает к горлу, когда мир меняется. Еще один ублюдок перемещает меня слишком быстро без моего согласия. Может быть, Броуди был прав; может быть, я привыкну к этому. Они делают это так часто, что выбора особого нет, но, когда я опускаюсь на кресло, а комната кружится вокруг меня, я не думаю, что когда-нибудь смогу к этому привыкнуть.
Ублюдки.
Но желание высказать им все, что я думаю, отступает на второй план, когда боль в груди усиливается, заставляя меня зашипеть.
Борясь с ней, я вцепилась в подлокотники кресла, обводя взглядом комнату. — Где я? — Хрипло выдыхаю я, едва успевая сфокусироваться на Крилле, когда он делает несколько шагов назад.
— Не испачкай тут ничего кровью, — огрызается Рейден, и я поворачиваю голову в его сторону, что только усиливает тошноту. Я чувствую, как зеленею, когда мой мозг мечется в черепе, но это не останавливает меня от язвительного ответа.
— Тут, это где? Прости, я, должно быть, пропустила то, что ты только что сказал.
Я сосредотачиваюсь на вампире достаточно, чтобы заметить, как драматично закатываются его глаза, прежде чем он указывает на меня пальцем. — Никакой крови.
Ублюдок.
Как бы мне ни хотелось закатить глаза в ответ, я решаю вместо этого проигнорировать его, оглядывая комнату, чтобы попытаться собрать все воедино для себя.
Я сижу в кожаном кресле, а в нескольких дюймах от меня стоит огромная кровать размера «queen-size». Поверх нее накинуты темно-синие простыни, которые гармонируют с шикарными занавесками, висящими на арочном окне справа от меня. На стене висит огромный телевизор, и отсюда я могу разглядеть ванную комнату и гардеробную, а также еще одну дверь, которая ведет неизвестно куда.
— Если ты собираешься только жаловаться, убирайся отсюда к чертовой матери. — Резко отвечает Кассиан, который стоит по другую сторону кровати, уперев руки в бока и глядя Рейдену в затылок.
— Я изо всех сил пытаюсь понять, почему я вообще должен с этим разбираться. Броуди может… — протест Рейдена прерывает рычание Кассиана, костяшки пальцев которого белеют.
— Броуди может разобраться почти со всем, кроме боли от раны от когтей волка, полученной во время чертовой дуэли.
Мои брови хмурятся, когда я выпрямляюсь на своем месте. — Подожди, что?
— Я займусь тобой через минуту, — ворчит он, прищуривая свои изумрудные глаза.
— Ты займешься мной сейчас. Это все твоя вина, — парирую я, и раздражение закипает во мне.
— Как это моя вина? — Его отвисшая челюсть и слегка расширенные глаза подтверждают, что он действительно не считает себя виноватым.
— Потому что ты не вмешался и ни хрена не объяснил этой сумасшедшей суке.
Не сводя с меня глаз, он огибает кровать и садится на ее край, придвигаясь ко мне. Он так близко, что его колени задевают мои, но я отказываюсь реагировать на его близость. Я и так уязвима с этой открытой раной.
Он смотрит на меня сверху вниз, кажется, целую вечность, прежде чем его спина напрягается, и он ворчит: — Все вон.
— Черта с два, тебе следовало пойти в свою комнату, придурок. Это моя, — съязвил Рейден, но Кассиан даже не потрудился оглянуться на него.
— Тогда иди в другую комнату.
— В другую комнату? Блядь. Моя комната меньше, чем половина этой, — бормочу я, и Рейден усмехается.
— Это потому, что ты фейри, а я элита.
Вот заносчивый ублюдок. Я с трудом поднимаюсь на ноги, немного более неустойчиво, чем хотелось бы, но мне надоело превосходство, сочащаяся из каждой его поры. Оно выводит меня из себя. Прежде чем я успеваю сделать шаг к нему, Кассиан тоже поднимается, надавливая на мое плечо, и я падаю обратно на свое место. Я не могу бороться с ним, пока боль в груди уничтожает меня.
