Ожерелье королевы. Анж Питу
– И вы послали кого-то за этой бутылкой, чтобы ее доставили мне? – воскликнул старый маршал.
– Вам, ваша светлость, – ответил дворецкий тоном, в котором явно звучало еще одно слово: «Неблагодарный!»
Герцог де Ришелье схватил верного слугу за руку и вскричал:
– Прошу меня извинить, сударь, вы – король дворецких!
– А вы хотели меня прогнать! – укорил хозяина тот, сопроводив свои слова непередаваемым движением головы и плеч.
– Я заплачу вам за эту бутылку сотню пистолей.
– И еще сотню будет стоить доставка, так что в общей сложности получается двести. Но ваша светлость должны признать, что это даром.
– Я признаю все, что вам будет угодно, сударь, а пока с сегодняшнего дня вы будете получать двойное жалованье.
– Но, ваша светлость, я этого не заслужил, я всего лишь исполнял свой долг.
– А когда прибудет ваш гонец, посланный за этой бутылкой?
– Рассудите сами, ваша светлость, терял я время попусту или нет. Когда ваша светлость объявили мне об обеде?
– Кажется, три дня назад.
– Гонцу, который будет скакать во весь опор, требуется двадцать четыре часа на дорогу туда и столько же – на обратную.
– Остается еще двадцать четыре часа. Признайтесь, монарх дворецких, на что вы их употребили?
– Увы, ваша светлость, я их потерял. Мысль о вине пришла мне в голову лишь на следующий день после того, как вы вручили мне список приглашенных. Теперь добавьте время, необходимое для совершения сделки, и вы поймете, ваша светлость, что, назначая обед на пять часов, я просил вас о совершенно необходимой отсрочке.
– Как! Бутылка еще не здесь?
– Нет, ваша светлость.
– Боже милосердный! А вдруг ваш собрат из Саверна проявит такую же преданность принцу де Рогану, какую вы проявляете ко мне?
– Я не понимаю вас, ваша светлость.
– Вдруг он откажется отдать бутылку, как сделали бы, несомненно, вы на его месте?
– Я, ваша светлость?
– Ну да. Надеюсь, вы никому не отдали бы подобную бутылку, хранись она в моем погребе?
– Покорно прошу меня извинить, ваша светлость, но если бы кто-то из моих собратьев, которому предстояло бы принимать короля, попросил у меня бутылку вашего лучшего вина, я отдал бы ее, не колеблясь ни секунды.
– Вот как, – слегка скривился маршал.
– Помогай сам, и тебе помогут, ваша светлость.
– Вы меня немного успокоили, – со вздохом проговорил маршал, – но риск все же есть.
– Какой, ваша светлость?
– Вдруг бутылка разобьется?
– Ох, ваша светлость, еще не случалось, чтобы кто-нибудь разбивал бутылку стоимостью в две тысячи ливров.
– Ладно, я был не прав, не будем больше об этом. Так когда же прибывает ваш гонец?
– Ровно в четыре часа.
– В таком случае что нам мешает сесть за обед в четыре? – снова принялся за свое маршал, упрямый, как мул.
– Ваша светлость, вино должно отдыхать в течение часа – и то лишь благодаря изобретенному мною способу. В противном случае оно отдыхало бы три дня.
Потерпев поражение и на этот раз, маршал отвесил дворецкому поклон в знак того, что сдается.
– К тому же, – продолжал тот, – ваши приглашенные, зная, что им предстоит честь обедать за одним столом с господином графом Хагой, раньше половины пятого не явятся.
– А это еще почему?
– Ну как же, ваша светлость, вы ведь, если не ошибаюсь, пригласили господина графа Делоне, госпожу графиню Дюбарри, господина де Лаперуза, господина де Фавраса, господина де Кондорсе [7], господина де Калиостро и господина де Таверне?
– И что из этого следует?
– Начнем по порядку, ваша светлость. Господин Делоне приедет прямо из Бастилии, а по обледенелым дорогам из Парижа сюда не меньше трех часов езды.
– Да, но он выедет сразу после того, как заключенным будет подан обед, то есть в полдень – это я знаю точно.
– Простите, ваша светлость, но с тех пор, как вы побывали в Бастилии, обеденное время там изменилось, теперь там обедают в час пополудни.
