Князь мертвецов. Часть II (СИ)
- Урусов, вы же нас на погром вызывали! - с явной претензией проорал мужской голос.
- Опоздали, господа! Теперь тут вторжение! - втаскивая Раиску на седло, ответил Урусов.
Из переулков галопом вылетали уланы. Кони неистово ржали и вскидывались на дыбы перед теневой границей, ряды всадников смешались, но еще мгновение, и они выправятся.
Запрокинув голову, предводитель фоморов призывно заорал. Вибрирующий клич, который не смогла бы издать ни одна глотка в этом мире - ни людская, ни звериная - прокатился над замершим в ужасе городом.
-Asca, fo-moiri ohtar! - звал и торопил этот клич. - I'narr en gothrim glinuva nuin l'anor!17
Багряно-фиолетовые сполохи в чернильной глубине провала замельтешили с такой скоростью, что их отблески выплеснулись наружу, и переливающийся призрачный мост выгнулся над чернотой. По нему, на бегу держа строй, ринулись вооруженные мечами и булавами, клинками и копьями фоморы. С пронзительным воем орда скатывалась с играющего сполохами пламени моста, и с разгона вступала в схватку.
Улицы вокруг провала в иной мир кипели: все дрались со всеми. Оборотни, фоморы, уланы, городовые сбились в сплошную, плотную толпу, занятую лишь тем, что наносила и отражала удары. Схватки прокатывались по улицам, ударяясь о стены домов, и волнами откатывались обратно. Клубы пара и клочья тумана распадались под мечами фоморов, клыки оборотней рвали плоть, обезумевший водный конь метался, топча всех без разбора, грохотали выстрелы. Хлыст Урусова срезал фоморов на световом мосту, а уланы отстреливались из седел.
Грохот битвы покрыл новый пронзительный вопль предводителя - тьма под мостом вскипела и сквозь нее начало всплывать ... Сперва это было похоже на гигантский валун, поросший редкими островками светящегося мха. Потом над булькающей тьмой поднялся огромный, весь в кровавых прожилках глаз - он неистово вращался в глубокой каменной глазнице, и под его взглядом трескались и рассыпались камни мостовой. А потом, с другой стороны, вдруг распахнулась громадная пасть – потоки тьмы, густые, как смола, стекали с нее. Из пасти вырвался долгий вибрирующий вопль, от которого кони уланов обезумели, и принялись вскидываться на дыбы. Из раззявленной пасти вылетел длинный язык, в один миг обернулся вокруг коня и поволок к себе.
Всадник рубанул саблей по языку.
- Дзанг! - сабля звонко переломилась пополам. Язык твари мотнулся из стороны в сторону, с размаху приложив коня об стену. Орущий от ужаса улан кубарем выкатился с седла, а чудище уже стремительно втягивало язык обратно. Конь еще успел слабо заржать - и скрылся в пасти. Зубы чудовища сомкнулись – смачно хрустнули кости, и с довольным уханьем оно принялось жевать.
Выстрелы из паро-беллумов ударили со всех сторон. Стреляли уланы, стреляли уцелевшие городовые, стреляли с верхних этажей домов.
Окровавленный язык вылетел из пасти и словно косой прошелся по окрестностям. Упало разрубленное тело лошади, забился, крича и заливая все вокруг кровью из срезанной руки, городовой.
Свистящий паром автоматон Меркулова подлетел на полном скаку и уцелевший тесак обрушился на язык монстра. Тот взревел, язык свернулся спиралью и как атакующая змея ударил в автоматонный щит.
Митя видел ясно и четко, будто все вокруг вдруг стали двигаться медленно-медленно... Стальной щит автоматона разлетелся, как стеклянный. Отца вынесло из седла, он покатился по мостовой и замер возле самого провала изломанной куклой. Из глубины провала выметнулась перепончатая когтистая лапа монстра, и устремилась к отцу.
Мите казалось, он кричит, но на самом деле из его горла вырвался лишь сдавленный хрип - так хрипят умирающие. Внутри стало пусто и холодно. Топор окутался мертвенным черным ореолом и взвился в воздух, рубанув по нависшей над отцом лапище.
От вопля чудища с домов посыпались вывески. Рухнула отколовшаяся от фасада кариатида. Тварь отчаянно трясла разрезанной лапой с набухшей каплей цвета гноя, и не переставала орать.
Гибкие ивовые лозы оплели отца и стремительно поволокли прочь. Тварь снова заверещала, на сей раз протестующе, и попыталась дотянуться до ускользающей добычи. Митя ринулся к ней. Окутанный черным маревом топор врезался в выпученный глаз. Черная полоса перечеркнула его пополам, глаз набух, точно его надували изнутри, с громким хлопком лопнул и вытек из глазницы струей праха.
