Снегурочка (СИ)

— Логично! — кивнула Амина, — получается, что Феникс после взрыва и возрождения может быть только простой птицей, а ты, наоборот, простой птицей не можешь быть никогда? Да уж, сложный пазл!
— Есть такое! — с грустинкой в голосе сказала Жара. Похоже, их эти моменты тоже напрягали. Ну да, не сказать, что это очень удобно. Точнее, это совершенно неудобно!
— Расскажете нам о своём конфликте со снегурочками? — спросил я, — я хочу понять, что вы не поделили и как разрулить ситуацию. Но напоминаю, мы тут не их интересы представляем, а собственные. Нам нужно получить своё, ради этого весь сыр-бор.
  
— Я скажу? — шёпотом спросила Жара у мужа.
Он некоторое время стоял с каменным лицом, но потом неуверенно кивнул.
— Он просто каждый раз «закипает» когда про это вспоминает. Ну, вы сами видели! — вздохнула Жара, — если будешь слишком заводиться, пихай меня, я замолчу! — сказала она мужу.
Феникс снова сдержанно кивнул.
— Я думаю, что стоит с вами поделиться, потому что вдруг вы и в самом деле сможете нам помочь? Феникс не хочет этого признавать, но, похоже, что мы одни с ними не справимся. А если вам тоже что-то от них нужно… — сказала Жара.
— Об этом я и говорю, — помог я ей, потому что она не смогла подобрать правильных слов и замолчала, — надо найти точки соприкосновения и попытаться вместе сделать то, в чём наши интересы совпадут. А для этого нужно об этих самых интересах узнать.
— Ну да, ну да, — вздохнула Жара, некоторое время помолчала и начала рассказывать, — в общем, началось всё в конце весны приблизительно. То есть, месяца три назад.
— Они здесь уже три месяца пургу нагоняют? — удивилась Сирин, — странно, что раньше о них особо слышно не было.
— Я же говорю, началось всё три месяца назад. Сначала такого тут, естественно, не было. Просто ситуация всё ухудшается и ухудшается.
— А что именно произошло три месяца назад? — спросил я.
— Мы с мужем и сыном жили в парке, — сказала Жара.
Она впервые упомянула про ребёнка, Феникс при этом дёрнулся, и я вдруг понял, что в этом и есть суть проблемы! Что-то произошло с их сыном!
— Прямо в лесу? — спросил со знанием дела Топор.
— Да, — сказала Жара, — там жило много людей. В городе становилось всё сложнее и сложнее, а в парке можно было засадить огородик и вырастить что-нибудь, чтобы от голода не умереть. Многие картошку сажали, но не только.
— Ну да, — кивнул я, — большинство вообще из города стараются уйти. Сейчас, судя по разговорам, гуманитарку всё меньше и меньше возят, и люди вынуждены бежать из каменных джунглей. Газонов на всех не хватит, да и когда ты выращиваешь что-то на улице, любой прохожий может оставить тебя без урожая. Проблема такая есть!
— Ну вот, а в Сокольниках начала складываться община. Люди объединялись, сажали общие огороды, чтобы можно было по очереди дежурить и охранять их. Магов было немного, особенно сильных… наша семья была достаточно уважаемой в округе. Как-то так само постепенно получилось, что на нас легли функции по охране порядка. Мы не собирались это на себя взваливать, но со временем возглавили общину и фактически были главными в парке, потому что все вопросы старались решать с нашим участием, потому что знали, мы рассудим по справедливости. И если забредали какие-нибудь беспредельщики, тоже к нам за помощью бежали, естественно. В общем, был здесь у нас относительный порядок и безопасность… а потом пришли они.
— Снегурочки? — догадался я.
— Да, эти ледяные колдуньи, — вздохнула Жара, — когда они только появились, ничто не предвещало беды. Они ходили по парку, знакомились с людьми, даже к нам приходили. Говорили, что хотят здесь поселиться. У нас народ, хотя в целом и дружелюбный был, но чужаков особо не жаловал. Ведь освоенная территория не такая большая была в глубине парка, девочки пришли неподготовленные к труду на земле и работать желанием не горели. Все считали, что они могут стать только нахлебниками и потому не очень их жаловали. И чем дольше они в парке ошивались, тем больше местные начинали их недолюбливать. И, надо сказать, правильно. Как будто люди уже тогда чувствовали, что от этих девок одни беды нам будут.
