Невинный обман на Рождество
Виктория Лайонесс
Невинный обман на Рождество
Пролог
Луис
– Я рад за то, каким ты стал и чего смог добиться, сын. И очень горжусь тобой, – осипший голос отца звучит едва слышно.
Сжимаю его бледную руку, стоя у кровати, и до сих пор не могу до конца принять происходящее. Отец снова почти без сил после очередного сеанса химиотерапии, которая, кажется, никак не помогает, а только отбирает его последнюю энергию. Сегодня он выглядит еще хуже, чем пару недель назад. И от этого сердце болезненно сжимается в груди.
– Это все благодаря тебе, пап. Я всегда равнялся на тебя, – мой собственный голос охрип от осознания того, что человек, которым я с самого детства восхищался, увядает прямо на глазах.
– Нет, Луис. Ты всего добился сам. И твой успех совсем не связан со мной. Я всегда знал, что ты далеко пойдешь. Вот только…кх-кх-кх… – заходится кашлем, прикрыв рот рукой. – Ч-чертов кашель…кхм…
– Тебе нужно отдохнуть, пап, – все нутро переполняет сочувствие, хоть эмпатия совсем не мой конек.
Окружающие люди за спиной называют меня «сухарем», и я абсолютно нормально отношусь к прилипшему прозвищу. Я редко, а скорее никогда не проявляю своих эмоций. Я привык все переживать внутри себя. И даже близкие не знают, что происходит у меня на душе и как меня разрывает то, что я ничем не могу помочь отцу.
– Я так хотел бы уйти со спокойной душой, если бы знал, что мой сын наконец-то нашел свою вторую половинку. Это был бы самый лучший подарок перед смертью.
– Ты не умрешь. Я не позволю, – мои слова звучат жалко.
– Мы оба знаем, что меня ждет, сын. Но я совсем не переживаю за себя и за твою мать с сестрой, зная, что ты всегда им поможешь.
– Тебе не нужно переживать за меня, отец. Это не то, к чему я стремлюсь. Меня полностью устраивает моя жизнь, – рассматриваю осунувшееся лицо с темными кругами под глазами.
– Ты ведь совсем одинок, сын.
– У меня есть вы.
– Это совершенно не то. Тебе нужна женщина, Луис. Та, что позаботиться о тебе и одарит любовью. И я был бы счастлив, если бы ты привел такую в наш дом.
Отвожу глаза, почесав короткую бороду. Мой сложный характер не выдержит ни одна женщина, и я давно решил для себя, что дальше коротких интрижек заходить не будет. Но слова отца отзываются где-то глубоко внутри. В той части души, что спрятана для всех.
Глава 1
Джейн
Забегаю в холл, отряхивая белоснежную шубу от снега, который успел осыпать меня, пока я шла с парковки. Спешу к лифту, проходя мимо стойки консьержа, чтобы не быть замеченной.
– Добрый вечер, Джейн. На улице совсем разыгралась стихия? – к
моей неудаче, звучит обращение пожилой консьержки, сидящей на стуле за вязанием очередного шарфа, которую я не заметила.
– Добрый вечер, миссис Биркли. Да, давно не было такого снегопада, – нажимаю кнопку вызова лифта, подняв взгляд к электронному циферблату.
– Как вы поживаете? – летит от нее вопрос.
– Спасибо, хорошо, – начинаю переминаться с ноги на ногу.
Меньше всего хочется с кем-то разговаривать.
– Какие планы на приближающееся Рождество?
– Никаких. Буду дома одна, – зачем-то еще несколько раз надавливаю на кнопку в жалкой надежде ускорить приезд лифта и обхватываю себя руками.
– Ваши слова не понравились бы вашей бабушке. Она так любила отмечать Рождество, – от напоминания о любимом и самом близком человеке, которая покинула меня всего полтора месяца назад, в груди начинает нестерпимо жечь.
– Я не могу позволить себе отмечать праздники, едва похоронив ее, – стараюсь говорить без дрожи в голосе.
– А я уверена, что она хотела бы этого. Я хорошо знала вашу бабушку. Жизнерадостней и добрей женщины я в своей жизни не встречала.