Ослепленный монстр орал, орал, орал...
Вихрь развевающихся белых тряпок и свистящей стали налетел на Митю. Предводитель фоморов возник словно из ниоткуда, его клинки рассекли воздух перед Митиным лицом. На краткий миг Митя растерялся, с трудом отбивая этот вертящийся смерч, попятился... Предводитель фоморов торжествующе вскрикнул и ринулся на Митю, отгоняя его от ослепленного монстра.
Ведро вывалилось из пустоты у предводителя фоморов над головой, и тот полетел кубарем.
- Даринка! - заорал Митя, нырком бросаясь вперед и тут же исчез.
Фомор вскочил как распрямившаяся пружина, крутанулся на месте, в поисках врага. И замер.
К его боку прижималось мертвенно холодное лезвие топора. Окутанные черным маревом пальцы стиснули горло. А у самого уха раздался ледяной шепот:
- Фортинбраса всю пьесу нет на сцене, но именно он получает всю выгоду. Недаром вы так обеспокоились, когда я упомянул этот персонаж, мисс... ах простите, наверное, все же брэнниль18 ... Джексон.
Митя сдернул с головы противника тряпку. Со вполне человеческого, хоть и предельно некрасивого лица смотрел один огромный, страшно выпученный, тускло горящий глаз.
Бух ... бух ... бух ...
В отдалении что-то бухало, будто там сваи заколачивали, Митя украдкой покосился туда, но тут же снова сосредоточился на мисс.
- Любопытно, кому из ваших пришло в голову перестать столетиями прорываться в Туманный Альвион, а попробовать проникнуть в другие человеческие земли, - стискивая горло мисс еще сильнее, выдохнул он. - И когда начали засылать к нам таких как вы ... полукровок? Но об этом мы еще успеем поговорить, а сейчас – гони своих тварей обратно и закрывай этот проход, или умрешь!
- Фоморы ... бессмертны ... как и альвы ... - корчась в его хватке, прохрипела мисс Джексон. - А вот люди ... нет ... - мисс снова заорала - без слов, но будто приказывая - и повисла на Мите, не давая пошевелиться.
Воющая и слепо мечущаяся гигантская тварь стремительно развернулась на крик, вскинула растопыренную лапищу над головой - прихлопнуть обоих как мух!
Буханье послышалось совсем близко ...
- А некоторые люди такие смертные, что это даже заразно! - выкрикнул Митя.
В проулок ворвался ротмистр Богинский на загнанном коне. Следом за ним стремительно и неотвратимо мчался голем. Покрытый трещинами, изрытый ямами и сколами, скособоченный, он бежал, повинуясь окрикам сидящего у него на плечах знакомого Мите молодого каббалиста. Глаза голема вспыхнули и ящик, в глиняных ручищах похожий на шкатулку, взлетел в воздух - прямиком в растопыренную лапу иномирного чудища.
Ящик ударился о ладонь, когтистые пальцы громадного фомора невольно сомкнулись и грянул взрыв.
Громадный, ослепительный, как солнце, и горячий, как все заводские печи города разом шар пламени раздулся над чернотой провала, мгновенно поглощая сверкающий мост с текущими по нему войсками фоморов. Изнутри донеслись пронзительные нечеловеческие вопли, пламя завернулось спиралью, сквозь него проступила огромная темная фигура - монстр отчаянно метался. Широко распахнутая пасть на миг вынырнула из пламени, из нее вырвался чудовищный рев, огонь ринулся прямиком к Мите.
Митя крутанулся волчком, окутываясь словно бы антрацитово-черной кисеей. Они переплелись между собой: чернота и пламя взрыва. Вертящийся черно-оранжевый смерч на миг полностью скрыл Митю и его противницу и помчался обратно - унося за собой щуплую фигурку в развевающих белых тряпках. Ее прокрутило в черно-огненном вихре, как на карусели, и она исчезла в переливах тьмы и пламени.
Смерч начал раскручиваться быстрее, сильнее, страшнее, он танцевал на тонком основании, раскачивая верхушкой, как извивающаяся кобра. Оставшихся на улицах фоморов подняло в воздух и поволокло в жерло черно-огненного торнадо. Их притягивало все ближе, ближе, наконец, завертело в сплошном вихре тел, слепило в громадный орущий ком. Смерч взметнулся до самых небес, вспыхнул чернотой и огнем и сложился сам в себя, стремительно ухнув под землю.