Трофей мажора (СИ)

Макса уводят.
А я остаюсь.
Говлову медленно поворачиваю и гляжу на нее. Она телефон в дрожащих руках держит. Плачет.
– Это ты виноват! – кидается на меня.
Бьет в грудь своими крохотными кулачками.
А я ничего не понимаю. Бормочу что-то невнятное. Сознание плывет.
– Моему отцу стало плохо, только что написали из больницы. Я должна быть с ним! Не здесь! Я не должна была рисковать своей жизнью! – потрясенно. – Я не могла оставить его одного! Что бы с ним было, если бы я погибла! Что я натворила?! Что?! Все из-за тебя! Из-за тебя!
Мля, верная мысль. Ты не должна была рисковать своей жизнью. Только причем тут я?
– Из-за тебя, все из-за тебя! – повторяет, как заведенная. – Я больше не хочу тебя знать!
– Что ты говоришь? – пытаюсь стереть слезы. Веду по ее щеке большим пальцем, размазываю по ее коже собственную кровь, смешивающуюся с дождем. Задеваю верхнюю губу, упираюсь лбом в ее лоб.
– Из-за тебя…
– Успокойся. Давай я отвезу тебя к нему.
Отвезу. Сам не в состоянии на ногах стоять. Я пережил что-то нереальное. У меня внутри словно замыкание. Двигаюсь на автомате. Организм выставлен на аварийку.
– Никогда! Я больше никогда не хочу тебя знать!
Выворачивается. Трясется в рыданиях. На мои попытки обнять – отталкивает.
– Это просто эмоции, мы все решим, – сиплю не своим голосом. Тянусь к ней, пошатываясь.
– Никогда! – снова повторяет. Палец выставляет, замирает. – Мы расстаемся Антон. Ты больше не посмеешь приблизиться ко мне! Понятно?
Нет, нет, конечно нет.
Нет.
Что за бред?
– Не говори ерунды! – повышаю на нее голос. Агрессивно. – Быть нам вместе или нет – только я решаю. Не ты.
Смеется истерично, сквозь слезы.
– Прощай, Антон.
Уносится от меня, а я следом должен бежать. Должен же? Но не могу.
Мощнейшая боль простреливает. Волнами до самого позвоночника. От шока и адреналина не заметил сразу, что я ногу сломал. Не выношу чувствовать бессилие. Я буду идти дальше. Цепляться из последних сил.
Я все контролирую.
Двигаю прихрамывая, ногу тащу, как чертов ходячий мертвец.
И внутри ощущения такие-же, поломанные.
– Варь, подожди…
Оборачивается, вытаскивает что-то из кармана. Отшвыривает в сторону.
Я поворачиваюсь. Там Люба. Мля, а она тут откуда? Нафига за мной поперлась?
Краем зрения подмечаю, как та наклоняется, поднимает что-то блестящее.
Вообще ничего не понял.
– Варь! Варя! Я же… люблю тебя!
А она молча уходит.
  
Глава 59
 
Уходит и Люба.
Я мельком вижу, как она садится за руль своей тачки, и кинув на меня озлобленный взгляд, захлопывает дверцу.
И во взгляде этом обещание расправы. Только я не воспринимаю эту угрозу, не испытываю никакого страха. Однако внутренне ясно ощущаю – зря.
А воздух вокруг словно сгущается.
Интуиция шепчет мне… сверлит изнутри. А я не обращаю внимания. Отвергаю себя, отвергаю лихорадочно соображающий мозг.
Просто мне точно не до нее. Волочу ногу, иду к своим ребятам. Один из них выбегает ко мне навстречу:
– Тох, я вызывал скорую.
– Нафига?
– Ты… твоя нога… – ошарашенно палит на меня. – Ты весь в крови, Антон…
– Это не моя кровь, – отмахиваюсь, тяжело дыша. – Нога срастется.
– Да брось, – не своим голосом. – А если у тебя сотрясение? Ты весь шатаешься.
Меня реально шатает. Но не от боли физической, от боли моральной скорее. Я вообще не понимаю, что сейчас произошло. В мои планы все это не входило.
Душу разрывает, стоит только припомнить ее слова:
Мы расстаемся.
Придумала же. Глупая. Глупая маленькая девочка.
Моя девочка.
И перед глазами ее личико, взбешенное до сих пор стоит. Ее испепеляющее выражение лица.
Я должен ее догнать. Должен…
Или оставить ее, пока что, в покое?
Ничего не понимаю.
Скорая приезжает незамедлительно и меня забирают в травматологию. Рентген, обезболивающее и прочая лабуда. Зачем мне вообще все это нужно?
Я и без того бодрячком.
Лежу в палате с надоедливыми белыми стенами, пялюсь в потолок, который, с*ка, тоже чересчур белый. Меня это отчего-то дико раздражает.
 