– Да, сударь мой, век живи, век учись. Благодарю вас, и продолжайте.
– Госпожа Дюбарри едет из Люсьенны, то есть все время под гору и по сплошной гололедице.
– О, это не помешает ей приехать вовремя. С тех пор как она перестала быть фавориткой герцога, она правит лишь баронами. Поймите и вы меня, сударь: я хочу приступить к обеду пораньше из-за господина де Лаперуза, который сегодня вечером отбывает и будет поэтому торопиться.
– Ваша светлость, господин де Лаперуз находится сейчас у короля и беседует с его величеством о географии и космографии. Так скоро король господина де Лаперуза не отпустит.
– Возможно, вы правы.
– Это точно, ваша светлость. Так же получится и с господином де Фаврасом, который беседует сейчас с графом Прованским [8] о новой пьесе господина Карона де Бомарше.
– Вы имеете в виду «Женитьбу Фигаро»?
– Ее, ваша светлость.
– Известно ли вам, сударь, что вы образованный человек?
– В свободное время я читаю, ваша светлость.
– Но у нас есть еще господин де Кондорсе, который, как геометр, должно быть, отличается большой пунктуальностью.
– Это так, но он станет рассчитывать время и в результате опоздает на полчаса. Что же до господина де Калиостро, то он иностранец и живет в Париже недавно, поэтому, скорее всего, еще недостаточно осведомлен о порядках в Версале и может заставить себя ждать.
– Итак, – подытожил маршал, – если не считать Таверне, вы перечислили всех моих приглашенных, причем в последовательности, достойной Гомера, а также бедняги Рафте.
Дворецкий поклонился и ответил:
– Я не упомянул о господине де Таверне, потому что он старый друг и поступит сообразно с обстоятельствами. Мне кажется, ваша светлость, мы не забыли никого из приглашенных?
– Нет, все точно. Где вы собираетесь подавать обед?
– В большой столовой, ваша светлость.
– Мы там замерзнем.
– Ее топят уже трое суток, ваша светлость, я поддерживаю там температуру в восемнадцать градусов.
– Прекрасно! Однако уже бьет половину. – Маршал бросил взгляд на часы. – Да, сударь, уже половина пятого.
– Правильно, ваша светлость, и я слышу во дворе стук копыт. Это прибыла бутылка токайского.
– Служили бы мне так еще лет двадцать! – сказал старый маршал, поворачиваясь к зеркалу, тогда как дворецкий бросился в буфетную.
– Двадцать лет! – со смехом повторил чей-то голос, тут же оторвавший герцога от зеркала. – Двадцать лет! Я желаю вам этого, мой дорогой маршал, но тогда мне будет шестьдесят, я стану совсем старухой.
– Это вы, графиня? – воскликнул маршал. – Сегодня вы первая. Боже, как вы всегда свежи и хороши!
– Скажите лучше, «окоченели», герцог.
– Прошу вас, пройдемте в будуар.
– Вот как? Разговор с глазу на глаз, маршал?
– Нет, втроем, – раздался чей-то надтреснутый голос.
– Таверне! – вскричал маршал. – Вечно испортит весь праздник, – добавил он на ухо графине.
– Вот фат! – рассмеявшись, бросила графиня, и все трое прошли в соседнюю комнату.
2
Лаперуз
В тот же миг приглушенный стук колес по заснеженным плитам двора известил маршала о прибытии остальных гостей, и вскоре благодаря распорядительности дворецкого девять приглашенных уселись за овальный стол в столовой; девять лакеев, немых, словно тени, проворных, но без торопливости, предупредительных, но без навязчивости, заскользили по коврам, не задевая ни самих гостей, ни даже их кресла, покрытые мехами, в которых буквально утопали сидящие за столом.
Гости маршала наслаждались нежным теплом, струящимся от печей, ароматами мяса, букетами вин, а после супа завязалась и застольная беседа.
Ни звука не доносилось снаружи, так как ставни были плотно прикрыты, внутри также царила полная тишина: не звякала ни тарелка при перемене, ни столовое серебро, бесшумно появлявшееся на столе из буфетной, и даже дворецкий отдавал приказы лакеям не шепотом, а взглядом.