Уродина. Книга вторая. Стрела в печень
И Пётр, получив подтверждение своей древней карте, возбудился. Тяжёлая жизнь туркменов царя мало волновала, для Петра предложение повернуть течение великой среднеазиатской реки означало в первую очередь возможность установить беспрепятственную прямую водную дорогу с далекой Индией.
Осенью все того же 1714 года поручик гвардии Александр Черкасский вышел в Каспийское море из Астрахани во главе целой флотилии. У него было две шхуны, около тридцати больших стругов и одна буса. Людей Пётр выделил поручику не мало: почти две тысячи пехотинцев и казаков, тридцать три артиллериста при девятнадцати орудиях и сто моряков. Кроме того, с ним плыли четырнадцать астраханских дворян, четверо подьячих, переводчик и сам Ходжа Нефес. Александр Черкасский был выбран Петром, так как происходил почти из тех мест и многими языками владел. Это был поступивший на русскую службу выходец из кабардинского княжеского рода Бекмурзиных.
Путешествие прямо с первого дня не заладилось. Начался шторм, что не редкость осенью для Каспия. Потеряв в штормах несколько стругов, Черкасский вернулся в Астрахань. Перезимовав и пополнив припасы, он в апреле следующего 1715 года двинулся к заливу Тюб-Караган у Восточного побережья Каспия. Высадившиеся на берег русские враждебности местных не испытали, наоборот, отнеслись к ним вполне благожелательно. Местные туркмены обещали показать прежнее русло Аму-Дарьи. Посланный на разведку Ходжа Нефес со спутниками добрался до начала низменного дола, который, по словам туркменов, продолжался до самого Каспийского моря и являлся древним руслом Аму-Дарьи. Три дня разведчики следовали по нему и вернувшись подтвердили слова местных туркменов. Так были получены первые определенные сведения о древнем протоке, действительно связанном с Аму-Дарьей, – Узбое.
Александр Черкасский написал царю, что сам он «…доехал до места, званием Актам, где текла Аму-Дарья река в море Каспийское. Ныне в том месте нет воды, понеже не в ближних местах, для некоторых причин, оная река запружена плотиною на урочище Харакое, от Хивы в четырех днях езды. От той плотины принуждена течь оная река в озеро, которая называется Аральское море». Не останавливаясь на достигнутом Черкасский с частью экспедиции проследовал далее на юг, он проплыл до Астрабадского залива, а сопровождавшие его морские офицеры положили на карту часть Восточного побережья Каспия.
Вернувшись через полтора года в Санкт-Петербург поручик Черкасский лично доложил о результатах своих поисков Петру I. Обрадованный царь пожаловал офицера новым чином и вновь отправил его в путь. Указ капитану от гвардии князю Черкасскому от 14 февраля 1716 года гласил: «1. Надлежит над гаваном, где бывало устье Аммудари реки, построить крепость человек на тысячу. 2. Ехать к хану Хивинскому послом, а путь иметь подле той реки и осмотреть прилежно течение оной реки, тако ж и плотины; ежели возможно, оную воду паки обратить в старой ток, к тому ж прочие устья запереть в Аральское море и сколько к той работе людей потребно. 3. Осмотреть место близ плотины или где удобно на настоящей Аммударе реке для строения ж крепости тайным образом, а буде возможно будет, то и тут другой город сделать. 4. Хана Хивинского склонять к верности и подданству, обещая наследственное владение оному, для чего представлять ему гвардию к его службе и чтоб он за то радел в наших интересах… 7. Также просить у него судов и на них отпустить купчину по Аммударе реке в Индию, наказав, чтоб изъехал ее, пока суда могут идти, и оттоль бы ехал в Индию, примечая реки и озера и описывая водяной и сухой путь, а особливо водяной к Индии тою или другими реками, и возвратиться из Индии тем же путем или, ежели услышит в Индии еще лучший путь к Каспийскому морю, то оным возвратиться и описать… по сим пунктам господам сенату с лутчею ревностию сие дело как наискорее отправить, понеже зело нужно».
А чего играться?! Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. Всего-то нужно построить две крепости: одну в устье Аму-Дарьи, вторую рядом с Хивой, привести в «подданство» Хивинское ханство и проложить водный путь в Индию. А, да, ещё развернуть течение реки и направить её в старое русло. Для завоевания плацдарма для броска в Индию Петр посчитал, что достаточно будет четыре с половиной тысячи регулярной пехоты и двух тысяч казаков. Подготовка похода обошлась казне в триста сорок тысяч рублей. Разведчиком «под образом купчины» царь в тот же день назначил лейтенанта Александра Кожина.
