Комментарий на послание к Римлянам

Однако затем произошло знаковое событие, которое перевернуло всю его жизнь. Он повстречал живого воскресшего Христа, Который явился ему в Своей небесной славе. «Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: “Савл, Савл! Что ты гонишь Меня?” Он сказал: “Кто Ты, Господи?” Господь же сказал: “Я Иисус, Которого ты гонишь”» (Деян. 9:3–5). И тогда Савл, гнавший последователей Иисуса Христа и стремившийся искоренить всякое упоминание о Нем, стал одним из наиболее ревностных Его служителей. По-видимому, в то же время у него произошло полное переосмысление библейского учения о пути к спасению. Как он сам о себе пишет: «Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники; однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал. 2:15–16). Именно эту истину – что делами закона не оправдается ни один человек и что спасение происходит исключительно через веру в Иисуса Христа – Павел подробно рассматривает, объясняет и аргументирует в этом богословском трактате, который он отправил письмом в римскую общину верующих.
  
Итак, если посмотреть на все, что нам известно о жизни Павла до обращения, то можно с уверенностью заключить, что он был уникальным образом подготовлен к той миссии, которую Господь для него предназначил. Родившись в еврейской диаспоре эллинистического Тарса и проведя в этом городе ранние годы своей жизни, он в совершенстве овладел как языками Писания (еврейским и арамейским), так и международным языком Римской империи (греческим). Помимо этого, родители Павла дали ему, если так можно выразиться, «двойное гражданство». С одной стороны, он был «фарисеем от фарисеев» и потому как бы обладал «иудейским гражданством», будучи вхож в высшие круги иерусалимского иудаизма и в любую еврейскую общину диаспоры. С другой стороны, он родился полноправным римским гражданином, обладавшим определенной защитой Рима. Можно предположить, что и то, и другое неоднократно служило ему хорошую службу в годы его миссионерских поездок, хотя в Деяниях апостолов, скорее всего, описаны далеко не все связанные с этим ситуации. Обучаясь в одной из наиболее авторитетных раввинских академий Иерусалима, Павел получил глубочайшее знание Ветхого Завета, которое позволяло ему вести дискуссии с иудеями, «…[приводить] свидетельства и [удостоверять] их о Иисусе из закона Моисеева и пророков» (Деян. 28:23). Восприняв взгляды своего учителя Гамалиила, Павел был морально готов к миссии среди языческих народов. Наконец, достигнув высокого положения в иудаизме, он изнутри узнал ту систему, выходцами из которой были его будущие оппоненты – иудействующие.
 
