Охотники на троллей
– Ее? – я озадаченно посмотрел на АРРРХ!!!а.
– Ее? – спопугайничал Таб. – Он – это она? В смысле это она?
– Ну разумеется, – ответил Моргунчик. – Большинство великих воинов-троллей – женского пола. Чтобы стать воином, которого будут вос певать, недостаточно только грубой силы. И близко недостаточно! Нужно обладать хитростью и состраданием, а в этих качествах мужчи ны не сильны. Традиционно мы, мужчины, больше преуспеваем в испускании запахов и хореографии церемониальных вальсов с потрошением жертв. А кроме того, разве ее не выдает цвет шерсти? Он же чернильно-черный.
– Чернильно-черный, – кивнул я.
– Вот именно, – сказал Моргунчик. – Как его можно спутать с угольно-черным цветом самцов, просто ума не приложу.
Джек взглянул на часы на стене. Они были забрызганы арахисовым маслом. Он сжал в руках маску, словно умирал от желания натянуть ее обратно. Он-то, по крайней мере, человек, и я в отчаянии повернулся к нему.
– Дядя Джек, – сказал я. – Где ты был?
– С нами, – ответил Моргунчик. – Сорок пять лет твой дядя был таким же, как мы, заслужил наше уважение и похвалу и так часто качался на наших ногах. Это ритуал коленопреклонения, который я тебе покажу, если хочешь. Чудесный, величественный ритуал! Ох если бы только у нас было время. А пока прости неразговорчивость своего дяди. Если позволишь мне высказать свое мнение, то его наверняка переполняют чувства, ведь он оказался в доме брата. Здесь повсюду запах твоего отца, ну, ты понимаешь.
– Хочешь, чтобы я привел папу? – спросил я. – Могу его разбудить.
Глаза Джека сверкнули.
– Вообще-то не можешь, – извиняющимся тоном произнес Моргунчик. – Он не проснется до зари.
– Почему? Что вы с ним сделали?
Моргунчик помахал щупальцами.
– Пф-ф! Подробности не имеют значения…
– Расскажи.
– Предупреждаю, что тебе они покажутся неаппетитными. Но как пожелаешь. Мы ввели в его пищеварительный тракт шмуф. Шмуф – это… как бы сказать… Попробую объяснить. Это зародыш. У нас есть несколько, щедро предложенных Шмуфингерсами. В поисках тепла материнского лона молодой шмуф вползает через рот и дальше по пищеводу, застревая в слизистой желудка, где его ферменты оказывают мощный усыпляющий эффект на хозяина. Шмуфингерсы – известные сони. У них шестьдесят шесть разных слов для описания храпа. Смысл их жизни – собрать все возможные способы усыпления. В общем, спят они по одиннадцать часов в день. Двенадцатый час… Что ж, лучше не оказываться в это время поблизости, и закончим на этом. Но не стоит волноваться. Поскольку шмуфы чрезвычайно чувствительны к солнечному свету, на заре они выползают из пищевода обратно – шмыг-шмыг-шмыг, и находят дорогу домой через канализацию, так что к этому времени твой отец проснется, чувствуя себя обновленным и…
– Вы засунули папе в рот зародыш тролля?
– Джим! – прокричал Таб. – Какого черта?!
– Шмуф, – проворчала АРРРХ!!! – это друг. Помогает от головной боли.
Она показала на торчащий из черепа приземистый валун.
– Для этого у нас есть аспирин! – воскликнул я. – Аспирин! А не зародыши!
– Ну ладно, – сказал Моргунчик. – Я подозревал, что это не та тема, с которой следует начинать дружбу.
– Хватит.
Юное лицо Джека исказилось. Это единственное слово, похоже, потребовало от него много усилий. Грудь вздымалась под доспехами из хлама. Он посмотрел на нас с Табом, потом на троллей и нетерпеливо ткнул пальцем в сторону моей спальни.
Щупальца Моргунчика сложились в некое подобие извинения. Затем он объяснил, весьма краткими для него фразами, что мы все должны немедленно сделать, и рассказал почему. Я больше опасался дядю Джека, чем этих ходячих ночных кошмаров, и послушно кивал на все, что выходило из странного рта Моргунчика.
– Что он говорит, Джим? – напирал Таб. – Что происходит?
Еще не успев произнести ответ, я уже не верил собственным ушам:
– Мы идем на охоту.