— Сядь, блядь, на место. Рейден, дай мне десять минут, иначе здесь все будет в крови, — предупреждает Кассиан.
В комнате воцаряется тишина, и я наконец замечаю, что Броуди стоит с Криллом у двери слева. Должно быть, она ведет в другую комнату. Еще одну гребаную комнату. О, так вот как живут другие.
Словно почувствовав мой взгляд, Броди встречается со мной глазами, и под его ресницами мелькает намек на вину, но прежде чем он успевает заговорить, Кассиан указывает пальцем в его сторону. — Ты тоже можешь убираться нахуй. Но далеко не уходи. Нам нужно кое-что обсудить, — огрызается он, и угроза очевидна в его тоне.
Броуди опускает голову и выскальзывает из комнаты, ухмыляющийся Крилл выходит на шаг позади него, а Рейден вздыхает и присоединяется к ним секундой позже.
Проходит мгновение, прежде чем Кассиан поворачивается ко мне, и когда он это делает, я чувствую, что мы оказались ближе, чем были несколько секунд назад. Его колени снова касаются моих, а в его зеленых глазах мелькает… что-то. Я чувствую себя слишком не в себе, чтобы понять, что именно.
Тишина затягивается, и я не чувствую никакого контроля над ней, поэтому прочищаю горло и нарушаю ее. — Если Броуди не может помочь мне с этим… кто может? — Я указываю на кровь, все еще медленно вытекающую из раны, которая причиняет больше боли, чем я когда-либо испытывала, и он вздыхает.
— Я.
Мои брови удивленно поднимаются от его слов, но, когда он не спешит перейти к делу, раздражение начинает ползти по моему позвоночнику.
— Ты собираешься этим заняться или нет? Потому что это дерьмо адски болит, — хриплю я, и его взгляд сужается, устремляясь на меня.
— Я могу отнести тебя обратно в твою комнату, — предлагает он, и я фыркаю на его угрозу.
— Пожалуйста, сделай это. Я могу сама о себе позаботиться.
— Похоже на то.
Мой рот приоткрывается, чтобы высказать ему все, что я думаю, но затем я медленно перевариваю его слова, и это заставляет меня приостановится. — Что это значит?
Он проводит языком по нижней губе, рассматривая меня. — Я не ожидал, что ты справишься.
Очевидно, он имеет в виду фантастическую дуэль, в которой мне пришлось принять участие, едва выжив. Не могу понять, комплимент это или нет, но больше всего меня раздражает та малая часть меня, которая хочет, чтобы это был именно он.
Я не полагаюсь на мысли и мнения других людей, чтобы быть счастливой, и сейчас это не изменится. Вот почему я отмахиваюсь от этого и сосредотачиваюсь на том, что он полный кретин. — Не припомню, чтобы мы обменялись больше, чем парой слов до этого. А этого явно недостаточно, чтобы делать выводы.
— Наверное, нет, — отвечает он, пожимая плечами и поджимая губы. Его взгляд опускается на рану, и он вздыхает, проводя рукой по лицу, прежде чем его взгляд возвращается к моему. — К несчастью для тебя, она рассекла твою грудь, и мне нужно будет прикоснуться к поврежденной коже, чтобы залечить ее.
— Все в порядке. — Все не в порядке. Я и так не в себе, а его близость не помогает успокоить бушующий внутри меня ураган.
Он молча кивает, протягивая палец, и я вижу, как он превращается в волчий коготь. Я сглатываю, но отказываюсь выдать легкую дрожь, пробежавшую по моему телу, из-за того, что я так скоро снова с этим столкнулась.
  
С нежностью, которая застает меня врасплох, он рассекает оставшуюся часть моей белой футболки, мешающей ему, и я замечаю, что мой бюстгальтер разорван в клочья под материалом.
Чертова сука.
— Ты не против если я сниму твой корсет, или хочешь сделать это сама? — предлагает он, и его голос становится глубже, насыщеннее. На то, чтобы понять его вопрос, уходит несколько секунд, но я знаю, что, если он сделает это сам, он не будет деликатничать — он воспользуется когтем. Поэтому я выбираю сделать это сама.