Ещё такой нюанс был. По словам туркмен, подданные хана хивинского не слушают. Вольничают. Бардак. Приведение к «подданству» не только хивинского, но и бухарского хана, которые равно «бедствуют от подданных» и должны были посланные с Черкасским войска, чье содержание среднеазиатские правители должны были оплачивать из собственных средств. Умнейший человек был Пётр.
В этом же 1716 году Черкасский заложил три крепости на восточном берегу Каспийского моря. Главная из них находилась вблизи устья Узбоя. После этого капитан отправил посольство в Хиву, а сам с частью своих войск вернулся в Астрахань посуху. Уже только это путешествие достойно памятника. В Астрахани он сразу стал готовить завершающий поход. И решительность Черкасского не поколебал калмыцкий хан Аюк, который говорил, что на маршруте для лошадей нет ни воды, ни сена. Наплевал капитан и на то, что вернувшиеся из Хивы его послы сообщили, что хан не думает даже о переходе в Российское подданство. Не хочет – захочет. Более благоразумный Кожин известил Сенат, что сухое русло не исследовано и, вероятно, руслом вовсе не является, а войско под командой Бековича (Черкасского) обречено на гибель. Ответа из Сената Кожин не дождался, выступать в поход с самоубийцей отказался и отказался.
Летом 1717 года Черкасский повел вдоль восточного побережья Каспийского моря, степью три тысячи человек: эскадрон шведских драгун на русской службе, две роты солдат, посаженных на коней, а так же артиллеристов, добровольцев из дворян, мурз и ногайских татар и две тысячи яицких и гребенских казаков. С отрядом шли караваны купцов, рассчитывавших на охрану военных в опасной степи.
Чего бы не пойти ранней весной, когда в степи хоть трава есть зелёная, но пошли в самую жару.
Самое невероятное, что почти без потерь по июльской жаре экспедиционный корпус этот совершил сверхтяжелый переход в 1350 верст и достиг урочища Карагач, около которого по плану, составленному для экспедиции Петром I, Александру Черкасскому велено построить крепость.
Не заладилось с крепостью. Только начали укреплять лагерь, как к нему подошло войско хивинцев. Целая конная армия в двадцать с лишним тысяч всадников. Может и преувеличили.
Все атаки хивинцев были отражены огнем. Всё же против нескольких тысяч ружей, всадник вооружённый копьём и саблей не противник. А вот против мирных предложений хана Ширгазы капитан гвардии не устоял. Мир был заключен и русский отряд в окружении хивинских войск пошёл к столице ханства. Дальше по приказу Черкасского отряд был разделен на части. Хивинцы объяснили, что это для облегчения их расположения на постой. Логично. Как такую массу войск расположить в одном месте? Потом всё понятно – последовало внезапное нападение, закончившееся гибелью большинства солдат и казаков. Самого капитана Черкасского и его офицеров изрубили саблями перед шатром хана Ширгазы. Хивинское духовенство отговорило хана от массовых казней русских, но оставшиеся в живых пленные были проданы на невольничьих рынках Хивы. Многие из них и сейчас остаются в рабстве на чужбине.
На этом история по повороту рек не закончилась. Всё пошло под откос. После получения сообщения о гибели основного войска, оставленные Черкасским на побережье гарнизоны были срочно эвакуированы в Астрахань.
Хан Ширгазы понимая, что разгром отряда Черкасского надо каким-то образом загладить, через пару лет в 1720 году он отправил к царю своего посла Вейс-Магомета с подарками – лошадью и обезьяной. С ним же и письмо было, в котором хан обвинял в случившемся самого Черкасского: дескать, оный офицер оскорбил хана «противными и бесчинными словами» и первым открыл стрельбу по его подданным. Прибыв в Петербург, посол заявил Петру, что у его повелителя находится две тысячи русских пленных. Хан, возможно, хотел что-то выторговать за их жизни. Азия, как без торговли? Но Пётр был разгневан не по-детски. Вместо переговоров хивинцы в марте 1721 года были отправлены в Петропавловскую крепость, где Вейс-Магомет через несколько дней умер от пыток. Остальные члены его миссии отправились на каторгу в Рогервик.