Снегурочка (СИ)

Я и раньше пробовал придавать создаваемой мной плазме разную форму. Если сначала я умел делать только шаровые молнии, то постепенно уже мог и струёй ударить, и защитную стену выстроить. Да и управление летящей плазмой тоже было мной освоено ещё до открытия чакры. Теперь же я решил пойти дальше. Вспомнив про плазменные мечи Амины, я попытался создать нечто подобное.
Сразу не получилось, да и то, что я смог изобразить потом, вряд ли можно было назвать мечами. Если только лазерными, как в «Звёздных войнах», этот образ был ближе всего, но и он не очень точный.
  
Мне удавалось создавать и контролировать продолговатые сгустки плазмы, которые как бы служили продолжением моих рук. В целом, для первого раза это было неплохо, и эксперимент можно было даже считать удачным. Также я создал плазменное копьё.
Основная проблема была в том, как эти штуки держать и контролировать. Они всё-таки были не материальными, а энергетическими, поэтому крутить копьём, как палкой не очень получалось. Но кое-какие движения можно было сделать, и в некоторых ситуациях это оружие вполне может быть востребовано. Например, теперь я вполне мог отрубить башку противнику продолговатым сгустком плазмы, что неоднократно проделал.
Когда мне всё это надоело, я воткнул плазменное копьё в оставшийся шар слизи, загнал его внутрь, там трансформировал в шар и начал его растить, готовя к взрыву. Можно было это сделать и раньше, но очень хотелось удовлетворить свою клокочущую внутри ярость и жажду крови. Я понимал, что этим ничего не исправлю, но иногда очень хочется крушить и убивать. Обычно, даже когда такие желания появляются, мы их сдерживаем. Но сейчас я мог убивать без зазрения совести, выпустив наружу все свои первобытные инстинкты.
Удовлетворённый, перемазанный кровью с головы до ног и немного опустошённый, я направился обратно к краю кратера, чтобы взобраться повыше. Здесь, внизу, рядом с тушей Карачуна я чувствовал себя не очень уютно.
Удалившись на безопасное расстояние, я взорвал свой шар плазмы внутри слизевого инкубатора Йети.
Немного не рассчитал, и меня заляпало слизью, кровью и кишками Йети ещё сильнее.
— А-а-а-а-а-а-а! — задрав голову проорал я от возмущения, но винить в этом особо было некого. Дублёнка была бесповоротно испорчена…
О чём это я? О дублёнке? Серьёзно? Какое мне на хрен дело до какой-то дублёнки, если сегодняшний закат я увидеть уже не планирую?
Кстати, о закате! Чёрный ураган опустился уже практически на гору, хотя здесь ветра почти не было. Мы были в глазу урагана, и в кратере, наоборот, воцарился полный штиль.
Я только собрался карабкаться наверх, как вдруг увидел, что из-под Карачуна лезут какие-то существа. Я пригляделся и понял, что это точно такие же ледяные големы, что атаковали нас на подходе к Сокольникам.
— Что, шерстяные ублюдки закончились, в дело пошли ледяные? — проорал я и пошёл обратно, пуская горизонтальные разряды плазмы. Это было похоже на расходящиеся от меня круги на воде. Тонкая плазменная лента летела вперёд параллельно земле, разрезая всё на своём пути. Я пульсировал этими расходящимися лентами, разрезая големов десятками.
— Хм, и почему я раньше не додумался так делать? — пробормотал я, — хотя, надо сказать, расход маны идёт приличный!
Големы всё лезли и лезли, когда рубленных на куски ледяных ублюдков накопилось достаточно, они начали собираться обратно, резко увеличив свою численность.
— Да, с Йети было попроще! — сказал я и решил, что будет проще обороняться наверху. Да и хотелось уже подняться на один уровень с Карачуном, а то он всё больше начинал на меня давить своей нависающей сверху тушей.
Я выбрался на прежнее место. Големы лезли снизу сплошной массой. Вряд ли я смогу их всех перебить, учитывая, что они потом собираются из осколков заново. Нужно решать вопрос более радикально!
— Эй, ты, ледяная мразь! — проорал я Карачуну, — обсудим сложившуюся ситуацию?
Тот, ожидаемо, никак не среагировал на крик «букашки».
— Не смей меня игнорировать, урод! — психанул я и вонзил в него свои щупальца, вливая в Карачуна ману.
Тварь аж подпрыгнула на своих длинных ножищах и, раззявив в своём туловище огромную дырищу, издала пронзительный вопль, который своей звуковой волной отбросил меня назад, снова приложив спиной о ледяную скалу.
Пасть твари была по-прежнему открыта, но звук прекратился… или это я оглох?
— Ладно! — сказал я, срывая с себя дублёнку, после чего вырастил в руках плазменное копьё, утолщённое с одного края, так что эта штука была больше похожа на секиру, — хочешь по-плохому, будет по-плохому!
Распахнутый рот в теле Карачуна был прямо напротив меня…
Я разбежался, воздев плазменную секиру над головой, и, оттолкнувшись от края, прыгнул прямо в разверстую пасть.
— Выпотрошу, тварь! — проорал я, влетая в чудовище.
  
