Внезапная смерть (ЛП)
Телевизор включён, и я вижу баннер «Срочные новости: У присяжных Шиллинга есть вопрос» в тот же момент, когда Рита говорит мне об этом. Рита говорит, что судья хочет видеть нас через час, поэтому я звоню Кевину и плетусь в суд.
По пути в суд я узнаю, что тело Кинтаны наконец-то обнаружено в поле недалеко от Нью-Джерси Тернпайк. Я думал, что Петроне отправил его на дно океана, но, видимо, он хотел использовать это убийство, чтобы послать сообщение другим, достаточно глупым, чтобы связываться с его территорией.
Я прибываю в здание суда, даже не подумав о том, каким может быть вопрос присяжных, поскольку запросы от присяжных редко что-то раскрывают. Обычно они касаются конкретной улики, но это само по себе ничего не означает. Они могут рассматривать улику, потому что сомневаются в ней, или потому что придают ей реальное значение и важность для дела.
На этот раз немного иначе. Присяжные хотят знать, могут ли они ознакомиться с протоколами полиции, касающимися других смертей молодых футболистов. Судья Харрисон говорит им, что не могут, что следует рассматривать только улики, представленные в суде, и эти протоколы не были частью протокола процесса. Он говорит это терпеливо, хотя уже высказал эту мысль в своём наставлении присяжным перед их уходом. По сути, они заставили нас тащиться сюда, чтобы ответить на вопрос, на который уже был дан ответ.
Однако я воодушевлён, потому что по крайней мере они обращают внимание на нашу защиту, а не отвергают её с порога. Это маленький знак надежды, и я вполне готов сбросить капельку пессимизма и ухватиться за него.
Даже во время самоизоляции в ожидании вердикта я вполне охотно остаюсь с Лори в наши обычные ночи. Я, может, и затворник, но не безумный затворник. Она тоже тиха и сдержанна, и в целом мы не самая весёлая парочка.
Я знаю, что она завершает своё решение, но я уже перестал зацикливаться на этом. На самом деле меня это начинает слегка раздражать; Трумэну, наверное, не потребовалось столько времени, чтобы решить сбросить атомную бомбу.
Я встречаюсь каждый день с Кенни Шиллингом, который держится насколько может стоически. Напряжение начинает покрывать его лицо морщинами, он выглядит как рисунок по номерам. Я также каждый день разговариваю по телефону с его женой Таней, которая лучше выражает словами, насколько мучителен этот процесс. Я не могу сказать ни ей, ни Кенни, как всё пойдёт или когда это закончится.
Бобби Поллард не появляется на публике, и я предполагаю и надеюсь, что власти копаются в деталях нашего дела. Терри, всегда удивительно преданная жена, сделала публичное заявление в поддержку мужа, объявив его невиновным, но я не представляю, чтобы она не чувствовала себя ужасно преданной.
Звонок от Риты Гордон раздаётся утром шестого дня.
— Шоу начинается, Энди, — говорит она. — Судья хочет видеть всех в одиннадцать.
— Хорошо, — единственный умный ответ, который я могу придумать.
* * * * *
МНЕ ГОВОРИЛИ, что у титульного боя в тяжёлом весе самая «электрическая» атмосфера из всех живых событий, но я не могу представить, чтобы где-то было более напряжённо, чем в этом зале суда. Вся страна следила за этим делом, ловя каждое слово, анализируя каждый нюанс, и всё свелось к этому. Молодой спортсмен, член «класса знаменитостей», сейчас узнает, направляется ли он в камеру смертников или раздевалку.
Прямо перед тем, как судья Харрисон входит в зал, я подхожу к Тане Шиллинг, чтобы пожать ей руку. Я мог бы сказать миллион вещей, и у неё, наверное, тоже есть что сказать, но ни один из нас не произносит ни слова.
Направляясь обратно к своему месту за столом защиты, я вижу, что нескольким товарищам Кенни по команде, а также Уолтеру Симмонсу удалось найти места. Мне приходит в голову, не купили ли они их у перекупщиков; могу представить, что эти места стоят больших денег.
Кенни вводят, и он занимает своё место. Когда входит судья Харрисон, Кенни делает глубокий вдох, и я вижу, как он пытается успокоиться. Он держался с достоинством на протяжении всего процесса и сейчас не собирается останавливаться.