— Их двое так и было? — спросил я.
— Нет, сначала было три, — сказала Жара, — одна потом исчезла. Может, погибла в столкновениях с нами, а может, просто ушла… не знаю. Но в последнее время только двух видно и слышно.
— Интересно! — задумался я, — а может, она просто не отсвечивает? Ну, типа в резерве?
— Не знаю, — сказала Жара, — ну так вот. Девочки эти появлялись то тут, то там, но где жили, было непонятно. Время от времени они исчезали, а потом возвращались как ни в чём не бывало. Со временем все к ним даже привыкли. Это длилось меньше месяца, и сначала даже непонятно было, что они ледяные колдуньи, девчонки как девчонки.
— Холодом от них всегда веяло, — встрял Феникс, — но мы это только потом поняли, сначала не придавали этому значения, потому что это было… не сильно. Вода рядом с ними тогда не замерзала!
— А потом начала? — заинтересовался я.
— Да, потом начала, но это было позже, — сказала Жара, — сначала просто холодать стало, хотя лето только недавно началось. С ними это никто, разумеется, не связывал. Кому в голову придёт, что эти девочки в погодной аномалии виноваты? Да и похолодание сперва не очень сильное было, вполне могло сойти за капризы природы.
— Только вот люди, которые выбирались за пределы Сокольников, возвращаясь, говорили, что вокруг значительно теплее, а такая аномалия только на территории парка, — сказал Феникс, который тоже втягивался в разговор и не мог удержаться, чтобы не делать дополнения.
— Угу! — кивнула Жара, — а потом пошёл снег! В середине июня! И ладно бы упал да растаял, но с ним пришли и более серьёзные заморозки. За неделю погиб весь урожай! А девочки… ну эти, ледяные, прямо расцвели! До этого им некомфортно в тепле было, они всё время страдали и кутались в одежду. Мы думали, что они почему-то мёрзнут, а им, наоборот, было жарко, и они от тепла защищались. Внутри-то у них лёд!
— Натурально? — удивилась Амина, — прямо вот лёд?
— Ну не знаю, мы же во внутренности им не заглядывали, — смутилась Жара.
— Хотя планируем это сделать! — жёстко сказал Феникс.
— Не стоит! — покачал я головой, — если они заслужили смерть, то убей. Но садизм и расчленёнка до добра не доведут. Не нужно этим заниматься. Потом жить с этим не сможешь, если ты нормальный человек.
— А потом можно и не жить, — сказал Феникс, — вот покончим с ними, и всё! Меня больше на этом свете ничего не держит.
Жара искоса взглянула на него, но промолчала. Мы тоже нечего говорить не стали. Видимо, сейчас Феникс жил только мыслями о мести, и всё остальное казалось ему второстепенным. Но это не навсегда, я был в этом уверен. Главное — не наделать ошибок, чтобы не испоганить себе последующую жизнь.
Жар-птица, похоже, всё это понимала и не включала обиженку, не призывала его подумать о ней, а просто помогала мужу во всём и ждала, чем это закончится. Было видно, что она тоже хочет отомстить, но не так яростно и оголтело, как Феникс.
— Вообще, это странно! — сказал я, — я имею в виду снегурочек. Не могу понять природу их ледяного дара. Я одной из них пожал руку, когда мы договаривались, и она оказалась тёплой. Обычной человеческой тёплой рукой, даже теплее моей, потому что я промёрз к тому моменту. Пока что не понимаю, как это работает. Может быть, они тоже не всегда в ледяной ипостаси пребывают? Может, иногда, как обычные люди существуют?
— Да какая разница? — резко сказал Феникс.
  
— Ну, вообще-то, разница есть, — сказал я, — всегда полезно понимать, с кем мы имеем дело. Так что было дальше? После того как погода окончательно испортилась?
— Это было всего два месяца назад, а кажется, что уже целая вечность прошла! — сказала Жара, — испортили погоду они специально, чтобы выгнать людей из парка. Становилось всё холоднее и холоднее, а люди знали, что вокруг тепло. Терпели, терпели, но в итоге начался исход. В общем, в течение месяца в Сокольниках мало кто остался. Условия для жизни стали плохими, плюс ко всему, казалось, что холод пришёл навсегда. Если здесь даже в июне так, то что будет зимой? Когда настоящая зима хоть весны ждать можно, а здесь чего ждать? Когда ещё больше похолодает? Но некоторые, и мы в том числе, дождались!