Снегурочка (СИ)

Также оставался открытым вопрос со снегурочками. Они наверняка знали больше, но что-то заставляло их служить этой твари. Причём служить преданно, не щадя собственной жизни!
Я направился к единственному выходу из этого места и с удивлением обнаружил, что под ногами у меня что-то хлюпает! Это была какая-то вязкая субстанция, возможно, та же самая, что и в шарах, только более жидкая.
  
Жидкая!
Я постоял, немного прислушиваясь к своим ощущениям, и вдруг понял, что здесь относительно тепло! Не жара, конечно, но температура выше, чем во всех остальных местах внутри Карачуна… да и чем снаружи тоже.
Я повернулся к выходу. Оттуда тянуло тёплым ветерком.
Всё вокруг было если не белым, то светло-серым, матовым, без ярких красок. Я вообще как будто попал в монохромный мир. Единственное, что имело цвет, это тела людей в шарах слизи. И то они уже были блёклыми и выцветшими. А коридор передо мной имел розоватый оттенок, который темнел с каждым метром. Я запустил туда светоч, и он подтвердил мои догадки. Эта «кишка» краснела, чем дальше, тем больше.
И если до этого ассоциации с внутренностями живого существа были достаточно условными, то вот здесь вдруг это почувствовало очень явно! Мне предстояло сейчас войти в настоящую кишку!
Меня передёрнуло и замутило, потому что вдруг проснулись какие-то инстинкты, которые были против того, чтобы я лез в эту клоаку. Но больше мне деваться было всё равно некуда, и я решил посмотреть, что же там такое. Тем более что здесь уже всё было значительно интереснее, чем в пустых мёртвых коридорах.
Поэтому, не давая страху набраться сил, я плюнул на всё и побежал в красную кишку.
— Что, урод, а может быть, ты у нас тоже теплокровный? — крикнул я, — хотя бы частично?
Вскоре я оказался в тёплых, влажных и омерзительных внутренностях. Не могу сказать точно, что именно в них было омерзительным, но меня постоянно передёргивало от отвращения и подташнивало.
Пару раз я сумел погасить приступы тошноты, но в третий раз меня вывернуло наизнанку. Я стоял, уперевшись руками в стену, и меня пару минут полоскало без остановки. Потом я выдохся, вытер слезящиеся глаза и шумно выдохнул.
— М-да уж! — пробормотал я, — стоило вступить в драку с Карачуном, перебить кучу его шестёрок, пробраться внутрь этой гигантской твари… чтобы просто здесь наблевать! Что ж, мою миссию можно считать выполненной. Я унизил его по полной!
Правда, я твёрдо знал, что если вдруг мне суждено будет отсюда выбраться, об этом своём «подвиге» я рассказывать никому не стану. Не все геройские поступки нужно придавать огласке! Об этом акте осквернения внутренностей Карачуна я, пожалуй, скромно умолчу.
Несколько раз глубоко вздохнув, я понял, что мне полегчало, и пошёл дальше.
А дальше кишка, где я находился, начала сильно ветвиться. В многочисленных боковых коридорах находились… кладки? Множество яиц? Будущие маленькие Карачуны? Я, конечно, мог ошибаться, но это, в самом деле, было очень похоже либо на икру, либо на яйца. Но не птичьи, а скорее муравьиные или каких-нибудь насекомых.
Я не удержался и вскрыл одно из них. Что находилось внутри, было не очень понятно. Но ведь и в курином яйце, и в любом другом, и в икринке тоже сложно разглядеть будущую взрослую особь.
Я подумал, что это место будет нужно обязательно уничтожить. Если моя догадка верна и это какой-то орган размножения Карачуна, то такое потомство может доставить людям очень много бед. Одна тварь практически уничтожила большой район и продолжает экспансию… а что если их будет десять? Или сто? А потом может быть и тысяча? Если эта тварь превратится в суперхищника, то со временем их вид и всю планету сможет захватить. Хотя, как знать, может быть, вскоре появится кто-нибудь пострашнее, и они будут выяснять отношения между собой?
Только вот, в таком случае людям отведена роль крыс или тараканов, прячущихся по норам и старающихся выжить. Никто не знает, куда катится этот обожравшийся магией мир. Вполне возможно, что в будущем появятся новые виды живых существ, которые просто вытеснят нас на задворки пищевой цепочки. И превратимся мы из царей природы в незаметных и вечно прячущихся жертв.
Так что, если эта тварь пока что одна, если она первая в своём роде, то её просто необходимо уничтожить, ради выживания человечества!
— Что-то, Алик, тебя немного занесло! — сказал я сам себе, остановившись и встряхнув головой.
И в этот же момент я заметил, что золотистое свечение вокруг меня, которое почти сошло на нет, пока я был в Йети-инкубаторе, появилось и разгорается с новой силой.
— Так, а теперь, похоже, мы снова приближаемся к чему-то интересному! — пробормотал я и вошёл в помещение, имеющее почти идеально круглую форму.
Весь этот «зал» был заполнен вертикальными стеклянными трубками чуть меньше метра в диаметре. Их здесь были десятки.
Хотя, конечно, эти трубки были не из стекла! Это мне в первый момент только так показалось. Но они были прозрачными, заполненными вязкой, тоже прозрачной жидкостью и в ней, на высоте полутора метров плавали… дети?
Я сначала не поверил своим глазам! Но через секунду сомнений не осталось. Десятки детей, каждый в своей трубке. Что это? Отдалённо такой зал напоминал какую-нибудь лабораторию по клонированию, из старого фильма… только вот эта лаборатория была внутри живого существа!
— Что же это за хрень здесь творится? — ошарашенно проговорил я, подходя к ближайшей трубке.
В ней плавал ребёнок лет четырёх на вид. Мальчик. Его длинные светлые волосы торчали во все стороны и медленно колыхались в густой жиже, как и он сам. Я подумал, что эти дети наверняка мертвы.
А потом мальчик вдруг открыл глаза и посмотрел на меня!
  