Сто раз набирал ей, а она не але. А сколько я ей сообщений отправил. Заблокировала тут же. Наверняка у папиной кровати сидит, и рыдает. Жаль, мы в разных больницах.
– Оклемался уже? – в палату Макс входит.
Нагло ухмыляется.
– А местная пижамка тебе идет… белый цвет тебе к лицу. Гипс будут накладывать?
– Что надо? – не церемонюсь. – На*рена пришел?
– Извиниться.
– Извинился? Теперь вали, – головой киваю на дверь. – Уматывай давай!
– И объясниться.
– Не нуждаюсь.
Откидываюсь на подушку. Глаза прикрываю и силюсь себя успокоить. Мое обычное состояние тотального контроля сегодня дало сбой. Еще и этот дебил стоит оправдывается, заводя меня в еще больший разнос.
Я на грани. И он это понимает.
– Пойми, она сказала, ты разрешил ей продать мой байк. Я это тяжело воспринял.
– Макс, свали, а? Мне щас не до тебя и твоего долбанного байка, ясно?!
– Этот спор… – продолжает нагнетать. – Зря мы с ней поехали, конечно… Извини, Тох. Это я из-за байка так разозлился, а на трек уже не претендую.
Ждет, что скажу. А я мечтаю, чтобы он ушел.
– Тох, ну прости, не подумал, что ты ее настолько… эээ… так она тебе реально дорога? Я так и знал… догадывался… просто…
Вздыхаю. Я на грани еще раз набить ему морду.
– Слушай, это она завелась походу. Приревновала. Сказала, ты теперь с другой. А я повелся на ее эмоции, точнее сам взбесился, когда про …
– Ты дебил, Макс... Я байк тебе не возвращал, потому что проучить тебя хотел.
– Проучить?
Подходит ближе. Руки на груди складывает и ждет.
Я не должен оправдываться. Но мне нужно, чтобы он понял, что я желал ему лучшего. Всегда.
– Не стоит ставить любимые вещи на кон. Сегодня байк, завтра что? Наш трек? Жизнь любимого человека? Собственная жизнь? Ты не соображаешь, когда тебя захватывает азарт. Я хотел, чтобы ты понял, что проиграв – можно потерять самое ценное навсегда. Я жаждал, чтобы ты усвоил урок, – ухмыляюсь. – Но ты, Макс, ни*рена не понимаешь. Теперь и мою дружбу потерял.
– Тох, – рвано вздыхает. – Перестань.
– Я готовил документы на переоформление трека. Все как ты и мечтал – полная переделка. Это должен был быть шаг вперед. Нечто новое для нас. Покорение следующей вершины. Я работал несколько месяцев, забив на все. Тебя планировал поставить ответственным.
– Тох…
Его голос садится.
– Свали, Макс, прошу тебя. Поговорим потом.
Смиренно шагает на выход, хоть и лицо перекосило от эмоций.
– Подожди, – сморщившись, приподнимаюсь на кровати. – Подай телефон, а потом иди, – на куртку киваю.
Макс подходит к вешалке, залезает в карман, достает телефон и маленькую коробочку. Бесцеремонно открывает ее. Долго пялится. Неверяще хлопает ресницами. Удивленно вздернув брови, разворачивается ко мне.
– Серьёзно? Ты настолько влип? Я не думал… ты… она… она…
– На место положи и дай сюда сотовый.
Подчиняется. Кладет назад в карман и отдает мне телефон. Выходит из палаты молча, хоть и ощетинившись всем телом.
Я снова и снова набираю ей. Стучусь в закрытые двери – звонок не проходит.
Все время на иголках. Ни есть не спать не могу. Медперсонал проводит какие-то манипуляции, которых я не замечаю. Сообщает, что моим родителям позвонили, и на утро у них назначен рейс домой. Будут к полудню. А мне все равно, я в окно неотрывно гляжу. Пора отсюда выбираться и отыскать мою маленькую неМалявку. И все ей объяснить.
Переодеваю пижаму на свои футболку и штаны. Благо все вещи из дома привезла сестра. Ночью должны наложить гипс, а пока нога просто перебинтована. Уверен – нормально срастется и без гипса. Сажусь на кровать и думаю, что делать дальше. Устало кладу голову на ледяные руки.