Аудитория
 
Наиболее очевидный факт заключается в том, что послание адресовано христианской церкви в Риме: «…всем находящимся в Риме возлюбленным Божьим, призванным святым…» (Рим. 1:7). Однако вопрос о том, как и когда возникла римская община и каким был ее состав, вызывает дискуссию.
Некоторые считают, что, поскольку Павел часто цитирует из Ветхого Завета (в послании около семидесяти прямых цитат из ветхозаветных Писаний и еще больше косвенных аллюзий) 43 и полемизирует с иудеями (напр., 2:17–29), а также называет Авраама «отцом нашим» (4:1), как кажется, включая читателей в число потомков Авраама, – все это указывает на то, что аудитория римской общины была главным образом иудейской 44. Но это лишь часть картины. С другой стороны, Павел начинает описание нужды в Евангелии с язычников (1:18–32), а не с иудеев, а в 11-й главе обращается напрямую к верующим нееврейского происхождения: «Вам говорю, язычникам» (11:13), – и ведет изложение, предполагая, что его читатели были помилованы благодаря непослушанию евреев (11:30–31). В 1:13 Павел сравнивает получателей послания с «прочими народами», используя греческий термин (τὰ ἔθνη, та э́тнэ), который обычно относится к язычникам. Скорее всего, среди римских христиан были как евреи, так и представители других народов 45, и лучше всего аудиторию послания выражает следующее утверждение Павла: «…над нами, которых Он призвал не только из иудеев, но и из язычников» (9:23–24).
Об истоках христианской общины в Риме не сохранилось достоверной информации. Наиболее вероятно, что весть об Иисусе Христе в этот город принесли люди, обратившиеся в день Пятидесятницы в Иерусалиме 46. В Деяниях апостолов среди посетителей праздника особо упомянуты «пришедшие из Рима», или «римские граждане» – греч. Ῥωμαῖοι, рома́йой – «римляне» (Деян. 2:10). Известно, что в Риме в I веке проживала большая еврейская диаспора (по некоторым свидетельствам, от 40 до 50 тысяч человек) 47 и действовали не менее тринадцати синагог 48. Очевидно, что некоторые из римских евреев ходили в Иерусалим на праздник Пятидесятницы (Шавуот), там услышали проповедь апостолов и уверовали во Христа. Вернувшись обратно в Рим, они начали проповедовать Евангелие в синагогах. Затем неуверовавшие иудеи изгнали их из синагог, как это происходило в других местах и описано в Деяниях апостолов (напр., Деян. 13:45–46, 50–51; 18:6; 19:8–9). В результате возникла отдельная христианская община. Таким образом, появление римской церкви связано не с деятельностью какого-то одного выдающегося человека, а с обычным процессом, если так можно выразиться, «бытового» распространения Евангелия простыми людьми. Апостол Павел на момент написания Послания к римлянам еще ни разу в Риме не был (ср. Рим. 1:13), а апостол Петр даже не упоминается в приветствиях 16-й главы, что подразумевает только одно: он не только не был причастен к основанию римской общины, но и не находился в Риме на момент отправки этого письма 49.
Любопытно, что именно в связи с категорией «пришедших из Рима» в Деяниях стоит уточнение «иудеи и прозелиты» (Деян. 2:10–11). До этого перечисляются разные народы, и после этого названы еще две народности. Таким образом, фраза «иудеи и прозелиты» наиболее естественно воспринимается как приложение к предыдущей фразе «пришедшие из Рима» 50. Это подтверждает наше предположение, что римская христианская община изначально была смешанного состава, включая как евреев, так и эллинов.
Выходцами из римской общины были Акила и Прискилла, которые, будучи иудеями, перебрались оттуда в Коринф из-за того, что император Клавдий в 49 г. н.э. приказал всем иудеям покинуть Рим (Деян. 18:2). Римский историк и личный секретарь императора Адриана Светоний позднее в 120 г. в своем жизнеописании Цезарей утверждает, что указ Клавдия был связан с тем, что иудеи были «постоянно волнуемы Хрестом» (Iudaeos impulsore Chresto assidue tumultuantis Roma expulit) 51. Многие интерпретируют это замечание как указание на споры среди иудеев в отношении личности Христа и проповеди о Нем 52. Так или иначе, но Акила и Прискилла были вынуждены покинуть Рим в 49 г., однако ко времени написания Послания к римлянам они вновь туда возвратились, поскольку Павел передает им привет в этом послании (Рим. 16:3) 53.
  
Высказывается предположение, что римская церковь состояла из домашних групп, по отдельности собиравшихся еженедельно, а вместе встречавшихся реже – возможно, раз в месяц. Такой практики придерживались многие социальные и религиозные организации того времени 54. Или, может быть, домашние группы собирались более часто в будние дни, как в первоначальной иерусалимской общине (Деян. 2:46), а все вместе сходились раз в неделю для общего христианского собрания по образцу синагог. Такие домашние группы упоминаются в Римлянам 16:3–4, 10, 11, 14, 15). Логично предположить, что ядром домашней церкви была какая-нибудь семья, которая распахивала двери своего дома для посетителей. Состоятельные семьи, у которых была большая прислуга, могли сами по себе быть достаточно большими, чтобы называться «домашними собраниями». Вероятно, такие семьи как раз и имеются в виду в стихах 10-м и 11-м («домашние Аристовула», «домашние Наркисса»). С другой стороны, некоторые домашние церкви состояли из людей, не связанных родственными отношениями и не являющихся жителями одного богатого дома (напр., Рим. 16:14: «и братьев, которые с ними»; 16:15: «и всех святых, которые с ними»; см. пояснения к этим стихам в 3-м томе данного комментария).