Миссис Биркли работает консьержкой в доме, где расположена квартира моей бабушки уже больше двадцати лет и действительно давно знала бабушку. А я же переехала сюда со своей съемной студии, как только было оглашено бабушкино завещание, в котором она все свое имущество оставила мне. Даже несмотря на то, что у нее еще есть старший сын, который ведет не самый нормальный образ жизни. Из-за которого много лет назад они перестали общаться. Бабушка взяла надо мной опеку после гибели моих родителей и растила меня с пяти лет. И роднее у меня нет и не было никого.
– Я подумаю над вашими словами, – натянуто улыбаюсь и юркаю в приехавший лифт, чтобы женщина не заметила навернувшихся слез.
Бабушка была для меня буквально всем, и мне было ужасно больно, когда она быстро ушла на моих глазах. Это первое мое Рождество за многие годы, которое пройдет без нее. Миссис Биркли права, мы с бабушкой очень любили Рождество и всегда отмечали его в нашей маленькой компании. Вместе наряжали елку и готовили вкусные рождественские блюда. И теперь я даже не знаю, что мне делать. Лучшая подруга уезжает в Европу со своим мужем, и по сути я остаюсь совсем одна. Но отмечать я не имею ни малейшего желания. Скорей всего этот день, как и многие предыдущие, я проведу за работой, которая очень помогает отвлекаться от печальной реальности.
Открыв дверь квартиры, вхожу, с порога вдыхая до боли знакомый аромат корня ириса, пропитавший все вокруг, который преобладал в бабушкиных духах. Этот цветочно-пудровый аромат всегда ассоциировался у меня с ней. И сейчас используя его экстракты при создании новых парфюмерных сочетаний, я невольно начинаю думать о ней.
Сбросив теплые коричневые угги с ног, прохожу в кухню, наливая стакан воды. Медленно попивая воду, осматриваюсь вокруг, понимая, что здесь пора бы все обновить. Бабушка не делала ремонт уже больше пятнадцати лет. В последний раз, когда я еще училась в средней школе.
Вхожу в спальню, когда-то бывшую моей детской, и переодеваюсь в рабочую одежду. Завязываю уже прилично отросшие светлые волосы в высокий хвост, чтобы они не мешали.
Сегодня я заезжала в магазины, с которыми смогла договориться о продаже моих духов ручной работы, и узнала, что большая часть была распродана к рождественским праздникам, что не могло не порадовать. А это значит пора садиться за новую партию и заодно создать какой-нибудь новый аромат. И для этого у меня уже заготовлены экстракты пачули и иланг-иланга.
Перед выходом из комнаты слышу какой-то звук и, повернувшись в ту сторону, натыкаюсь взглядом на комод. На нем лежат документы, которым я до сих пор не нашла место, как и многим вещам, привезенным с собой из съемной квартиры. В этих документах находится копия завещания и права на владение этой квартирой и небольшим загородным домом в ста сорока километрах от Ньютона, расположенного в совершенной отдаленности от цивилизации.
Что-то движет мной, и я подхожу к комоду, взяв документы на дом в руки. После смерти дедушки мы с бабушкой были там всего один раз, и это было уже очень давно. Бабушке было слишком больно быть там без своего мужа. Я знаю, что за домом периодически присматривает ее хорошая приятельница, живущая в городке неподалеку. Его построил дедушка и сделал подарком к их двадцатой годовщине. Но его самого не стало через пять лет, из-за внезапного сердечного приступа. Бабушка очень тяжело переживала его потерю. Я как могла, поддерживала ее, но тогда сама была еще совсем ребенком, лишившимся родителей в автокатастрофе.
Я знаю, что дедушка с бабушкой очень любили этот дом и иногда проводили там уик-энды. В нем хранится много хорошей памяти.
Ощутив легкий порыв ветра, который приносит с собой аромат ирисов, я резко кидаю взгляд на окно, подумав, что забыла закрыть его. Но оно оказывается плотно запертым.
– Бабушка… – шепчу, ощутив себя как-то странно.
Будто она сейчас здесь со мной. Прямо в этой комнате.
Возвращаю взгляд на документы, и меня вдруг посещает мысль сбежать из города на рождественские праздники и побыть вдалеке от всего.
Может, там я не буду ощущать такую сильную тоску по бабушке и смогу хоть немного отвлечься. А возможно, мне даже удастся создать аромат, который наконец-то станет хитом продаж и сделает меня известным парфюмером. Как мы всегда мечтали с бабушкой. Ведь именно она открыла во мне способность тонко улавливать запахи и запоминать их. По ее подсказке я пошла в колледж по химической специальности и обрела нужные навыки.