Охотники на троллей

– Как в воду глядела! – сказал Таб.
По лестнице спускались другие ни о чем не подозревающие мальчики, и девчонки ринулись к ним с магией «РоДжу».
– И о чем она сейчас говорила? Я не понял, – заметил Таб.
Я взял его за плечо и подтолкнул к тротуару. Таб заныл, но я держал крепко, сосредоточившись на цели – выбраться с парковки. Путь преграждали кучки ребят, но я их обходил. Теперь звук раздавался четче и быстрее, хотя я не мог определить откуда.
ХЛОП, ХЛОП!
Слова Таба прозвучали резко, будто хрустнула сломанная веточка:
– Вот дерьмо! Дерьмовое-предерьмовое дерьмо.
Таб показал: Стив Йоргенсен-Уорнер шел по парковке, терпеливо отбивая мячом по мостовой. Машины разворачивались, с грохотом набирали скорость и исчезали, словно в кино про плохого водителя, но Стиву каким-то образом удавалось не останавливаться. Он заметил нас и безмятежно и пугающе улыбнулся.
– Скажи, что у тебя еще есть та пятерка, – прошептал я.
Таб покачал головой.
– Автомат с чипсами. Шесть с лишним.
Я печально посмотрел на него.
– Человеческому организму необходима пища, Джим! – хныкнул он.
Я поискал более безопасный маршрут. Перед школьным двором скучала вереница школьных автобусов. Обычно я ходил домой пешком, в чем никогда не признавался папе, но я легко смог бы провести в автобус и Таба. Водитель славился своей катарактой. Проблема заключалась только в том, что на пути находился Стив со своим роковым мячом.
Я лег на живот и закатился под припаркованный фургон.
– Джим? Это не урок труда! Не время менять масло!
– Пригнись!
Ему понадобилось больше времени, чтобы согнуться, но стук мяча сотворил чудо. Над нашими головами клацали промасленные детали машины, мир сузился до прямоугольника киноэкрана: серый тротуар, полоска травы, хрустящие по разбитому стеклу шины и сотни бестелесных ног, спешащие во всех направлениях.
ХЛОП, ХЛОП! Звук приближался с задней стороны фургона.
– Шевелись! – прошипел я. – К следующей машине, к следующей!
Коленки и локти ныли после предыдущих несчастий этого дня, но я прополз на них мимо передних колес грузовика к ослепительному свету дня, но всего на пару секунд, а потом под раму грязного четырехдверного седана. Таб полз за мной по пятам, хватая воздух ртом и потея. Бамперы, пружины и выхлопные трубы уже изорвали его рубашку и стянули штаны до неприличного уровня.
Мяч Стива стучал по обочине справа от нас. Мы видели его новенькие дизайнерские кроссовки, отвороты сшитых у портного брюк. Он остановился, словно определял наше местоположение. Я посмотрел налево, на заполненную машинами главную улицу. Опасный и переменчивый лабиринт, но тут одна машина остановилась, чтобы пропустить другую.
– Сейчас! – прошептал я. – Давай, Таб!
Я метнулся влево, перекатился на солнечный свет и залез под остановившуюся машину. Таб еле дыша последовал за мной. Ветер задувал нам в лицо выхлопные газы, мы закашлялись, отмахиваясь от них. Вот. Подобраться чуть ближе, и автобусы на расстоянии короткой пробежки. Машина над головой просигналила, мы оба подскочили и стукнулись головами о переднюю ось. Мы услышали, как коробку передач переключили на первую скорость.
Мы прижались друг к другу, чуть ли не обнялись, и одним прыжком выскочили из-под машины. Очистив своими телами задние номера, увернулись от надвигающегося кабриолета, споткнулись о «лежачего полицейского» и вприпрыжку ринулись в соседний ряд, прямо между двумя припаркованными машинами. Стив, наверное, уставился на нас в недоумении, потому что стук мяча стал быстрее – жуткий звук, словно кулак врезается в тело.
Я быстро пролез под машиной справа, а Таб – слева. Пальцы застряли в прорезях канализационного люка. Автобусы уже близко. У нас получится. Я отметил кроссовки Стива. Он был достаточно далеко, и я решился показать Табу жестом, что мы выкрутились. Но Таб смотрел на меня в ужасе.
Я застрял, шептал он одними губами. Я застрял!
