Моя Фиалковая Ведьма

 
Марина Адлер
 
Моя Фиалковая Ведьма
 
Плейлист:
• The Pierces – Secret (2020 Version)
• Neoni – Darkside
• Steelfeather – Can You Feel it Coming
  
• Ursine Vulpine – Ark Arcending
• Joseph William Morgan – What goes around
• Fleurie – Love and War
• Krigare – Newer alone
• XVI – Darkness
• Ciara – Paint it black
• Tommee Profitt, Fleurie – Shallow
• Girolamo Parisi – Hands can listen
• Tommee Profitt, Fleurie – Tragic
• Rok Nardin, Madalen Duke – Shadows
• Joseph William Morgan – Empty Manor
• Tommee Profitt – Enemy
• Tommee Profitt and Fleurie – In my blood
• Rammstein – Sonne
• Arcade – Rohan saridena
Будучи ведьмой во времена инквизиции, и повстречав мужчину, что так пленительно улыбается – главное не обнаружить в нём жестокого Инквизитора, который может забрать не только сердце, но и жизнь.
Посвящается тем, кто любит неоднозначных героев и верит в исцеляющую силу истинной любви, способную излечить даже самые глубокие раны души…
 
Глава 1. Шантаж
 
Воскресный завтрак проходил как обычно – терпимо. «Матушка», так просила звать себя вторая и последняя жена моего умершего два года назад отца, все без конца упоминала о многочисленных «достоинствах» моей внешности, употребляя при этом слова, больше описывающие какое-нибудь болотное чудище, нежели юную девушку.
За те годы, что я приходилась ей падчерицей, она ни разу не упускала возможности, таким образом портить мне завтраки, обеды и ужины, ведь по большей части, только на них мы и виделись дольше обычного. С годами ее слова перестали вызывать во мне обиду и злость. Казалось, что это какая-то невыносимо надоедливая муха сейчас жужжит, летая вокруг моей головы. Да и когда я стала жить в доме моего безвременно умершего мужа в девятнадцать лет, вызывая при этом пересуды окружающих, стало легче переносить редкие воскресные визиты моих родственников, хоть кровными они мне и не являлись.
«Мухи надоедливый народец, но вполне безобидный» – подумала я, сравнивая эту брюзжащую особу с насекомым. Только вот прихлопнуть мачеху, словно муху, к сожалению не дозволялось. Увы.
– И ещё эти глаза… – протянула она скорбным голосом, – Странно, что в тебе и, правда, нет ни капли магии. Только сильнейшие ведьмы, по слухам, имеют настолько бесстыдно яркие глаза.
Я вздохнула.
– Матушка, наверняка для вас это ужасная новость, ведь теперь не удастся полюбоваться, как меня лишают жизни в центре города. Это стало бы самым лучшим вариантом, навсегда избавиться от меня. Ведь вам показалось недостаточным, выдать меня за престарелого богатого лорда, чтобы поскорее сбыть со своих рук ненавистную падчерицу. Теперь вы решили сделать меня ведьмой, – не сдержалась, все же, и немного оглушила эту «муху» с жестокой улыбкой на лице.
Как только любимый отец и единственный мой заступник умер, а его поместье унаследовал мой сводный брат, как и право на мою опеку до двадцати одного года, меня выводили в свет, выставляя, будто породистую кобылу на аукционе перед различными женихами, регулярно. Но, даже несмотря на довольно хорошее положение моего отца, а теперь и моего сводного брата, у обычных людей, а тем более у полукровных фэйри – самых влиятельных мужчин королевства Нортс, я не пользовалась спросом.
Хоть мне и удалось успешно пройти проверку Инквизиции в пятнадцать лет, фиалковый насыщенный цвет глаз, всё ещё, оставлял сомнения, по поводу моего происхождения, отпугивая женихов хуже любой проказы. Ведь кто хотел взять в жёны девушку, которая через время могла оказаться ведьмой? Все боялись и намека на принадлежность к магическим силам у человека, а тем более боялись оказаться близким родственником такого человека. Дети ведьм или магов без компромиссов тоже уничтожались Инквизицией. Мужья же лишались всех привилегий и статуса в обществе.
С тех пор, как фэйри пришли в наш мир и, наплодив отпрысков, ушли обратно через свои проходы, открывающие иные миры, оставшиеся полукровки, их дети, повзрослев, отвоевали власть в мире благодаря неимоверной силе своего предводителя. Теперь они истребляют людей, обладающих любыми магическими способностями. Инквизиция буйствует. Конкуренты фэйри не нужны. А во главе Королевства Нортс жестокий чистокровный феец – король Градос Сактин, который изъявил желание остаться в человеческом мире для правления и установления своих порядков.
Казалось, мне посчастливилось избежать брака, к которому я никогда не стремилась. В отличие других молодых особ, для меня замужество представлялось не романтичной историей, а рабством. Девушка всегда становилась собственностью своего мужа. Безвольным и безголосым придатком мужчины, законы об этом позаботились, а вернее их создатель.
В попытках отдать меня замуж, мои родственники не сильно преуспевали, но в один из дней к нам прибыл лорд Аурелий Аддерли. Его поместье соседствовало с нашим и ещё в детстве, мы часто гостили у него, тот был ровесником моего отца.
Добродушный одинокий мужчина, рано похоронивший жену, он больше так и не женился, наследников тоже у него не было. По крайней мере, мне казалось, что для этого он уже в слишком преклонном возрасте. Каково же былое мое удивление, когда мне сообщили о его намерении взять меня в жёны. Согласия моего на этот брак естественно не спрашивали. И все бы ничего, но между нами была разница в почти сорок лет… Зато мачеха, и сводный брат были в восторге, такие родственные узы сулили им не только уважение и важные связи, но и богатства после его кончины.
Последнее не заставило себя ждать. К моему большому горю, обстоятельства смерти новообретенного супруга не являлись обычными.
В первую же брачную ночь, когда муж попытался, как и полагалось, консумировать брак, мои спящие до этого магические силы вырвались наружу. При виде такого яркого и довольно сильного проявления магии, супруг сразу умер от сердечного приступа. Я же не растерялась и, сделав надрез на ноге, чтобы никто ни в коем случае не увидел свидетельств моей хитрости, окропила простыни кровью и завопила что есть сил, привлекая внимание слуг. Брак теперь был официально консумирован, что подтвердила моя служанка, засвидетельствовавшая доказательства на брачном ложе, а я осталась вдовой и наследницей несметных богатств.
Вот только сводный брат снова стал моим опекуном. Они с мачехой хоть и не настаивали на моем проживании вместе с ними в поместье отца, но наведывались ко мне с утра по воскресениям регулярно.
И вот, женщина, что столько лет не упускала возможности меня уколоть гадким словом или подставить перед любимым, но оставившем уже меня в этом жестоком мире отцом, ахнула, изображая глубокую обиду в ответ на мои слова. Ее светлые, завитые ночными бигудями пряди, оставленные у ушей и лица, приятно подрагивали сейчас, выдавая едва сдерживаемую ярость. Белки серо-голубых глаз налились красным от натуги сдержать вопли.
  
– Миллиора! Как ты смеешь говорить в таком тоне с нашей матерью?! Не забывай, она растила тебя как свою дочь долгие годы! – бросился защищать свою мать мой сводный братец.