Вводят присяжных. Они не смотрят ни на обвинение, ни на защиту. С момента отбора присяжных они не могли оторвать глаз от Кенни, а теперь отводят взгляды. Если бы я оценивал знаки, это был бы плохой знак.
Судья Харрисон спрашивает старшину, достигли ли они вердикта, и я ловлю себя на мысли, что надеюсь на отрицательный ответ. Но он кивает. Харрисон поручает секретарю взять у него вердикт. Она забирает его и отдаёт Харрисону.
Харрисон читает его, его лицо непроницаемо, затем возвращает записку секретарю. Он просит Кенни встать, и Кенни, Кевин и я встаём как один. Я кладу руку ему на левое плечо, Кевин — на правое. Кенни поворачивается к Тане и действительно улыбается — жест огромной силы и щедрости.
Я почти физически чувствую, как зал позади меня подаётся вперёд, будто это позволит им услышать вердикт раньше.
Секретарь начинает читать:
— По делу «Штат Нью-Джерси против Кеннета Шиллинга» мы, присяжные, признаём подсудимого, Кеннета Шиллинга, невиновным в убийстве первой степени.
Кенни разворачивается как при уклонении от захвата и тянется к Тане. Их объятие такое сильное, кажется, что кто-то из них сейчас переломится. Он весит килограммов на пятьдесят больше её, но я не уверен, на кого из них я бы поставил.
Через некоторое время Кенни распространяет объятие на нас с Кевином. По меркам групповых объятий, это хорошее объятие. Кенни и Таня плачут, а мы с Кевином смеёмся. Но каждый из нас по-своему говорит об одном и том же: лучше этого не бывает.
Судья Харрисон восстанавливает порядок в зале и официально освобождает Кенни, но тому нужно оформить некоторые бумаги. Таня ждёт его, а мы с Кевином выходим наружу, чтобы ответить на несколько вопросов от собравшихся СМИ.
Когда мы добираемся до места, отведённого для брифинга для прессы, мы видим кое-что необычное. Вместо того чтобы ждать нашего прибытия, пресса собралась вокруг монитора, смотря кабельный новостной канал. Они смотрят новости, когда должны их освещать.
— Что происходит? — говорю я, слегка раздражённый тем, что мало кто обращает на меня внимание.
Один из репортёров отвечает:
— Бобби Поллард угрожает убить свою жену.
Я начинаю идти к телевизору, когда ко мне подходит полицейский в форме и хватает меня за руку.
— Мистер Карпентер, лейтенант Стэнтон просит вас немедленно проследовать со мной.
Он быстро уводит меня, и когда я оглядываюсь, я вижу, что Кевина затерялся в толпе. Через несколько мгновений мы уже в полицейской машине, едущей в Фэр-Лоун, и я прошу офицера ввести меня в курс дела.
— Жена Полларда позвонила в 911. Он в доме с оружием, и она сказала, что он сходит с ума, угрожает всех убить.
— Зачем Пит хочет, чтобы я был там? — спрашиваю я, но он пожимает плечами и говорит, что не знает.
Через несколько минут мы прибываем к дому Поллардов, и сцена представляет собой версию 1960-х среднего класса из осады дома Кенни Шиллинга. Это дело иронично завершило полный круг, за исключением того, что на этот раз я ни за что не пойду туда.
Я вижу Пита, который сейчас второй после капитана. Оказывается, у меня нет реальной функции здесь; Пит говорит, что они подумали, что раз я знаю действующих лиц, у них могут быть вопросы, на которые я мог бы ответить. Мне велят оставаться в полицейском фургоне управления и ждать, чему я более чем рад.
В фургоне один из сержантов проигрывает копию звонка в 911. Голос Терри Поллард — чистая паника.
— Это Терри Поллард. У моего мужа пистолет. Я боюсь, что он собирается… всё в порядке, дорогой, я просто звоню, чтобы попросить тебе помощи, вот и всё… просто помощь.
Я не слышу голос Бобби на записи, но очевидно, что она разговаривает с ним.
Она продолжает:
— Пожалуйста. Он вышел из комнаты. Пришлите офицеров быстро… пожалуйста!
Диспетчер спрашивает её адрес и, после того как она его даёт, спрашивает, есть ли кто-нибудь ещё в доме. Терри говорит нет, что их сын остался у её матери в Коннектикуте. Затем звонок внезапно обрывается без объяснений.