20. Внутри
 
Карачун принял меня мягко и можно даже сказать нежно! Не специально, конечно, просто он вряд ли рассчитывал, что агрессивная букашка залезет к нему в рот.
Я врезался во что-то светло-серое и очень податливое, и заскользил по этой штуке куда-то вниз. Это можно было назвать нёбом чудовища, хотя не думаю, что его анатомия хоть немного похожа на обычное живое существо. Но как-то нужно всё это называть, и для себя я решил, что врезался в нёбо.
Моя плазменная секира резала его как раскалённый нож подтаявшее масло, практически не встречая сопротивления. А раз не было сопротивления, то и моё падение она практически не тормозила… хотя как она затормозит, это же просто сгусток энергии, оформленный в некое подобие оружия.
Скользил я недолго и приземлился на заснеженную перину. Очень мягко приземлился, и она, отпружинив, даже подбросила меня пару раз. Секира к этому времени уже исчезла, я не стал её поддерживать дальше, потому что возможно здесь мне будут нужны другие «инструменты».
Судя по первым секундам, всё шло несколько лучше, чем я предполагал. Хотя я ничего и не предполагал, если быть честным.
Однако я пока что был жив, не видел непосредственной угрозы, и можно было подумать, что делать дальше. Главное, думать не очень долго!
Вокруг было темно. Ну ещё бы, я ведь находился во внутренностях чудовища! Пасть он, похоже, проглотив меня, захлопнул. В том, что это существо не из мяса и костей, были свои плюсы: я вполне мог бы сейчас барахтаться в желудочном соке, но я был просто в какой-то непонятной и можно сказать стерильной среде.
Стены пришли в движение и начали сжиматься. Я вскочил на ноги. Из-за того, что пол был мягким и податливым, удерживать равновесие было сложно, и я стоял на полусогнутых, расставив руки и покачиваясь, стараясь сохранить равновесие. Как будто пытался устоять на водяном матрасе… хотя в жизни я такого никогда и не пробовал.
Быстро осмотревшись, я увидел какой-то просвет в стенах желудка… или что это такое? Я понятия не имел, где нахожусь. Так вот, увидев просвет, я бросился туда. Отверстие быстро сужалось, но я успел в него запрыгнуть, оставив после себя плазменный шар.
Кишка, в которой я оказался, закрылась, но это не помешало мне накачать плазменный шар энергией и потом взорвать.
«Пол» под ногами вздрогнул и до меня донёсся приглушённый рёв. Похоже, Карачуну это не понравилось.
Естественно! Проглотив меня, он заработал себе язву, и это была только первая, маленькая отрыжка грядущих неприятностей. Я хищно оскалился и побежал по кишке. Выбора никакого не было, двигаться можно было только в одном направлении.
Кишку постепенно заволакивало дымом… или паром… или туманом… в общем, видимость стремительно ухудшалась. Я вдруг понял, что меня окружает светящийся золотистый ореол. Мне показалось, что какое-то не очень явное золотое свечение присутствует ещё с момента влетания в пасть. Но тогда я не придал этому значения, а сейчас появилось немного времени проанализировать происходящее.
  
До меня не сразу дошло, что это такое. Но потом я вдруг понял и расплылся в счастливой улыбке. Это работала магическая защита артефакта на моей шее. Чёрный трофейный платок продолжал отлично себя проявлять. Это не панацея и от падающего с неба куска льда помочь не может, но вот здесь, как выяснилось, он просто незаменим.