Машина надо мной просела, когда в нее кто-то залез. Тело онемело, я не мог дышать. Машину завели, через несколько секунд она уедет и я останусь на виду. Мяч стучал по мостовой, я видел и его, и кроссовки Стива, они приближались к нам с беспечным ритмом. Он уже в полутора метрах, в метре, в полуметре. Я прижал к губам ладонь, чтобы не заорать.
 
По бетону скрипнул металл, и я ощутил, что люк под моим локтем подскакивает. Я взглянул на него, не ожидая увидеть ничего, кроме вибрации от автомобильного двигателя. Но люк оказался приоткрыт и вел во мрак канализационной трубы. Я на мгновение зажмурился, сбитый с толку.
А потом из глубин показалась мощная узловатая лапа.
Будь мой ужас не таким всепоглощающим, я бы закричал. Лапа была размером с мой торс, серую кожу ладони пересекали шрамы неизвестных битв. Ее тыльную сторону покрывала черная шерсть, отвердевшая от коричневых нечистот. Рука покачалась как радар, пока не оказалась прямо передо мной, а потом метнулась ко мне, так что хрустнули пальцы. Я сжался в клубок, и лапа царапнула поверхность. Зазубренные желтые когти размером с мое предплечье измололи бетон парковки в пыль с той же легкостью, с какой миссис Пинктон крошила мел.
Где-то вдалеке я услышал, как тронулся с обочины первый автобус, а за ним и остальные.
Я попытался увернуться подальше от люка, но зацепился за заднюю ось. Лапа высунулась дальше и продолжала двигаться, мышцы напряглись, шерсть пересекали белые шрамы, похожие на омерзительные пиктограммы. Я взглянул на Таба в призыве о помощи, но он прижал кулаки к глазам, и я смутно понял, что баскетбольный мяч находится прямо между нашими машинами, не прекращая свой терпеливый одурманивающий ритм. У меня имелась проблема посерьезнее: ползущая ко мне пауком огромная лапа. Я свернулся между задними колесами.
В этот лишенный удач день нас спасла единственная удача. Водительская дверь машины надо мной резко отворилась и ударила по мячу, и я смотрел, как оранжевый шар неуклюже отскакивает от ближайшего бампера и катится через дорогу.
– Ох, извини, я тебя не заметил, – сказал водитель. – Я его поймаю. Прости. Поймаю.
Повисла мучительная пауза.
– Ничего страшного, – сказал Стив. – Я его догоню.
Но я представил его ледяную улыбку.
Щеголеватые кроссовки развернулись и погнались за мечом, а я выкатился из-под машины и пополз от нее на четвереньках, пока не присел под задним бампером грузовика на расстоянии целой вселенной, хрипло дыша, каждый сантиметр тела покалывало от свежего воздуха. Ни о чем не подозревающий спаситель уехал. После чего я услышал натужный шепот Таба, вылезающего из своей тюрьмы под автомобилем.
Он подошел ко мне, шаркая усталыми ногами. Лицо покрыто пятнами масла, а джинсы разорваны, но он все равно смеялся.
– Умеешь ты устраивать вечеринку, Джим Старджес младший, этого у тебя не отнять.
– Сейчас… мы… в безопасности?
Таб огляделся, но не выглядел обеспокоенным.
– Лоуренс задержит его на тренировку. Нам еще предстоят битвы, солдат.
– Нет… я про… ту… штуковину…
Таб нахмурился.
– Штуковину? Хм… Ты не мог бы поконкретнее?
Я вцепился в бампер и поднялся на подгибающихся ногах. Похлопал по фургону, ища утешение в слое пыли. Это было взаправду, а не ночным кошмаром. Я растер пыль пальцами и понюхал ее.
– Если попробуешь лизнуть, то мы больше не друзья, – заявил Таб.
С крайней осторожностью я обогнул пустое место для парковки, где недавно оказался в ловушке. Мне не хотелось подходить слишком близко, и я прошмыгнул к выезду для машин. Меня встретили многочисленные гудки и цветистые ругательства, но я пропустил их мимо ушей. Царапины на поверхности, совсем недавно оставленные зловещими когтями, ничем не отличались от обычных появляющихся со временем отметин.
– Вот, – показал я. – Взгляни.
Таб склонился над металлическим кругом.
– Вот тут?
Таб встал на колени и приблизил глаза как можно ближе к поверхности – насколько позволял живот. Я внутренне напрягся и приготовился к худшему.