21. Виделись
 
Мальчик смотрел на меня, а я на мальчика. Кажется, это продолжалось целую вечность! Меня как будто загипнотизировал его взгляд… но дело, конечно, было не в этом. Неожиданная находка перевернула всё с ног на голову.
Не знаю, зачем Карачуну дети и как он их собирается использовать… но понятно было одно. Ничего хорошего этих малышей не ждёт. Тут можно было даже не гадать. Конечно, в Йети их превращать не собираются, для них уготована какая-то более важная миссия, но от этого не легче.
Я вспомнил про ребёнка огненных птиц и подумал, что вполне возможно, он тоже где-то здесь. Эта тварь не убивала детей, а консервировала в этих банках с непонятными пока что целями.
Был внутренний порыв начать ломать эти колбы и вытаскивать детей, однако я себя сдержал. Такой метод был слишком грубым, и я детей мог только угробить таким образом, а не спасти. Они все голенькие, даже если извлечение из этого раствора, в которым они худо-бедно, но живы, пройдёт безболезненно, они могут просто умереть здесь от переохлаждения. Потому что хотя в этом месте было и теплее, чем в других, однако всё равно не жара. Да и что я с ними буду делать? Как вытаскивать отсюда?
Вопрос нужно было решать радикально — Карачуна следовало уничтожить. И только расправившись с этой тварью, можно было приступать к эвакуации детей… если она, конечно, вообще возможна. Ведь непонятно за счёт чего они ещё живы в этом растворе и можно ли их оттуда вытащить, не убив при этом.
Для меня всё резко усложнилось. Если до этого я мог не стесняться в средствах и крушить здесь внутри всё, что под руку попадётся, а не делал этого только потому, что хотел найти наиболее уязвимое место твари, то теперь перед глазами был сдерживающий фактор. Крушить, но постараться не зацепить детей, и не нарушить систему их жизнеобеспечения…
  
Это вообще возможно?
Задача была очень сложная, но отбросить её в сторону я не мог. Как только я вошёл в эту комнату, у меня не осталось другого выбора.
Мальчик продолжал, не мигая, на меня смотреть, и я видел во взгляде осмысленность. Потом ребёнок даже слегка приоткрыл рот… но разве можно что-то произнести, плавая в киселе?
С трудом оторвав взгляд от детских глаз, я пошёл дальше, внимательно разглядывая колбы. В основном глаза у всех были закрыты, но парочка малышей всё же смотрела на меня. Ещё один мальчик и девочка.