Часть 3
Охотники на троллей
19Половицы под моей кроватью закрутились вниз водоворотом деревяшек, с треском и постукиванием соединились и образовали спиральную лестницу с предательски неровными ступенями. Вонючий носок, над которым прежде насмехался Таб, полетел по лестнице вниз и исчез в темноте. За ним последовали несколько заблудившихся стеклянных шариков, и мы не слышали, как они приземлились.
Джек устремился вниз. Он почти скрылся из вида, когда понял, что мы не шевельнулись.
– Пошли, – рявкнул он.
Мы с Табом посмотрели друг на друга, а потом на кровать, которую АРРРХ!!! подняла над нашими головами как пушинку, кивком призывая нас двигаться, ее рога царапали мои постеры и переставляли модели на полке.
Я начал спускаться черепашьими шагами. Вскоре глаза привыкли к тусклому оранжевому свечению, идущему снизу. Но все равно это была лестница без перил, и я шел осторожно, чем раздражал Джека. Он вздыхал и перелетал через три или четыре ступени. Я чувствовал себя неумехой по сравнению с этим тринадцатилетним пареньком, но что еще я мог поделать? Вдыхал солоноватое зловоние тролля, пытался не обращать внимание на слизь и стук странных присосок и сосредоточиться на медленном и ритмичном спуске. Тем временем Таб обеими руками держался за мою футболку.
Десять минут мы шли через слой ледяного воздуха. Потом погрузились на более низкий уровень, он оказался теплее, а затем стал даже жарким и душным. Теперь свет исходил от масляных ламп, тех же, что я видел в предыдущий раз, и наконец-то я разглядел окружающие меня стены. Ступени внезапно кончились, и я оступился. Таб всем весом навалился сзади, и мы начали падать, но теплые дрожащие щупальца обвили нас под мышками и вернули в прежнюю позицию. Я пытался выглядеть благодарным, но внутренне поежился от отвращения. Джек выбрал один из трех каменных проходов и устремился в освещенный лампами тоннель. Меня не привлекала мысль остаться наедине с двумя троллями, как бы мило они себя ни вели, и я припустил за ним. Почти минуту пришлось бежать по сумрачному тоннелю, прежде чем я его нагнал.
– Дядя Джек, подожди, – позвал я. – Ты должен все объяснить. Ну хотя бы часть. Хотя бы малюсенькую часть? Я не понимаю, почему ты привел нас сюда. Ты сказал, что хочешь, чтобы мы отправились на охоту. Слушай, это отлично, просто замечательно, дедушка однажды взял меня на охоту за грибами. У меня хорошо получалось, нашел двадцать грибов. Я не прочь помогать, правда. Но мы с Табом немного озадачены, так что не мог бы ты просто…
Джек развернулся. Хотя я был на два года старше (или на сорок три года младше, это как посмотреть), мы были одного роста.
– Дедушка? – спросил он.
– Да. Дедушка. Однажды мы…
Глаза Джека сверкнули.
Прошло несколько секунд, прежде чем я понял, что человек, которого я называл дедушкой, это отец Джека. Я почувствовал себя отвратительно, потому что знал, какой вопрос он задаст следующим.
– А он..? – Джек оставил конец вопроса висеть в воздухе.
Я сглотнул.
– Умер пять лет назад.
Джек несколько секунд моргал, а потом кивнул. Он понурил голову и, казалось, впервые заметил свою замотанную проволокой правую руку. Он поворачивал ее туда-сюда и оглядывал самодельные доспехи с таким видом, будто в руку впилась колония пиявок.
– Я так по нему скучал, – прошептал он.
– Пойдем со мной наверх, – сказал я. – Папа так обрадуется. Он и вправду никогда не прекращал тебя искать.
Джек оглядел меня словно в поисках доказательств нашего родства.
– Ты Старджес, – сказал он.
– Вроде так.
– А знаешь, что означает эта фамилия? Джимбо… то есть твой папа тебе когда-нибудь рассказывал?
– Нет.
– А папа… то есть твой дедушка тоже никогда не рассказывал?
– Жаль.
Джек разочарованно стиснул губы.
– Она происходит от древнего слова стиргар. И означает наконечник боевого копья. Это имя воина.
– Здорово, – сказал я.
Джек наклонился ко мне и буркнул: